Поиск седьмого авианосца - Альбано Питер - Страница 40

Брент неохотно подчинился. По-прежнему не выпуская его рук, она попятилась к двери, прислонилась к ней спиной.

— В воскресенье, Брент-сан.

Он приник к ней всем телом и прошептал, щекоча ей губами ухо:

— Так, значит, ты сама решаешь?..

— Сама, — шепнула она в ответ.

— И что же ты решила?

Она коротко, нервно рассмеялась.

— Может быть, в воскресенье решу…

— Я знаю один потрясающий ресторан…

Она не дала ему договорить, губами зажав ему рот. Теперь Брент чувствовал все ее длинное, гибкое, упругое тело, которое, казалось, сплавляется воедино с его телом. Потеряв голову, он в самозабвении лихорадочно водил ладонями вдоль ее спины, бедер, зада, тронул напрягшиеся груди.

— Нет, пожалуйста, не надо… — задыхаясь, шепнула она.

— Это не лучший способ выпроводить меня, — пробормотал не в силах скрыть досаду Брент.

Она развернула его к двери, поменявшись с ним местами.

— Прошу тебя, Брент… Не сегодня. В воскресенье.

Дверь открылась.

— Ладно, — хриплым от еще неулегшегося возбуждения голосом сказал он. — В воскресенье.

За спиной у него щелкнул замок.

…Суббота тянулась бесконечно. Что бы он ни делал в этот день, образ Маюми неотступно стоял у него перед ним, глаза смотрели со страниц технических справочников, вкус ее губ он ощущал на своих губах, а руки, казалось, помнили прикосновения к ее телу. Это было восхитительно. Это было мучительно.

Утро он провел в БИЦ вместе с Аланом Пирсоном и единственным, не считая Брента, американцем, внесенным в судовую роль «Йонаги», — штатным шифровальщиком Дэнни Мэнефи. Втроем они осваивали новое оборудование, то и дело заглядывая в справочники и руководства. Мучительным усилием воли он пытался отвлечься от мыслей о Маюми, но образ ее вновь и вновь представал перед ним. Около полудня лазерный принтер вдруг ожил и с бешеной скоростью за несколько секунд покрыл бумагу двумя тысячами знаков. Мэнефи оторвал от рулона сообщение, сложил его, спрятал в конверт и протянул Бренту:

— Это для адмирала Аллена.

Брент надписал конверт и отдал его вестовому. Тот поклонился и исчез.

Через несколько минут загудел телефон, Мэнефи передал трубку Бренту, и лейтенант услышал голос старшего офицера Митаке Араи, который приказал ему срочно прибыть на совещание к командиру корабля.

Вскоре Брент уже входил в адмиральский салон. Из всех летчиков присутствовал только подполковник Окума — Мацухара, Исикава и Даизо Сайки проводили тренировки экипажей и учебные полеты в Токийском международном аэропорту. Джейсон Кинг был в американском посольстве, но все остальные сидели на своих обычных местах. Брент, как всегда, занял место в конце стола напротив полковника Бернштейна рядом с необычно бледным и удрученным адмиралом Алленом.

Адмирал Фудзита, заметно волнуясь, резким голосом скорее приказал, чем предложил Аллену начать.

Старый американец медленно, словно нехотя, поднялся, опустив голову, как будто не хотел ни с кем встречаться взглядом и прятал свои водянистые зеленовато-серые глаза. Взяв распечатку, он тихо, трудно, с горечью выговорил:

— Из-за катастрофической ситуации с горючим американские вооруженные силы оставляют все свои тихоокеанские военные базы. Кроме Гавайских островов.

— Как? И Филиппины тоже? — перекрикивая общий возмущенный ропот, воскликнул Окума.

— Да, — еле слышно отвечал Аллен.

Окума, привстав с места, оперся о стол и метнул на Брента взгляд, в котором, кроме застарелой и привычной неприязни, читалось теперь и умерявшее его уважение. Атаки, которой ждал Брент, не последовало, летчик сдержался и сказал:

— Теперь мы остались без прикрытия с обоих флангов. Особенно велика угроза с юга. — Он показал на карту Тихого океана. — Там сотни островов, и на любой могут высадиться арабы, превратив его в непотопляемый авианосец.

Фудзита, уже овладев собой, подошел к карте и проговорил задумчиво и негромко:

— У них есть шпионы.

Взгляд его скользнул по лицу Бернштейна.

— Разумеется, сэр, — сказал израильтянин. — Ими кишат все арабские посольства в Вашингтоне. Да и КГБ собирает для них информацию.

— Стало быть, им уже известно о намерениях американцев, и десантные операции приобретают зримые и угрожающие очертания. — Он ткнул в карту. — Вот здесь! Здесь, на западе Тихого океана, образуется вакуум! Брешь! Прорыв! У Каддафи — вся нефть стран ОПЕК, у Каддафи — сто миллионов фанатиков, готовых ринуться на священную войну с неверными. Да, высадка более чем вероятна… Возможно одновременное десантирование на Яп, Палау, Каролинские и Марианские острова… — Он помолчал, словно обдумывая сказанное, и, пожевав губами, добавил: — И даже на Окинаву.

— Прошу прощения, — сказал Бернштейн и, когда адмирал кивнул, поднялся: — Несколько недель назад мы получили сообщение, что арабы приобретают БДД…

— Что? Что они приобретают? — привскочил с неожиданной для его лет живостью капитан третьего ранга Кацубе.

— Простите. Приобретают бомбардировщики дальнего действия, — пояснил Бернштейн. — Мы предполагали — для использования на Ближнем Востоке.

— Мы знаем, что у них есть многомоторные самолеты, — сказал Кацубе.

— DC-шестые, «Констеллейшн», — поддержал его Окума.

— Все так. Но я веду речь о стратегических бомбардировщиках. И теперь, после ухода США…

В салоне стало очень тихо, словно всех присутствующих с головой накрыла холодная волна.

— Поясните свою мысль, — сказал Фудзита. — Что вы имеете в виду?

— Стратегические бомбардировщики. Нам известно, что арабы модернизировали и перевооружили не меньше двадцати FW200. — В полной тишине он открыл папку и мельком проглядел документ. — Базовая модель создана во время второй мировой войны: четыре тысячесильных двигателя «Юнкерс-Юмо», которые позволяют развивать крейсерскую скорость в сто пятьдесят узлов. Дальность — две четыреста. Вооружен, что называется, до зубов — на хвостовой турели пулемет калибра 7,9 мм, на корме — пулемет калибра 13 мм, по 20-миллиметровому орудию на каждом крыле. По центру спереди — пулемет калибра 7,9 мм и 9,9 мм сзади. Бомбовой груз — две тонны.

— Но это все было до модернизации, — сказал Фудзита.

— Да, — Бернштейн извлек из своей папки другой листок. — Наши источники сообщают, что арабы и их немецкие наставники поставили новые моторы БМВ 805-Е, по две тысячи семьсот «лошадей». Дальность и бомбовая нагрузка пока неизвестны. Однако есть все основания предполагать, что потолок значительно повышен.

— На сколько? Хотя бы примерно, полковник.

— Ну, принимая в расчет мощность двигателей, запас топлива… — Бернштейн погладил кончик бороды. — Я думаю, адмирал, тысяч пять километров, то есть три тысячи миль.

— Великий Будда! — Фудзита повернулся к карте. — Но они же могут совершить налет на Токио с любой из этих баз, — широким полукругом его палец отчеркнул весь запад Тихого океана.

— Совершенно верно. — Полковник достал третий листок. — Перед тем как идти сюда, я расшифровал еще одно донесение. Говорят, арабы приобрели несколько B—29.

— Да этого быть не может! — воскликнул Марк Аллен. — «Энола» стоит в Смитсоновском музее, а других в природе не существует.

— Существует, адмирал. В сорок четвертом сотни самолетов оказались в Харагпуре, это северо-восток Индии, и в Ченто, на юге центрального Китая. Многие были разбиты или брошены. У нас были сведения о том, что агенты Каддафи рыскали в тех местах.

Послышался стук. Брент, как младший по званию, повинуясь кивку адмирала, подошел к двери и впустил Джейсона Кинга. Его обычно бледное лицо раскраснелось, на рыхлых мучнистых щеках проступили красные жилки, в бороздах глубоких морщин на лбу поблескивали капельки пота, он тяжело дышал и Отдувался.

— Господин адмирал, — переводя дух, обратился он к Фудзите. — Срочное сообщение. — Он показал на висевшую на переборке карту мира.

— Доложите, — ответил Фудзита.

Кинг взял указку и ее резиновым наконечником очертил круг.