Склеп Хаоса - Локнит Олаф Бьорн - Страница 84

– Каким образом? – Монброн раздраженно обмахнул рукой плотно забитое зеваками и стражей пространство ярмарочного луга. – Надо стоять во главе армии, чтобы пробиться через такую толпу!

– У нее есть армия, – невозмутимо сказал Деррик и погладил кобылку по шее. – Причем отличная армия. Местные контрабандисты и заезжие корсары. Моя хозяйка – на редкость хитроумная женщина. Она вертит ими, как хочет, и не успокоится, пока не добьется своего.

– Но почему? – искренне удивился Маэль. – Какое ей дело до Плоскомордого, и, если уж на то пошло, до Фареса? Или у нее настолько добрая душа, что она не может видеть чьих-то страданий?

– Она давно мечтает насыпать соли на хвост своему дядюшке, – расплывчато объяснил Деррик, пристально вглядываясь в перемещения людских групп возле помоста. – И воспользовалась удачным стечением обстоятельств. Знаешь, я почему-то глубоко убежден – сегодня не суждено состояться никакой казни. Вне зависимости от желаний Агнессы, ее родственника, господ корсаров или кого-то еще. Просто не суждено, и все тут. Смотри, зашевелились!

Рядом с виселицей и в самом деле происходило что-то странное. Из своего небогатого опыта зрелищ подобного рода Маэль знал, что сначала положено во всеуслышание зачитать приговор, а уже потом начинать собственно церемонию. Похоже, в заповедованном распорядке произошла некая заминка.

– Ага, началось, – обрадованно протянул Деррик и одним коротким движением запрыгнул в седло. Кобылка затанцевала, помахивая густым хвостом и звякая блестящими украшениями на сбруе, – так я и думал. У господина губернатора тоже нынче рыльце будет в густом пушку.

– Подожди, подожди! – завопил обеспокоенный Монброн. – Что началось? Куда ты собрался? А я?

– Оставайся здесь и жди, – посоветовал Деррик и тронул лошадь с места, – рано или поздно все узнаешь.

– Что значит – «рано или поздно»? – возмутился Маэль и неожиданно для себя ловко поймал болтающиеся поводья Дерриковой кобылки. – Никуда ты не поедешь, пока…

Он не договорил, заглушенный единым многоголосым воплем. От неожиданности Монброн выпустил шершавые ремни уздечки, но Деррик и не подумал срываться с места, только привстал на стременах и, прищурившись, внимательно уставился на разворачивающееся действо.

Маленький, на редкость слаженно действующий отряд с легкостью проделал брешь в сплошной стене стражников и сейчас поспешно взбирался на помост. Маэль всматривался до рези в глазах, но никак не мог определить, кто это – шемиты или люди Конана? Допустим, они успешно прорвались к виселице, освободили осужденных, но как они собираются уйти оттуда живыми?

Через миг Монброн понял – как.

Краем глаза он заметил, что Деррик с оттяжкой хлестнул свою лошадь и ускакал, понимая клубы мелкой въедливой пыли. Направился он почему-то не по склону пригорка к лугу, а в сторону кварталов предместья Карташены. Маэль мельком глянул ему вслед и тут же позабыл о существовании такого человека. Его больше интересовало происходившее внизу. И способ, каким можно поскорее очутиться там, на ярмарочном лугу.

Теперь он был твердо убежден: нападавшие – шемиты. Что бы не затевала предприимчивая госпожа Агнесса и ее подозрительные союзники-корсары, этому не суждено было случиться.

Несколько человек из отряда ворвались в красочное сборище дворянства Карташены. Ворвались, точно голодные хорьки в благополучный курятник. Спустя мгновение они присоединились к остальным, но теперь среди них ярко выделялся алый язычок пламени. Конечно, какая угодно женщина могла надеть сегодняшним утром красное платье, но Монброн знал, словно кто-то шепнул ему на ухо: «Это Агнесса».

«Разумеется, никто из стражников не рискнет и пальцем тронуть шемитов, пока у них в руках племянница губернатора. На это они и рассчитывали. Они рассчитывали, а мы хлопали ушами! – яростно твердил про себя Монброн, сбегая с холма. Он жалел только об одном: что не догадался отобрать у Деррика лошадь. – Деррик сообразительный, он быстро догадался, куда будут отступать шемиты. Через предместья – и к гавани. Они заполучили своего предводителя, и ценнейшую добычу – Агнессу. И будут последними дураками, если отпустят ее, как только доберутся до кораблей. Они увезут ее с собой, или я вообще ничего не понимаю в жизни! Быстрее, быстрее, я еще успеваю перехватить их возле домов. Что делать дальше? Там разберусь!»

Монброну совершенно не пришло в голову простое соображение, что он намеревается в одиночку отбивать госпожу графиню у тридцати, если не пятидесяти отлично вооруженных головорезов. Он просто забыл об этом.

Агнесса не успела даже толком испугаться, когда ее резко обхватили и вскинули на плечо. Она успела только осознать, что ей ужасно неудобно и от ее похитителя за лигу несет чесноком и дешевым вином.

Следующие несколько мгновений она не обращала внимания на окружающий мир, незамысловато упав в обморок. Падать, в сущности, ей было некуда, так что госпожа графиня пришла в себя и с мрачной решимостью признала, что все ее далеко идущие замыслы кувырком летят в глубочайшую пропасть. Как ни печально, вместе с ней самой.

План, порожденный воображением донны Вальехо и корсарского капитана сегодняшней ночью на борту «Вестрела», был прост и на первый взгляд безукоризнен. Как утверждал Конан, простые решения всегда самые лучшие, потому что в сложных непременно что-то забудут или перепутают. Агнессе предстояло отвлекать внимание дядюшки и его окружения, господам корсарам – заняться охраной и любыми, кто рискнет им помешать. Донна Вальехо робко попыталась узнать, как они собираются это сделать и получила в ответ незамысловатое: «Придумаем!» Ей самой представлялось вполне разумным подсунуть дядюшке какое-нибудь наскоро состряпанное письмо из столицы с предписанием передать изловленных злодеев в руки «предъявителя сего» и надеяться, что дядюшка клюнет на эту незамысловатую удочку.

С ней не согласились, сказав, что только полнейший дурак поверит так вовремя объявившемуся посланию из столицы. Агнесса мысленно пожала плечами и решила, что рискнет положиться на своих компаньонов. В конце концов, им наверняка не впервой такое дело, и они сумеют предусмотреть все возможные трудности.

«Сумели, как же! – не без горечи думала она теперь, болтаясь, как полупустой легкий мешок, на плечах похитителей. – Знала же: если хочешь что-то сделать, делай сама, и не надейся ни на кого! Как теперь прикажете выкручиваться?»

Она попыталась оглядеться, но все, что увидела – стремительно пролетающий мимо круговорот удивленных людских лиц. Шемиты проскочили через охрану и толпу вокруг, как стрела через тонкий пергаментный лист. Спустя еще несколько мгновений, наполненных толчками и раскачиваниями, Агнессу довольно небрежно поставили на ноги. Ярмарочный луг с виселицей остались далеко позади, теперь они находились в начале предместных кварталов Карташены.

– Доброе утро, госпожа Агнесса, – злорадная ухмылка ослепительно белых зубов в черной бороде могла принадлежать только Фаресу. – Вот мы и встретились. Похоже, вы совсем не рады?

– Доброе, доброе, – раздраженно ответила девушка, поправляя скомкавшееся платье. – Ну что, довольны, месьор пират с большой морской дороги? Можете удирать на все четыре стороны, только сперва скажите: столь красочное похищение входило в ваш договор с моим дядюшкой или это уже ваша задумка? Если да, то мой любимый родственник еще большая сволочь, чем я полагала.

Фарес, похоже, ожидал от пленницы несколько иного – криков о помощи, обещаний богатого выкупа или просто ливня слез, но никак не откровенного нахальства. Однако донна Вальехо стояла и чуть исподлобья взирала на него и его людей, явно ожидая ответа. Потому он молча кивнул.

– Я так и думала, – невозмутимо сказала Агнесса. – Не-ет, от домочадцев надо избавляться, и чем быстрее, тем лучше, иначе они сведут тебя в могилу раньше времени… Не могу пожелать вам всего хорошего и удачной дороги, но видеть вас еще раз мне бы больше не хотелось.