Фурии Кальдерона - Батчер Джим - Страница 47

— Красивое имя для красивой девушки. — Он отхлебнул из кружки… чай на каких-то смутно знакомых травах. — Мм, восхитительно. Вам, наверное, интересно здесь сейчас: гроза и все эти события…

Она кивнула, сцепив руки перед собой и вздохнув так, что блузка натянулась на груди самым соблазнительным образом.

— Ну, вчера весь день такой вышел, а уж ночь какая! Хотя, поди, это не сравнить с жизнью торговца каменьями, сэр.

Он приподнял брови и позволил губам скривиться в легкой улыбке.

— Что-то я не помню, чтобы рассказывал тебе об этом, Беритта. Мне казалось, мы со стедгольдером были здесь одни.

Ее щеки вспыхнули пунцовым румянцем.

— Ой, сэр… Мне очень жаль. Я, видите ли, немного воздух заклинаю, ну и…

— И подслушивала? — подсказал он.

— Ну, к нам в Бернардгольд так редко кто-нибудь заезжает, сэр, — ответила девушка. Она подняла взгляд и заглянула ему в глаза. — Уж так интересно поговорить с кем-то новым, таким необычным.

Особенно с богатым торговцем самоцветами, подумал Фиделиас.

— Что ж, это совершенно естественно. Хотя, честно говоря, судя по тому, что я слышал… — Он придвинулся к ней ближе и стрельнул глазами вправо-влево. — Стедгольдера правда ранили вчера?

Девушка опустилась на колени рядом со стулом и пригнулась к нему так, что, опустив глаза, он вполне мог любоваться ее грудью в вырезе блузки.

— Ага… ужасно. Он весь белый был, когда Линялый… Линялый — это наш дурачок, сэр, вот бедолага-то… ну да, когда Линялый его сюда принес. Я уж думала, помер наш стедгольдер. А потом еще Корд и сыновья его… как с ума посходили, и все стедгольдеры как примутся биться друг с другом фуриями своими. — Взгляд ее оживился. — В жизни еще ничего такого не видала. Может, позже, за обедом, вы еще услышите об этом.

Фиделиас кивнул, глядя ей в глаза.

— Очень интересно, Беритта. А мальчик? Его тоже ранили?

Мгновение девушка в замешательстве смотрела на него, открыв рот.

— Это вы про Тави, сэр? — спросила она наконец. — Про племянника стедгольдера?

— Я только слышал, что мальчика тоже ранили.

— А… Вы, наверно, про Тави спрашиваете, да только чего про него спрашивать? Пусть он стедгольдеру и племянником приходится, сэр, про него и говорить-то особенно нечего. Про него да про простака Линялого.

— Мальчик тоже идиот?

— Да нет, он, если подумать, так неглуп совсем… ну и Линялый ведь тоже с молотом кузнечным неплохо управляется. Да только и Тави недалеко от Линялого уйдет. — Она нагнулась к нему еще ближе, коснувшись грудью его руки. — У него фурии нет, сэр, — драматически прошептала она.

— Совсем нет? — Фиделиас склонил голову набок, держа кружку так, чтобы голос его отразился в жидкости. — Никогда не слышал о таком. Как ты думаешь, я мог бы познакомиться с ним?

Беритта пожала плечами.

— Ну, если вам так хочется… Он в своей комнате — ушел туда сразу, как стедгольдер его с рабыней этой домой привел. Но к обеду-то спустится.

Фиделиас кивнул в сторону лестницы, на которую оглядывался стедгольдер.

— Там, наверху? Ты не знаешь, а рабыня тоже там?

Беритта нахмурилась.

— Ну, если подумать, так наверное. Но оба спустятся к обеду-то. Нынче я стряпаю, а я, сэр, стряпуха очень даже хорошая. А вот интересно мне, что вы думаете о…

Новый голос перебил ее, спокойный, но властный.

— Беритта, довольно. Твое место на кухне — вот туда и ступай.

Девушка вспыхнула от злости и обиды, встала, торопливо присела перед Фиделиасом в реверансе и вышла из зала на кухню.

Фиделиас поднял глаза и увидел высокую девичью фигуру в длинном халате. Она держалась со спокойным достоинством; длинные темные волосы ниспадали ей до пояса. Лицо ее было совсем еще молодым, с красивым, чувственным ртом, но в волосах ее поблескивала кое-где седина. Значит, это, должно быть, заклинательница воды.

Вставая, чтобы поклониться, Фиделиас мгновенно приглушил эмоции, прикрыв их от подслушивания.

— Леди стедгольдер?

Она смерила его невозмутимым взглядом, маскируя собственные реакции так же, как, он надеялся, замаскированы его.

— Я сестра стедгольдера, Исана. Добро пожаловать в Бернардгольд, сэр.

— Счастлив такой возможности. Надеюсь, я не слишком отвлек девушку от ее прямых обязанностей?

— Я тоже надеюсь, — кивнула Исана. — У нее есть склонность говорить тогда, когда нужно слушать.

— Ну, таких в королевстве не так и мало, — заметил он.

— Могу я поинтересоваться, какие дела привели вас в Бернардгольд, сэр?

Вопрос прозвучал достаточно невинно, но Фиделиас почуял в нем подвох. Не отпуская узды со своих чувств, он постарался ответить как можно спокойнее.

— Мы искали убежища от надвигающейся грозы, леди, по пути в гарнизон.

— Понятно. — Она покосилась на появившуюся Беритту. — Надеюсь, сэр, у вас нет намерения прихватить с собой кого-нибудь из нашей молодежи?

Фиделиас негромко рассмеялся.

— Конечно нет, леди.

Взгляд ее уперся в его глаза и несколько долгих мгновений оставался неподвижным. Он отвечал на это безмятежной улыбкой.

— Ах, но где же мои хорошие манеры, — словно спохватилась женщина. — Минуточку, сэр.

Она подошла к огню, сняла с полки тазик и несколько чистых тряпок.

Из проходящей за очагом трубы она налила в таз горячей воды и вернулась к нему. Поставив таз на пол, она опустилась перед ним на колени и принялась расшнуровывать его башмаки.

Фиделиас нахмурился. Хотя в городе обычай этот был в порядке вещей, он не ожидал такого же в стедгольде, тем более расположенном в такой глуши.

— Право же, леди, в этом нет необходимости.

Она подняла на него глаза, и ему показалось, что он заметил в них торжествующий огонек.

— Нет, почему же? Я настаиваю, сэр. Для нас большая честь принимать гостей с подобающими почестями.

— Но вы и без того очень добры, — не сдавался он.

Она стащила один башмак, отставила его в сторону и принялась за второй.

— Ерунда. Мой брат придет в ужас, если я не окажу вам все почтение, как того требует обычай.

Не выпуская из рук кружку горячего питья, Фиделиас откинулся на спинку стула, ибо возразить ему было нечего. Пока она омывала его ноги, в зал по двое, по трое, а то и по пятеро начали заходить обитатели стедгольда; в основном семьи, отметил он про себя. Похоже, стедгольд процветал. Хотя места у огня оставались незанятыми, большая часть помещения очень скоро заполнилась движением, шорохом и негромкими разговорами — люди наслаждались ощущением безопасности, пока на улице грохотал гром, крепчал ветер и все сильнее звенели колокольчики.

— Я прикажу почистить их, сэр, — сказала Исана, вымыв ему ноги и взяв его башмаки в руки. — Боюсь, нынче ночью мы не можем предложить вам ничего, кроме одеял и места у огня. Сейчас мы отобедаем все вместе, а потом будем устраиваться на ночь.

Фиделиас покосился на лестницу, потом снова на заклинательницу воды. Что ж, так еще проще. Как только все, включая недоверчивую заклинательницу, уснут, перерезать в темноте три глотки и улизнуть до рассвета не составит особого труда.

— Общая трапеза, — улыбнулся он. — Что ж, звучит соблаз…

Дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвался, запустив в него вихрь ледяного ветра, Олдрик. Волосы и плечи его блестели от дождя. За ним с трудом поспевала, держа его за руку, Одиана. Вид оба имели растрепанный; в волосах и одежде застряла солома. Олдрик врезался в толпу селян и, расталкивая людей, направился прямо к Фиделиасу.

— Фиделиас, — выдохнул Олдрик, впрочем, не повышая голоса. — Кто-то выпустил наших лошадей. Они все знают.

Фиделиас выругался и поискал взглядом заклинательницу — та, подобрав юбки одной рукой и держа его башмаки в другой, взлетела вверх по лестнице.

— Вороны проклятые, — рявкнул он. Пол под его босыми ногами был неприятно холодным. — Я разберусь с лошадьми и стедгольдером. Мальчишка и Амара там, наверху. — Роясь в куртке в поисках спрятанного ножа, он повернулся к Олдрику. — Убей их.