Охотник за смертью: Восстание - Грин Саймон - Страница 134

Разум Джека мгновенно освободился от телесных оков, нащупал разум Руби и слился с ним воедино.

Мысли их сплавились, породив нечто большее, чем простую сумму двух разных сознаний. Вокруг тел Руби и Рэндома возникло яркое, как солнце, белое сияние. Все «верные», что не успели отскочить в сторону, вспыхнули как свечи и, полыхая, рухнули наземь. Их мечи и доспехи расплавились в считанные секунды. Горячая волна промчалась по туннелям, выжигая на своем пути всех «верных» — и только их. Повстанцы не пострадали. Они лишь видели жуткое сияние, ощущали жар от горящих тел противников и инстинктивно поднимали руки к лицу, чтобы защитить его от ожогов. Не прошло и нескольких минут, как немногие оставшиеся в живых «верные» повернулись и побежали. Волна всепожирающего пламени догоняла их, кусала отстающих за пятки и поджигала им волосы. «Верные» мчались со всех ног, как будто за ними гнался сам дьявол. И может быть, так оно и было.

Церковники принялись хватать женщин и детей мятежников и прижимать их к себе как можно ближе, чтобы защититься от адского пламени. Эта тактика сработала. Вскоре почти все оставшиеся в живых «верные» укрылись за отбивающимися живыми щитами. А потом они вывалились на поверхность, а волна пламени осталась внизу, в туннелях. Увидев «верных», люди Вольфов бросились к ним на помощь — и были встречены слезами, истерическим смехом и сдавленными проклятиями. Из шести тысяч «верных», спустившихся сегодня под землю, уцелели лишь четыреста семь человек. Многие из них повредились рассудком. Они приволокли с собой триста двадцать семь пленников — в основном женщин и детей. Таков был конец Великого Похода кардинала Кассара на мятежников Техноса III.

А глубоко внизу, в одном из тускло освещенных коридоров, Рэндом и Руби внезапно почувствовали, что остались одни. Их сознания снова разъединились, превратив их в обычных людей — по крайней мере им самим хотелось на это надеяться. Все вокруг было завалено дымящимися трупами. Отвратительный запах горелого мяса пропитал, казалось, даже металлические стены подземелий. Джек и Руби молча уставились друг на друга. Они знали, что сделали, поскольку объединенным разумом видели все, что творилось на пути огненной волны. В таком положении их и нашли Алиса-Призрак и Александр Шторм. Они выбрались из-за кучи обуглившихся трупов и на всякий случай остановились на безопасном расстоянии от Рэндома и Руби. А когда Руби и Рэндом наконец повернулись, Шторм с трудом подавил желание отскочить назад. Эти двое снова помолодели. Теперь они даже с виду не были похожи на обычных людей, как будто порожденный ими огненный смерч выжег из них всю грязь и вредные примеси. Глаза их сияли, подобно яркому солнцу — невозможно было смотреть в них, не прищурившись.

— Враг разбит, — сказал Шторм. — Мы уже начали убирать туннели, но это долгая работа. Слишком много трупов.

— Уцелевшие захватили заложников, — добавила Алиса-Призрак. — Мы пока не знаем, сколько и кого именно. Сначала надо разобрать трупы. Один бог знает, что Вольфы сделают с заложниками. Раньше они никогда не брали пленных.

— Не волнуйтесь, — сказал Рэндом. — Мы отобьем их.

Когда он заговорил, огонь в его глазах начал постепенно угасать, и вскоре они снова превратились в обычные человеческие глаза.

— Скажите всем. Когда Вольфы ослабят экран и начнут свою церемонию, мы нападем на фабрику. Все вместе. Мы освободим клонов и заложников, сорвем церемонию и испортим им конвейер. И все это во время передачи в прямом эфире. После нее все наконец поймут, кто здесь хозяин.

— Джек, — сказал Шторм. — Такие вещи на словах всегда оказываются намного проще, чем на деле. Повстанцы уже много раз устраивали массированные атаки, но до сих пор ни черта из этого не выходило.

— У них не было меня с Руби, — объяснил Рэндом. — С нами во главе у них все получится. Я не узнаю тебя, Алекс! Где твой боевой дух? Мы с тобой будем биться в первых рядах, как в добрые старые времена!

— Надеюсь, что нет, — сказал Александр Шторм. — Боже, только не это!

Но взгляд Рэндома он выдержал не дрогнув.

Дэниэл и Стефания Вольфы начали переодеваться за два часа до начала торжественной церемонии. Нет ничего важнее для подобных мероприятий, чем должное обмундирование. Переодевались они в комнате у Стефании. Дэниэл не смог правильно завязать галстук и попросил сестру помочь. Стефания, нисколько не удивившись, покачала головой и уверенными движениями завязала подходящий случаю узел. Затем она критически оглядела костюм Дэниэла и поправила еще несколько разных мелочей. Дэниэл послушно поворачивался, рассматривая в то же время комнату сестры. На квадратный дюйм здесь приходилось больше предметов роскоши, чем иные люди видели за всю свою жизнь, но Стефания искренне считала обстановку спартанской и не упускала случая громко об этом заявить. В конце концов, она была Вольф и с детства привыкла пользоваться только самым лучшим. Дэниэл разделял точку зрения сестры, но предпочитал не кричать об этом на каждом углу. Его мысли занимало совсем другое.

— Наверное, я больше не должна делать для тебя все эти вещи, Дэнни, — сказала Стефания, отступая назад, чтобы полюбоваться плодами своего труда. — Я знаю, ты не любишь, когда этим занимаются слуги, но вообще-то следить за тобой должна Лили. В конце концов, она ведь твоя жена.

— Я даже не знаю, где сейчас Лили, — сказал Дэниэл. — Когда она нужна, ее никогда нет на месте. Но мне, в сущности, наплевать. Не выношу ее вечной болтовни. Несет все какие-то глупости. Иногда мне кажется, что папа заставил меня жениться на ней просто ради шутки.

— Я тебя так понимаю, — сказала Стефания. — Мишель ничуть не лучше. Хорошо сложен, но между шляпой и желудком нет вовсе ничего. Все время опаздывает, забывает поручения и дуется, когда я на него за это кричу. В постели он, правда, хорош, но обаяния в нем — как в вареном яйце. Не надо нам было соглашаться на эти браки.

— Не было выбора. Ты же видела завещание. Либо брак, либо лишение наследства. Кроме того, клану нужен был их бизнес.

— Теперь он у нас есть. С этим, слава богу, покончено. Дэниэл, не трогай галстук! Ни при каких обстоятельствах. Понял? Молодец. Так вот, ты абсолютно прав. Наши супруги так же бесполезны, как… Ох, я даже не знаю. Назови что-нибудь бесполезное.

— Лили и Мишель, — сказал Дэниэл, и Стефания невольно улыбнулась.

— Верно, — сказала она. — Я развелась бы с Мишелем завтра же, если бы не была уверена, что он выкачает из меня все мои деньги до последнего кредита. Да еще постарается влезть в семейный бизнес. Надо было настоять на раздельном владении имуществом, но завещание дорогого папочки связало нас по рукам и ногам. В любом случае это мои деньги и мой бизнес, а Мишель ничего не получит. Скорее я его похороню.

— А что? Это мысль, — сказал Дэниэл.

Стефания метнула в него быстрый взгляд. Интересно, понял он намек? Но лицо Дэниэла оставалось хмурым и озабоченным. Видно было, что разговор этот он поддерживает только из вежливости, а на самом деле думает о другом.

— Послушай, Стеф… Долго нам придется торчать здесь после этой церемонии?

— Дэнни, так надо. Мы пробудем здесь еще по меньшей мере два месяца. Может, три. Даже наш маленький сюрприз не поможет нам отнять фабрику у дорогого Валентина мгновенно.

— Для этого я тебе не понадоблюсь. Я вообще здесь не нужен. Я должен уехать, Стеф. Ты сама знаешь зачем.

— Дэнни…

— Наш отец все еще не умер. И я обязательно отыщу его. Я знаю.

— Дэнни, отец мертв. Он погиб во время захвата Башни Кэмпбеллов. Ты сам при этом был. А в приемной мы видели воина-призрака. Только встроенные компьютеры заставляли этот труп двигаться и говорить.

— Нет! Это был отец! Он узнал меня. Он все еще жив и заперт в тесной клетке гниющего тела. Я должен найти и освободить его, тем или иным путем.

— Но послушай, Дэнни! Наш отец, в каком бы состоянии он сейчас ни был, остался в прошлом. А мы с тобой должны думать о будущем. И он никогда не любил нас, просто заботился о продолжении рода. А мне ты нужен, Дэнни! Мне нужна твоя поддержка, как здесь, так и при дворе. Я не могу сбросить Валентина и взвалить все дела клана только на свои плечи. Мне трудно без тебя, Дэнни, ты же знаешь!