Склеп Хаоса - Локнит Олаф Бьорн - Страница 76

«Куда делся Геллир? Куда удрало это упрямое животное? Впрочем, какое из него животное… Он лучше многих людей, которых я знаю. Может, вернулся в пещеры? Нужно будет как-то разыскать его и предупредить, что он в опасности. Впрочем, он привык, что его жизнь всегда в опасности. Почему он решил заключить этот странный договор и тут же сам его нарушил? Или не нарушил? Кому верить? Что он надеется отыскать в городе? Почему он скрылся, упустив такой удачный момент преподнести его горожанам как спасителя Карташены? Не захотел? Побрезговал признанием каких-то жалких смертных? Что же ты такое, Геллир? Откуда ты взялся и куда отправишься потом?

Пришли. Кто бы знал, как мне страшно. Только бы получилось. Только бы они согласились меня выслушать…»

Агнесса остановилась на крыльце таверны «Островок блаженства» и осмотрелась. У пристаней неясно различались контуры пришвартованных парусников, освещенные фонарями на корме и яркими огоньками на верхушках мачт. Рядом с выходом из бухты покачивалось нечто огромно-темное, ощетиненное множеством торчащих мачт и то появляющихся, то пропадающих вспышек факелов. Три расположившихся рядом шемских корабля. Экипаж «Ха-Сем», если верить слухам, сразу после разгрома в городе поднял паруса и благоразумно удалился, бросив своих сотоварищей на произвол судьбы. А может, отправился за помощью. Какая разница.

«Луна уже высоко. Времени почти не осталось. Открывай дверь и входи».

В трактире было на редкость тихо и пусто. Неудивительно – сегодняшним вечером сюда не заглянул ни один из завсегдатаев. Однако донна Вальехо облегченно вздохнула и перешагнула через порог – люди, которых она надеялась разыскать, сидели именно здесь.

Никто не обратил на нее внимания. Впрочем, сейчас в «Островок» мог заявиться кто угодно, даже Геллир собственной персоной – его бы тоже не заметили. Кабачок наполняла безнадежность, смешанная в равных частях с бешенством от невозможности что-либо изменить и тоскливым ожиданием.

Агнесса нахмурилась и шагнула к столу. Скатертей в таверне отродясь не держали, оторвать тяжелые ножки стола от досок пола ей было просто не под силу. Зато схватить ближайший кувшин и с размаху запустить им в стену – с этим даже ребенок справится.

Глиняные черепки радостно брызнули во все стороны, по беленому песчанику расплылось некрасивое темно-красное пятно, похожее на раздавленного осьминога.

– Сидим? – со сдержанной яростью вопросила донна Вальехо. – Пьем? Уныло тычемся мордой в стол?

Обидные слова, как ни странно, оказались самыми верными. Компания за столом подняла головы и удивленно уставилась на неведомо откуда взявшуюся разъяренную женщину.

Успевшие изрядно поднабраться Маэль и Бенни прекратили затянувшееся и совершенно бессмысленное выяснение того, кто из них больше виноват в случившемся. Сигурд, действительно то ли дремавший, то притворявшийся, что дремлет, ткнувшись лицом в стол, тряхнул спутанной рыжей гривой и вопросительно уставился на Агнессу, явно не понимая, снится она ему или на самом деле присутствует в «Островке блаженства». Сидевший справа от него зингарец с круглой золотой серьгой в ухе бросил изучать дно своей пустой кружки и пнул ногой расположившегося напротив усатого толстяка. Подтянутый блондин перестал втыкать нож в доски стола и, поразмыслив, сделал вялую попытку оторвать зад от скамьи.

Пристроившийся в дальнем конце стола и непривычно тихий Деррик первым обрел дар речи и начал лихорадочно выкарабкиваться из-за стола, бормоча:

– Агнесса… Ты… Ты как сюда попала? Тебе нельзя тут…

– Да! Мне нельзя тут, мне нельзя там! – выкрикнула Агнесса, заставив Деррика замереть на месте с полуоткрытым ртом. – Все, что мне дозволяется – хныкать в подушку и взывать к небесам! Так вот, к вашему сведению, благородные господа, ни того, ни другого я делать не намерена! Хотите знать, почему?

– Поч-чему? – с совершенно идиотской ухмылочкой промямлил Маэль.

– Потому что не собираюсь рыдать перед идиотами, – отчеканила донна Вальехо. Ответом ей было общее молчание. – Повторяю – идиотами. Да-да, господа, вы не ослышались. Перед идиотами, то есть перед вами.

– С какой стати нас вдруг отнесли к этому малопочтенному сословию? – блондин, оказывается, был трезв как стеклышко, а его смотревшие на Агнессу светло-голубые глаза – тревожными и усталыми.

– Объясняю, – госпожа графиня сцапала ближайшую к ней полную кружку и, не раздумывая, сделала большой глоток. Ничего, терпимо, хотя кислятина ужасная… Зато язык стал ворочаться намного быстрее, а страх если не пропал, то куда-то отлучился. Агнесса оперлась обеими руками на стол и заговорила, стараясь помнить только об одном – ей важно не сбиться с мысли. – Если окажется, что я заблуждалась – я принесу свои извинения. Но сейчас я говорила и буду повторять до тех пор, пока у вас не начнет звенеть в ушах – идиоты, ни на что не годные, безмозглые тупицы!

– Полегче нельзя? – пробурчал окончательно проснувшийся Сигурд.

– Замолчи, пока я говорю! – взвизгнула Агнесса и треснула кружкой по столу. Кружка не разбилась, но остатки вина с готовностью выплеснулись. – Спрашиваете, почему да отчего? Как, скажите, еще именовать людей, которые просиживают скамьи в трактире и ничего не пытаются сделать? Вы что, настолько перепились, что поверили тому, что наговорил мой почтенный дядюшка? Вы, взрослые и вроде бы опытные люди – поверили? Куда вы дели свои головы вместе с мозгами? Отдали на подержание? Впрочем, я знаю где шляется ваше соображение – там, где завтра окажется голова вашего капитана! В Нергаловой заднице… извините, вырвалось.

– Карбальо обещал… – неуверенно заикнулся усатый толстяк.

– Обещал! – с презрением повторила донна Вальехо. Теперь она разозлилась по-настоящему. Если верить поговорке, у зингарцев вместо крови в жилах течет морская вода, и сейчас эта крохотная частица Океана бурлила в ней, охваченная штормом. – Что он вам наобещал? Золотую гору величиной до неба? Или что завтра утром обменяет Фареса на вашего предводителя? Ха! Как бы не так! Разбежались!

– Что-то я недопонял, – зловеще произнес Сигурд. – Ты, госпожа, или не говори загадками, или изволь мотать отсюда. Твой дядя поклялся, что отпустит шемита, а не то…

– Не то – что? – вкрадчиво спросила Агнесса. – Вы разнесете город по щепкам и камешкам? Заблуждаетесь, господин корсар. Все начнется с того, что завтра с рассветом или даже сегодня ночью в город заявится подкрепление – отряд из Сеуты, две с лишним сотни солдат, не чета нашим зажравшимся бездельникам. Шемитам позволят беспрепятственно выйти из гавани. И Фаресу тоже. Он предложил выкуп, и дядя согласился. Не надо так грозно на меня пялиться, я не виновата, что мне достался такой родственничек, – она перевела дух и мстительно добавила: – А своего капитана вы можете потом поискать в Мессантии, на Площади Печалей, или на дне морском.

Воцарилась напряженная тишина. Потрескивали развешанные по стенам масляные светильники. В узкие окна заглядывала белая луна, медленно пробиравшаяся среди ярких звезд Полуденного побережья к горизонту. Ее отражение дробилось на спокойной поверхности гавани.

Донна Вальехо стояла во главе давно не мытого стола, мучительно ломая голову над вопросом – удалось ей хоть немного расшевелить этих людей или они не сдвинутся с места?

– Почему? – неожиданно ясным и отчетливым голосом произнес владелец золотой серьги. – Я хочу знать только одно – почему? Мы что, люди какой-то другой породы? Созданные лишь для того, чтобы нас обманывать и сваливать на нас чужие преступления?

– Почему? – Агнесса разочарованно пожала плечами. – Честно говоря, не знаю. Вы просто оказались в неподходящее время в ненужном месте. И… – девушка замялась, но выпитое вино сделало ее храбрее, – вы никому здесь не нужны. Ваше законное место в море. Да, мы вас уважаем, но еще больше – боимся. Вдобавок, все глубоко убеждены, что вы сумеете выкрутиться из любых неприятностей. Что же до вашего капитана… Кто решится иметь дело с человеком, признающим только один закон – свой собственный? Вам же прекрасно известно, как к нему относятся на Побережье…