Низвергающий в бездну - Одувалова Анна Сергеевна - Страница 88

— Я пойду с тобой, — неожиданно, пожалуй, даже для себя произнес Дир. И все с изумлением уставились на мага. — Мне надо немного отвлечься и придти в себя. Смерть Анет была для меня слишком тяжелым ударом, — добавил он, обращаясь к Стику, словно извиняясь за свое поведение. Герцог только махнул рукой.

— Я отправлюсь с вами, — хрипло отозвался из своего угла Лайтнинг, намереваясь встать, но Стикур положил ему руку на плечо, усаживая обратно со словами:

— Нет, ты отправишься со мной в Кен-Корион, надо сообщить лорду Корвину о том, что миссия завершилась успешно. И потом, я не оставлю тебя в ближайшее время без присмотра, сдается мне, ты только и ждешь момента, чтобы натворить глупостей.

Дерри покорно опустил голову. Ему было все равно, и он понимал, что если ему вдруг захочется натворить глупостей, то уж Стик Эскорит вряд ли его удержит. Тем временем Дир и Калларион собрались в дорогу. В последний миг в темных катакомбах призрачной тенью мелькнула Ларана. Она остановилась напротив Дерри, и низко опустив голову, тихо шепнула ему на ухо:

— Никогда не теряй надежду, ксари. Кто знает, быть может, судьба еще улыбнется тебе.

Жирная муха с надсадным жужжанием билась о мутное окно больничной палаты. Трепыхающей крылышками блестящей туше недосуг было свернуть чуть левее и вылететь в распахнутую створку на улицу, в пыльную, удушливую жару августа.

Алиса Савельева поморщилась от головной боли и прикрыла глаза, проваливаясь в ставшее привычным за последние шесть дней небытие. Рядом, держа ее за руку, всхлипывала, сбросившая за последние недели весь свой светский лоск, мама. Когда девушку нашли за городом в странной равной одежде, напоминающей потрепанный реквизит какого-нибудь бедного сельского театра, она была без сознания. Родители сначала даже не поверили, что это их дочь, без вести пропавшая почти месяц назад. Не поверили отчасти оттого, что уже потеряли надежду увидеть свое чадо живым. Отчасти потому, что девушка сильно изменилась: похудела, осунулась, может быть, слегка повзрослела, а на руке у нее, где последние три года неизменно красовался старинный серебренный, подаренный бабушкой браслет, был не то, очень странный ожог, не то слегка размазанная татуировка, словно бы на коже пропечатались маленькие, похожие на смородиновые, листочки. Девушка долго не приходила в себя, зовя в бреду кого-то, и как заклинание повторяла всего три слова: «Я обязательно вернусь!» Когда же она очнулась, выяснилась, что рассказать о том, что с ней произошло, и где она отсутствовала почти месяц, Алиса не может, потому что помнит, только то, что 12 июля собиралась на речку в компании друзей и все…

Каждую ночь ее мучил один и тот же сон: залитое очень ярким зеленовато-желым солнечным светом поле с колышущейся странной, крупной пшеницей и фиолетовые глаза неотрывно и с грустью следящие за ней.

— Я вернусь к вам! Обязательно вернусь! — шептала сквозь сон девушка и просыпалась с горьким чувством утраты чего-то дорогого и любимого, понимая, что на самом деле обязательно вернется, только вот разберется, куда и к кому.