НФ: Альманах научной фантастики. Выпуск 14 - Альтов Генрих Саулович - Страница 61

— Не скрипи! — прикрикнула мать. — И немедленно доедай! Ишь, от котлеты он нос воротит…

Мальчик вздохнул.

— Не вздыхай, чего тебе вздыхать? Я в твоем возрасте помогала развалины разбирать, в очередях стояла часами. А ночью ходили с подружкой за водой. Да еще с дырявым ведром.

— Даже воды не было?

— Ничего не было. Только голод, холод и обстрелы.

— Как же можно было выжить?

— Выжили. И еще работали. И учились, не то что ты. И воевали. И… не приставай ко мне. Для тебя это просто так, а мне тяжело вспоминать.

Они помолчали.

— Знаешь, моя машина готова.

— Ну-ну, — сказала мать, не отрываясь от плиты.

— Так хотелось попасть в будущее, — шепнул он через некоторое время.

Мать усмехнулась.

— Сначала почини свет в коридоре. Хоть какая-то от тебя польза.

Мальчик охотно вскочил.

— Просто лампочка перегорела, — сообщил он через минуту. — Сейчас вверну новую.

— И у детей совсем не было игрушек? — спросил он, возвращаясь на кухню.

— У каких детей?

— Во время блокады.

Мать отвернулась от плиты и посмотрела на сына.

— Погулял бы ты, что ли, — устало сказала она.

— Да…

Он пошел к своему шкафчику. Там лежала большая жестяная коробка. В коробке была проделана щель для монет. Эти деньги он копил на большой аккумулятор. На аккумуляторе машина времени могла бы проделать много перемещений. А на батарейке… Мальчик взял коробку и некоторое время держал ее в руках. Металл был тяжелый и холодный. Потом он взял отвертку и, просунув острие под крышку, со всей силы ударил по ручке. Банка опрокинулась, крышка отскочила, и монеты высыпались на пол. Описывая дуги, со звяканьем ложились они на паркет.

— Что ты там шарахаешься? — спросила мать. — Не разбей чего-нибудь!

— Копилку я уронил, — ответил мальчик. Встав на колени, он начал подбирать деньги и класть их в карманы. От тяжелой мелочи брюки обвисли.

— Я ухожу, — заглянув в комнату, сказала мать. — Вернусь к семи. Со двора не убегай. Розетку не трогай. Уроки начинай делать пораньше.

Хлопнула дверь. Мальчик посидел еще немного на полу, потом пошел к своей машине. То, что она доставит его в «когда угодно», он не сомневался. А вот как он возвратится… Вдруг батарейки не хватит?.. Вдруг что-нибудь еще?.. Он понимал, чем рискует.

Магазины были рядом, на Невском. Сын взял большую полосатую хозяйственную сумку, висевшую на кухне, и накинул пальто. Уже из передней он вернулся и положил на дно сумки своего старого желтого медведя с блестящими глазами…

…По заснеженному берегу вилась тропинка. Отчетливо были видны рубцы от полозьев санок. Вся тропка заледенела от брызг. Утром по левой стороне люди шли с санями и просто с ведрами на Неву, по правой возвращались с полными ведрами, в которых плавали поверху кусочки льда. Но иногда и ночью люди приходили к Неве и так же в темноте возвращались. Ночью было безопаснее. Правда, требовалось быть осторожным. Тропинка петляла среди ям от снарядов и бомб. И каждый день пролегала немного по новому курсу — огибала свежие воронки.

Той ночью по дорожке брели две девочки. За собой они волокли санки с ведром воды. Ведро было худое, и девочки по очереди зажимали дырочку, от этого на рукавицах образовались ледяные наросты. Останавливаться было опасно полозья примерзали к снегу. Но они все-таки остановились. На дорожке стояла непривычная вещь — большая полосатая сумка. Сумка мешала проехать, и одна из девочек хотела ее сдвинуть с дороги. Но наклонившись, она вдруг уловила совершенно неправдоподобный запах… Она запустила руку внутрь и вытащила… батон колбасы. В безмерном удивлении девочки уставились на колбасу, потом друг на друга, оглянулись вокруг, но увидели неподалеку только какого-то мальчика, стоявшего над кучей металла. На мальчике было легкое пальто, он засунул руки в рукава и притопывал ногами.

На горизонте возник звук. Девочки знали его значение. Они рванули санки, схватили сумку и побежали туда, куда указывала фанерная стрела. Раза два они оглянулись, но только в убежище поняли, что мальчик не побежал за ними, что он не сдвинулся с места, а просто стоял и как-то странно смотрел им вслед. Но тотчас девочки забыли об этом, потому что все заслонила собой тяжелая драгоценная сумка…

Где-то позади, откуда они только что прибежали, глухо рвались бомбы.

На следующий день тропинка сделала новый поворот…

— Куда же он все-таки запропастился? — спросил отец — Одиннадцатый час.

Мать, присматриваясь, ходила по квартире.

— Портфель, где бросил, там и лежит. Значит, за уроки даже не брался. Копилку выгреб дочиста… Машину свою знаменитую, слава богу, унес куда-то. Но зато стену ободрал, и на полу валяется штукатурка. И даже в голову не пришло подмести. Ну что за дети пошли, господи!

— Сама набаловала, — буркнул отец.

— Еще и сумку унес, — донесся голос матери из кухни — Теперь либо разорвет, либо вымажет. Совсем новенькая была сумка, я ее не трепала. Я ее купила потому, что она мне напомнила детство.

— Да, знаю… — отозвался отец. — Кажется, пора его выпороть.

— А вдруг что-то случилось? — медленно сказала мать после паузы.

— Брось, что с ним случится? Времена не те!

ФАНТАСТЫ УЛЫБАЮТСЯ

Роман Подольный

ЗАКРЫВАТЕЛЬ АМЕРИК…

Они хитрили, и Аллах хитрил, но

Аллах самый хитрый из хитрецов.

И город был серым, и день, и настроение — все было серым, как пепел, падавший с моей сигареты в чашечку с недопитым кофе. И кофе тоже был уже серым…

Командировка не удалась. И у человека, который сидел напротив меня в гостиничном буфете, дела тоже были не ай-яй-яй. Сигарету за сигаретой мусолит. Чуть начнет, гасит, задумается, новую тянет.

— Вы чем-то расстроены? — спросил я.

Он поднял крупную голову с огромным квадратным лбом. Маленькие острые глаза почти физически оттолкнули меня. Я смутился и растерялся.

— Извините, не хотел.

— А! Вы правы. По Уитмену: если тебе захотелось поговорить с незнакомым человеком, почему бы тебе этого не сделать?

— Виктор.

— Николай, — ответил я, поняв, что это он мне представился.

— Значит, оба победители. Один по латыни, другой по гречески. Что же, полутезка, пойдемте ко мне? У меня есть в номере бутылка полусухого, а здешний кофе вам, должно быть, уже осточертел.

…За полчаса я успел рассказать о своих злоключениях с заводом-поставщиком. Раньше конца квартала станков не дают, а мы когда свой план выполнять должны, интересно!

И главное, директор у них такой вежливый, спокойный, все так логично объясняет, поневоле веришь. Мне мой директор по междугородному кричит, чтоб я того за глотку брал, а при нем даже голос повысить неудобно.

Нет, раньше хорошо было: держали специальных толкачей, те свое дело знали, старшие инженеры на месте сидели, а не валандались без толку…

Я передохнул и выжидающе посмотрел на собеседника, точнее — слушателя. Давно пора было и ему начать высказываться.

— А у вас? Тоже оборудование не дают?

— А! — Он махнул рукой. — Если бы. Дали. В том-то и беда, Коленька. Никуда мне не деться теперь — надо эксперимент ставить.

— Физик?

— Экспериментатор, — он вздохнул.

— Кокетничаете? — усмехнулся я.

— Нет. Увы. Рад бы.

— Хотите менять профессию?

— Не хочу. Но, может, придется. Думал об этом, когда вы со мной заговорили.

— А что, неудачи, что ли? — Я окинул взглядом его поношенный пиджак, дешевенькую рубашку, пузырившиеся на коленях брюки. — У вас ведь, слышал, если в тридцать не кандидат, а в тридцать пять не доктор, так уже за бездарь держат.

— Доктор я. Даже член-корреспондент, — физик дернул плечом.