Карантин - Зорин Виталий - Страница 67

– Селиванов, разговорчики! – одернул рядового старший лейтенант и осветил кабину фонариком.

Полынов пригнулся, чтобы его глаза не блеснули в прорези. Он услышал, как Игорь выбрался из машины, как хлопнула дверца. Как ни доверял он Антипову, а все равно сердце екнуло. Действовал сейчас Никита вопреки всем правилам и инструкциям, открывшись практически незнакомому человеку.

– Что везете? – донесся до него строгий голос патрульного.

– Баллоны с углекислотой, – спокойно ответил Игорь.

– Показывайте.

Вдоль борта послышались шаги, лязгнул замок, и задние дверцы со скрипом распахнулись. По штабелю баллонов пробежал лучик фонарика.

– Ты обычно пустые бутылки в Куроедовку возишь, – сказал старший лейтенант, – а сегодня почему-то баллоны. Что так?

Не так, – ответил Игорь. – По четвергам я обычно, – он подчеркнул это слово, – меняю на заводе баллоны. Источник воды в Куроедовке есть, а углекислоты нет.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, по четвергам он с баллонами ездит, – поддержал Игоря рядовой.

– Рядовой Селиванов! – рявкнул офицер. – Отставить разговорчики! Документы на груз есть?

– Сейчас покажу…

– Не надо! Знаю я вашего брата, любой документ подделаете… Почему я должен верить, что в баллонах углекислота, а не оружие спрятано?

Не сиди сейчас Полынов в скрюченной позе за штабелем баллонов, он бы точно рассмеялся. Как говорится, изнасилованной бабе в каждом мужике маньяк мерещится!

– Могу любой баллон на выбор открыть, чтобы убедились, – сказал Игорь.

– Вот этот открой.

– Сейчас, только редуктор поставлю, а то, если так вентиль открыть, половина заправки сразу в воздух вылетит, – пробурчал Игорь.

Послышалось звяканье гаечных ключей.

– Нет, давай лучше вот этот, – внезапно переменил желание старший лейтенант.

– Можно и этот, – равнодушно согласился Антипов.

– А если этот?

– Я уже сказал – любой, – объяснил Игорь. – Так который?

– Ладно, не надо. Верю. Можешь ехать.

Скрипнули, закрываясь, дверцы, щелкнул замок.

– Одного не понимаю, – заметил патрульный офицер, – почему ты по ночам баллоны возишь? Дня, что ли, не хватает?

– Днем мой завод работает, – сказал Игорь. – И для того, чтобы он нормально работал, я его ночью должен тарой и сырьем обеспечить. Сейчас не совковские времена, чтобы без сырья по полдня простаивать. В трубу вылечу.

– Ну ты, хозяйчик гребаный! – внезапно взбеленился старший лейтенант. – Ты своим грязным языком те времена не погань! Я тогда офицером был, гордился службой и жил нормально! А сейчас не служба, а черт знает что! Болтаюсь, как дерьмо в проруби…

Катись отсюда, пока я добрый! А то ребят позову, и они твой пикап вместе с баллонами живо в кювет опрокинут!

Игорь не заставил себя ждать. Вскочил в кабину, включил зажигание и тронул машину с места. Однако тронул плавно, чтобы баллоны не двинулись в кузове.

Плевать ему было на угрозы обиженного жизнью офицера – дерни он резко, баллоны могли не только Полынова раздавить, но и утлые стенки кузова пробить.

Проехав шесть километров от развилки, Антипов остановил машину, вышел из кабины и открыл задние дверцы. Полынов, с трудом протиснувшись между штабелем баллонов и крышей, выбрался наружу.

– Где надо, остановился? – спросил Игорь.

– А что, сам не видишь, или знакомые места не узнаешь? – сыронизировал Никита, широким жестом обводя сплошную темноту вокруг машины.

Игорь понимающе хмыкнул.

– Как просил, шесть километров после развилки.

– Значит, где надо.

– А ты, поди, перепугался, когда патруль нас притормозил? – неожиданно со смешком спросил Игорь.

Пост они миновали удачно, и он был в прекрасном расположении духа.

– Почему?

– Ну как… Вдруг я тебя с потрохами сдам?

– У нас о таком не говорят, – жестко осадил Игоря Никита.

– Извини… – растерянно пробормотал Игорь. – Пошутил я.

Полынов обошел машину, нагнулся к подфарнику, покопался при тусклом свете в сумке и достал сверток.

– Так тебя на обратном пути не встречать?

– Нет. Скорее всего уходить буду «с шумом» и тебя подставлять не хочу. Держи.

Никита протянул Антипову сверток.

– Что это? Мина? – опять попробовал пошутить Игорь.

– Деньги.

Игорь оторопел.

– Нет, мужик, не возьму, – попытался он отказаться.

– Бери. Мне они там вовсе ни к чему. Только мешать будут.

Игорь неловко взял сверток.

– Половина – твоя, половину, как вернусь, заберу. А не вернусь – все твои. У меня наследников нет, – криво усмехнулся Никита.

– Ты это брось – не вернусь! – возмутился Игорь. – Я к твоей половине все равно не притронусь… – Он повертел в руках сверток и не удержался от вопроса:

– Сколько здесь?

– Тебе на новую машину хватит, – заверил Никита. – Ну, давай прощаться. – Он протянул руку. – Спасибо.

– Да чего там… – смутился Игорь, пожимая руку. – Ни пуха тебе…

– К черту! – отмахнулся Никита и шагнул в темноту.

Глава 15

Темнота была непроглядной, хоть глаза выколи.

Никита отошел метров на двадцать от машины, полез в сумку, достал «сову», надел шлем на голову. И невольно чертыхнулся. Душная ночь внесла свои коррективы в восприятие мира сквозь прибор ночного видения. Если обычно более нагретая земля в холодном воздухе четко просматривалась, то сейчас, когда разница в температуре атмосферы и почвы практически не ощущалась, поверхность степи была словно затянута зеленоватым туманом и имела весьма расплывчатые очертания. И все же это было лучше, чем идти на ощупь впотьмах.

Где-то через полчаса ходьбы на горизонте сквозь зеленый туман красной булавочной головкой засиял огонь фонаря возле штабных вагончиков. Приблизительно с этого времени в воздухе стал ощущаться сладковатый запах жженого керосина, а чуть позже изменилась под ногами и почва – преодолев линию брошенных окопов, Полынов ступил на горелую землю, и спекшаяся в шлак пыль противно заскрипела под подошвами. Пришлось умерить шаг, хотя это пока было излишней предосторожностью – душная ночь гасила любые звуки, как в вате, в отличие от обычной ночи, когда малейший шорох слышен за сотни метров.

В полукилометре от расположения штаба Никита остановился, лег на землю и стал изучать дислокацию. В общем, ничего из ряда вон необычного он не увидел. Возле трех вагончиков штаба учений стоял столб с фонарем, здесь же были припаркованы два «уазика» и один БТР. Приглушенно тарахтела невидимая отсюда передвижная электростанция. Вагончик микробиологической лаборатории находился от них метрах в ста, и свет фонаря до него практически не достигал. Охрана была самой обычной: четверо часовых – возле штаба, один – у лаборатории. Оно и понятно – не война, не от кого секреты вроде бы прятать. Но Никиту почему-то такая «небрежность» в охране насторожила. Слишком все это напоминало ловушку: минимальное количество часовых, лаборатория на отшибе и всего один фонарь. Если бы такое расположение вагончиков не подтверждалось снимками из космоса на протяжении двух недель (штаб три раза менял свою дислокацию, передвигаясь вслед за сжимающимся периметром окопов, и вагончик лаборатории всегда дистанцировался от штабных), Полынов никогда бы сюда не сунулся.

На часах было без десяти двенадцать, и Никита решил подождать полуночи. И не ошибся. Ровно в двенадцать караул сменился, и Полынов убедился, что часовых он засек всех. Никого не упустил.

На горизонте то и дело мигали неясные блики, которые Полынов вначале принял за зарницы надвигающейся грозы, но когда стащил с головы «сову», то понял, что это – отблески прожекторов в районе окопов. Стерилизация зоны велась по всем правилам – как говорится, чтобы и мышь ночью не проскочила, – и Полынов невольно похвалил про себя неизвестного организатора карантина в Каменной степи.

Все делалось правильно, по науке. Даже когда создавалась точка «Минус», ее местоположение выбрали адекватно ситуации. Безлюдная, пустынная местность с чрезвычайно обедненным биоценозом, практически стопроцентно обеспечивающим самоизоляцию возможного очага микробиологического заражения. И если бы не известная всему миру российская халатность при консервации точки «Минус», не лежал бы сейчас Полынов на вонючей горелой земле, разглядывая штаб по ликвидации последствий чьего-то разгильдяйства.