Мелхиседек. Книга 2. Человек - Нюхтилин Виктор Артурович - Страница 50

50

То же самое

Тирания

То же самое

Религиозное государство

То же самое

***Монархия

Законы государства разрабатываются специальными законниками и скрепляются согласием правителя

Республика

То же самое

Тирания

То же самое

Религиозное государство

То же самое

***Монархия

Нарушение законов карается судом или законодательной волей Правителя

Республика

То же самое

Тирания

То же самое

Религиозное государство

То же самое

***Монархия

Все граждане государства являются его подданными

Республика

То же самое

Тирания

То же самое

Религиозное государство

То же самое

и т.д. ...

Для тех, кто не поленился прочитать таблицу №1, мы даем специальное задание - найдите десять существенных отличий между государствами, и вы получите призовую игру. Впрочем, даже тому, кто найдет хотя бы два кардинальных отличия между государствами, мы готовы оказать всяческие почести по мере всех своих сил. Не потому, что мы такие обреченные филантропы. А потому что мы ничем не рискуем, давая такие благозвучные обещания - нет этих различий, если смотреть на то, что происходит в любом государстве по существу, а не по внешней форме.

Государства вроде бы и разные, а по своей сути ничем не отличаются друг от друга. Любому должно быть понятно, что в любом государстве правит всегда некоторая группа дружески настроенных друг к другу людей, осуществляя это правление с помощью тех инструментов, которые им предлагает конституция или узаконенная традиция. Да и отношения с ними у человека остаются теми же на протяжении тысячелетий. Крестьянин Вавилона вступал с государством в те же взаимоотношения, что и крестьянин современного Китая со своей "поднебесной империей". Военнослужащий Египта времен фараонов или римский служака периода Марка Аврелия наполняли свою жизнь совершенно тем же содержанием, что и нынешние вояки НАТО или исландский пограничник. То же самое следует отнести и к рабочим, чиновничеству, ремесленникам, ростовщикам, врачам, проституткам, политикам, служителям культа и т.д. Следовательно, по сути никаких изменений в разрезе государств мы найти не можем. Меняется только бытовая обстановка да усложняются условия, а сердцевина взаимоотношений власти и человека остается неизменной. Условия существенно меняются с течением истории, это так. Но ведь и сам человек, рождаясь при этих условиях, и входя в них всей своей жизнью органично и целостно, является для них вполне подготовленным, не ощущает их сложности и воспринимает органично тому, что есть на данный момент. Они для него - естественная среда. И условия Спарты и условия нынешней Австралии абсолютно не нагружают членов этих государств своей исторической обусловленностью. Они - часть его жизни. А в таком случае - выбирать нам не из чего. Все государства одного стоят. Причем недорогого в смысле наших поисков исторических перспектив человеческой деятельности. Поэтому в рамках государства нам ничего не найти для своей цели. Она всегда одна и та же, эта цель.

Ну и что же дальше? Единственное, что остается видимым для нас еще на фоне истории - это смена общественно-экономических формаций. Государства остаются по своей сущности одними и теми же, несмотря на некоторые отличия в своих формах, но на их пространствах постоянно происходит изменение характера производственно-экономических отношений между людьми. Следовательно, если мы обратимся к характеру этих изменений, то у нас может появиться шанс влиться в некий исторический поток преобразований, и обнаружить там возможную нишу для приложения своих усилий, направляющих нас по замыслу Бога к заветному Спасению. Ну, влиться, так влиться.

Но и здесь все совсем не просто. Например, как мы уже увидели это на образцах социализма во времени, он является не последней по хронологии общественно-экономической формацией, а наоборот первой исторически сложившейся формой хозяйствования. Древние цивилизации напрямую называются историками "доклассовым социализмом", и совершенно непонятно, чем этот социализм отличается от классового социализма? Разве, может быть, тем, что в последнем случае объявляется о некоем наличии противоречий между классами, а тогда - вообще чем отличаются классы, если у них нет противоречий?! Разве отношения между крестьянином и государственным рабочим трудовой армии Лагаша не скрывали в себе тех же противоречий, что существуют между крестьянином государственного сельскохозяйственного хозяйства социализма и государственным рабочим того же социализма? И там и здесь оба заинтересованы в совершенно разном. Крестьяне хотят дороже продать свой урожай государству, а рабочие хотят подороже продать свой труд. Но и тем и другим приходится сталкиваться с тем, что государство само устанавливает цену и за урожай и за физический труд, перераспределяя свои богатства между рабочим и крестьянином. В итоге рабочий хочет, чтобы государство больше выделяло ему, поскольку крестьянин и сам может кормиться остатками непроданного урожая, а крестьянин хочет, чтобы государство больше отламывало из общего продукта ему, поскольку он кормит и рабочих, и вообще всех. В одном случае рабочий аргументирует свое пожелание тем, что он обеспечивает сельскохозяйственное производство (ирригация, изготовление сельхозорудий, обеспечение энергоносителями, строительство объектов хранения и переработки и т.д.), и без него никуда, а в другом случае крестьянин настаивает именно на своем особом положении, потому что рабочий, (по мнению крестьянина), если не пообедает и не поужинает, то не сможет работать, с одной стороны, а с другой стороны - для чего вообще нужен был бы рабочий, если бы в его существовании не была бы заинтересована сельскохозяйственная отрасль экономики, то есть, именно я - крестьянин? Все одно и тоже и сейчас, и пять тысяч лет назад. И почему крестьян Лагаша в таком случае нельзя назвать классом? Какие есть к этому основания? Почему этот социализм - "доклассовый"? Самый обыкновенный социализм, где работают все, а небольшая кучка управленцев забирает результаты труда и по своему усмотрению их распределяет на общие нужды после того, как полностью удовлетворит свои.

Поэтому социализм - это откат назад, в доисторические формы хозяйствования и ничего нового в этом плане нам 20 век не дал. И поэтому, разбирая хронологически общественно-экономические формации, следует ставить социализм на первое по времени место, а не на последнее. Рядом с рабством. Как нечто неразделимое по своей сути. Потому что как у рабов не было собственности, так нет собственности и при социализме. Как раб не волен был распоряжаться результатами своего труда, так и при социализме результаты труда принадлежат не тому, кто их произвел. Это их коренным образом неразлучно сближает, стирая фиктивные границы.

Феодализм же отличается от рабства только кое-какими косметически приглаженными формами угнетения, а капитализм отличается от феодализма наличием свободного труда, который становится товаром. Если сначала товаром был и сам человек и полностью все результаты его труда (рабство, социализм), затем стал товаром только результат его труда на паритетных началах (1/10 принадлежала феодалу), а сам человек стал меновой ценностью и мерилом возможно производимого им богатства, то при капитализме товаром становится сам труд, а человек свободен. В этом смысле капитализм, конечно же, нечто принципиально новое, но должны ли мы остановиться именно на нем, как на единственном, что действительно изменилось в общественно-экономических формациях именно относительно человека? Посмотрим, что подскажет нам поэтому поводу Таблица №2.