Лжедмитрий Второй, настоящий - Успенский Эдуард Николаевич - Страница 56

Также мне государыню мою царицу и великую княгиню Марию Григорьевну всея Русии, и ее детей, государя моего и великого князя Феодора Борисовича всея Русии, и государыню мою, царевну и великую княжну Ксению Борисовну всея Русии, от всякого зла оберегать. Куда они пойдут, по их следу колдовским мечтанием их не портить. По ветру злым ведовством на них никакой беды не насылать. Кудесничеством никого не губить.

А если кто захочет государыню мою царицу и великую княгиню Марию Григорьевну всея Русии, и ее детей, государя моего и великого князя Феодора Борисовича всея Русии, и государыню мою, царевну и великую княжну Ксению Борисовну всея Русии, кореньем или лихим зельем и волшебством и кудесом испортить, того мне поймать и к государыне моей царице Марии Григорьевне всея Русии, к государю моему и великому князю Феодору Борисовичу всея Русии или к их боярам и людям ближним привести без всякой хитрости и двоемыслия по этому крестному целованию.

Также мне мимо государыни моей царицы и великой княгини Марии Григорьевны всея Русии, и государя моего и великого князя Феодора Борисовича всея Русии, и государыни моей царевны и великой княжны Ксении Борисовны всея Русии на Московское государство иного государя или государыни кроме них не желать, не искать, и не хотеть, и не замышлять.

Ни Симеона Бекбулатовича, ни иного какого князя. С ними не знаться и не ссылаться грамотками. И к вору, который называется князем Дмитрием Углицким, не приставать. А кто начнет предлагать мне ставить на Московское государство хана Симеона или того вора, который называет себя князем Дмитрием Углицким, мне того человека изымать и вести к государыне моей царице и великой княгине Марии Григорьевне всея Русии, и к государю моему и великому князю Феодору Борисовичу всея Русии и к их боярам и ближним людям.

Также мне от государыни моей царицы и великой княгини Марии Григорьевны всея Русии, и государя моего и великого князя Феодора Борисовича всея Русии, и государыни моей, царевны и великой княжны Ксении Борисовны всея Русии ни к какому другому государю не приставать: ни к Турскому, ни к цесарю, ни к Литовскому королю. Ни к королям Шпанскому, Францовскому, Английскому. Ни к Чешскому, ни к Датскому, ни к Свейскому королю.

И в том целую крест, что без ведома государыни моей царицы и великой княгини Марии Григорьевны всея Русии, и государя моего и великого князя Феодора Борисовича всея Русии, и государыни моей, царевны и великой княжны Ксении Борисовны всея Русии ни в Крым, ни в Ногай, ни в иные в которые государства мне не отъезжать. Зла и измены не делать и не задумывать.

Я, имярек, целую сей святый и животворящий Крест Господен на том, что мне государыне моей царице и великой княгине Марии Григорьевне всея Русии, и ее детям, государю моему и великому князю Феодору Борисовичу всея Русии, и государыне моей, царевне и великой княжне Ксении Борисовне всея Русии служить и добра во всем хотеть вправду без всякой хитрости.

А не стану я государыне моей царице и великой княгине Марии Григорьевне всея Русии, и ее детям, государю моему и великому князю Феодору Борисовичу всея Русии, и государыне моей, царевне и великой княжне Ксении Борисовне всея Русии по сему крестному целованию служить, и не будет на мне милость Божия и пречистой Богородицы и великих чудотворцев Петра и Алексея, Ионы и всех святых, и не будет мне благословения патриарха Иова Московского и всея Русии и митрополитов, и архиепископов, и всего освященного вселенского собора, и буду я проклят в сем веке и в будущем».

Пожалуй, эта бумага принесла наибольший вред царствующему дому Годуновых.

В войсках говорили:

– Так это не Отрепьев идет, а кто-то другой. Но если он не Отрепьев, то кто же он? Может быть, истинный Дмитрий?

В армии московской начались очень сильные колебания. Кто был поумнее из дворян, потихоньку стали утекать в имения.

– Слушай, Мартин, – сказал Дмитрий Иваницкому, прочитав присягу, – что они так длинно пишут? Можно было эту присягу вчетверо сократить. Страна-то вся неграмотная.

– Оттого так длинно и пишут, что страна неграмотная, – ответил Иваницкий. – Чем длиннее, тем сильней впечатляет.

Потом он нехотя добавил:

– Мало того. Если кто из писцов случайно ошибку в царских именах сделает или титулы царские сократит, ему правую руку отрубают.

«Азия», – подумал про себя Дмитрий.

«От командира пехотной роты телохранителей его Императорского Величества русского и многих иных царств царя Бориса Федоровича Годунова и сына его царя Федора Борисовича – капитана Жака Маржерета.

Библиотекарю королевской библиотеки милорду Жаку Огюсту де Ту.

Москва

Уважаемый господин де Ту!

Я надеюсь, что мои первые письма благополучно достигли нашего теплого и милого моему сердцу Парижа. И что Вы, милорд, и его Величество Король ознакомились с моими посланиями. Поэтому пишу следующее письмо, хотя писать такие письма в Русии весьма рискованно. Я описываю нравы и обычаи жителей этого государства и могу проявить излишнюю осведомленность или язвительность в отношении великих персон или их дел. И если мое письмо попадет в их руки, а это весьма реально, результат может быть самым плачевным.

Как я Вам уже писал, его императорское величество царь Московский Борис Годунов предпринял поход против самозваного царевича Дмитрия, явившегося из Польши.

Я закончил предыдущее послание тем, что две армии Бориса безуспешно осаждали два города, перешедших на сторону самозваного Дмитрия, Рыльск и Кромы.

Обе армии от долгого похода очень устали. Князья Мстиславский и Шуйский хотели их вообще распустить, но царь Борис безоговорочно запретил это делать.

Дальше события развивались так.

Тринадцатого апреля царь Борис умер.

(Замечу, что в день смерти я имел честь вместе с их императорским величеством подняться на самую высокую башню Москвы и любоваться живописным, совершенно неевропейским видом этого города.)

Тотчас после смерти императора князья Мстиславский и Шуйский были отозваны женой-императрицей и молодым царем Федором (сыном Бориса) в Москву.

Семнадцатого апреля для того, чтобы привести воинство к присяге и для того соединить обе армии под Кромами, начальником над обеими армиями был послан сильный воевода Петр Федорович Басманов, который служил главным воеводой в Новгороде-Север-ском, когда самозваный Дмитрий не сумел его взять.

В пути его догнал приказ двоюродного брата умершего царя Семена Никитича Годунова, что начальником над Басмановым назначается князь Андрей Телятьевский. Говорят, что узнав об этом назначении, Петр Басманов целый час плакал, а потом заявил: „Лучше умереть, чем быть в холопах у Телятьевского“.

Прежде чем перейти к дальнейшему, я расскажу, из каких частей состоит русское войско.

В походе принимают участие стрельцы всех подразделений, иноземные части, договорные казаки и сборное войско. Я расскажу о последних.

Обыкновенное оружие у них составляют лук, стрелы, топор и палка наподобие булавы. У них на боку висят длинные кинжалы в ножнах. Саблю употребляют более богатые и знатные.

Повод от узды у них длинный. Они привязывают его к пальцу левой руки, чтобы легко можно было схватить лук и, натянув, пустить его в ход.

Хотя они одновременно держат в руках узду, лук, саблю, стрелу и плеть, однако ловко и без затруднения умеют пользоваться ими.

В сражениях они никогда не употребляют ни пехоты, ни пушек. Ибо все, что они делают, нападают ли на врага, или преследуют его, или бегут от него, они совершают внезапно и быстро (как для противников, так и для своих командиров). И таким образом ни пехота, ни пушки не могут следовать за ними…

Но вернемся к военным действиям.

Армия без протеста присягнула новому императору Федору, который прислал весьма благосклонные письма всем воеводам, заверяя каждого поименно в своей щедрости по истечении шести недель траура.