Лайла. Исследование морали - Пирсиг Роберт М. - Страница 101

Вышел на палубу, спустился в шлюпку и выложил сумки с продуктами на борт. Теперь, раз уж Лайла ушла, ему хватит их по крайней мере до Норфолка. Да пожалуй, еще и испортятся до тех опр.

Он снова выбрался на борт, спустил по очереди холщевые сумки в каюту, положил их сначала на рундук, затем выложил содержимое в холодильник. Потом посмотрел на куклу-идола.

Он взял её, положив на руку как ребёнка, вышел на палубу и аккуратно завернул её. Затем снова спустился в шлюпку, взял с собой куклу, положил её на сиденье на корме перед собой и погрёб к берегу. Хорошо, что у него с собой эта рубашка, в которую завернут идол. Ведь если бы кто-либо увидел его с ней, то трудно было бы что-либо объяснить.

Тропа шла мимо низкого кустарника с толстыми листочками и мелкого голубовато-серого ягодника. Тропа вымощена желтоватыми камушками и песком, кое-где пробивались пучки засохшей травы — пустотелые обломки тростника длиной около шести дюймов и толщиной в четверть дюйма, тут и там разбросанные спиралью. Это, видимо, следы урагана. Впереди, рядом с увядающей золотой розгой, стоял триангуляционный знак геодезистов.

Дальше возник красиво оформленный плакат, призывающий не ходить на болото, чтобы не тревожить дичь. Хорошо, что основная дорога в город сюда не доходит. Так здесь гораздо спокойнее.

Сверху послышался клич гусей. Он поднял голову и увидел косяк из примерно тридцати-сорока птиц, летевших на северо-запад, в обратную сторону… Глупые гуси. Теплая погода видимо обманула их.

Шагая с идолом в руках Федр почувствовал, что оба они испытывают одно и то же волнение. Как будто бы они снова очутились в детстве со своим воображаемым спутником. Маленькие дети разговаривают с куклами, а взрослые разговаривают с идолами. Вероятно кукла позволяет ребёнку изображать из себя родителя, а идол позволяет родителю воображать себя ребенком.

Он поразмыслил над этим и затем у него сформировался вопрос: «Что скажешь, — спросил он идола, — если бы мы были сейчас в Индии? Что бы ты сказал на всё это?»

Он долго прислушивался к ответу, но его не последовало. Затем в его мыслях послышался голос не похожий не его собственный.

«Всё это счастливый конец».

Счастливый конец? Федр поразмышлял над этим.

Я бы не назвал это счастливым концом, — произнёс он. — Я бы назвал это неопределенным окончанием.

Нет, это счастливый конец для всех, — проговорил другой голос.

Почему?

Потому что каждый получил то, что хочет, — сообщил голос. — Лайла получила своего драгоценного Ричарда Райгела, Райгел получил свою драгоценную правоту, ты обрел свою драгоценную Динамическую свободу, а я снова отправляюсь в плаванье.

О, а ты знаешь что будет дальше?

Да, конечно, — ответил идол.

Тогда как ты можешь утверждать, что это счастливый конец, если тебе известно, что произойдёт с Лайлой?

Ну это не проблема, — ответствовал голос идола.

Не проблема? Он же упечет её на всю оставшуюся жизнь, и это не проблема?

По крайней мере не для тебя.

Тогда почему же я чувствую себя так погано? — спросил Федр.

Потому что ты ждешь награды, — ответил идол. — Ты ещё надеешься, что они вернутся и воздадут тебе за заслуги.

Но ведь он же уничтожит её.

Нет, — ответил идол. — Она не позволит ему получить что-либо от неё.

Не могу поверить.

Она теперь владеет Райгелом, — продолжал идол. — Он получил своё. Отныне он просто глина в её руках.

Нет, — возразил Федр. — Он ведь юрист. Он не потеряет из-за неё головы.

И незачем. Он уже потерял её, — сообщил идол — Теперь она будет сражаться с ним его же собственной моралью.

Как?

Она станет кающейся грешницей. Она возможно даже станет ходить в церковь. Она теперь будет твердить ему какой высокоморальный он человек, как он спас её из твоих кровожадных лап, и что он сможет поделать? Как он сможет отрицать это? С этим у него возможности бороться нет. Это лишь будет раздувать его пузырь морального самолюбия. А как только он станет выдыхаться, то снова обратится к ней за добавкой.

Вот так так. Вот так идол, подумал Федр. Саркастичный, циничный. Почти злобный. Он что, сам такой в душе? Возможно и так. Театральный поддельный идол. Идол для детского представления. Не удивительно, что кто-то выбросил его в реку.

Ты знаешь, ты победил, — сообщил идол, — …без боя.

То есть как это?

Ты всё-таки совершил один моральный поступок в течение поездки, который и спас тебя.

И что же это было?

Ты сказал Райгелу, что у Лайлы есть качество.

То-есть там, в Кингстоне.

Да, и единственная причина этого была в том, что он застал тебя врасплох, ты не сумел придумать свой обычный интеллектуальный ответ, и ты повернул его задом наперёд. Он бы здесь больше не появился, если бы не это. До того он совсем не уважал её, но уважал тебя. После этого он перестал уважать тебя, но стал относиться с уважением к ней. Таким образом, ты дал ей нечто, это и спасло тебя. Если бы не этот единственный моральный акт, то уже завтра ты бы поплыл дальше, и Лайла была бы на твоей совести до конца жизни.

Федру это не понравилось. Суждения такого рода о части его собственной личности очень сомнительны и в некотором роде зловещи. Ему больше не хочется слышать такого.

Ну ладно, идол, может быть ты прав, а может и нет, но здесь мы подошли к концу пути.

Они подошли к чему-то похожему на руины старой крепости. В какой-то мере они были похожи на старые руины в Индии, только тем было много веков. Они похожи на замок, но состоят из бетона, местами разбитого, с ржавой арматурой, торчащей в разломах. Часть из них походила на стену небольшого амфитеатра. Очевидно это парапет старого форта. В одном месте были остатки канатной системы, которая возможно использовалась для подачи снарядов. В стене были вделаны громадные кольца, наверное для компенсации отдачи громадной пушки, которой уже нет. Прекрасное дерево без листьев росло посредине парапета, похожее на громадный зонтик. Высотой оно было всего лишь футов десять, а в ширину гораздо больше.

Пока он шёл дальше на северо-запад, ему становилось виднее, как старая бетонная структура развалилась на части, наклонилась на один бок и свалилась в воду. В бетонных плитах квадратные отверстия, в которые можно было провалиться. Казалось, что трещины в бетоне у него под ногами могут разойтись в любое время. Очевидно, разломы и эрозия вызваны усадкой, а может быть воздействием моря. Но он предположил, что настоящим разрушителем было не море, а величайший погромщик большинства военных сооружений — нехватка ассигнований. Как замечательно видеть этот старый форт, построенный для утверждения господства человека на земле, постепенно сползающим в Атлантический океан. Конечно же, это весьма знаменательное место, чтобы похоронить тут идола.

Он нашел какой-то вход, который вел вниз в темный каземат, где было слышно, как где-то внизу громко журчит вода. Он вошел в ворота с вертикальными железными стойками и двутавровыми балками. Внутри было темно как в гроте. Свет проникал лишь откуда-то снизу.

Он свернул вправо вдоль изрытой стены и спустился на пять ступеней вниз к небольшой площадке. Он спустился по лестнице, осторожно ощупывая бетон ногами, пошёл влево, вперёд, затем снова вправо и вошел в темный туннель. Там он увидел, что свет проникает сквозь пролом в бетоне, под которым плескались воды Атлантики.

Было достаточно светло, чтобы рассмотреть высший уровень воды при приливе, отмеченный на стене. Он усадил куклу у стены лицом ко пролому на море и аккуратно поправил на ней рубашку. Через несколько часов здесь появится прилив и унесёт её с собой.

В уме он сказал идолу: «Ну что ж, дружок, ты пожил довольно бурно».

Отступил назад, слегка поклонился, сложив руки так, как когда-то его учили в Индии, и почувствовав, что всё теперь сделано верно, повернулся и вышел.

Назад, к дневному свету и старому доброму здравому смыслу. Где-то скрипели сверчки. Услышав в небе рёв, он поднял голову и увидел, как «Конкорд» медленно сделал круг на юг, затем поднялся и прибавил скорости.