Охотник за смертью: Восстание - Грин Саймон - Страница 137

— Да черт с ней, с камерой! — сказал он. — Вот я как-то снимал марш протеста организации «Демократия сегодня». В жизни не видел таких агрессивных толп! После них я уже никого не боюсь.

Тоби улыбался, раскланивался и пожимал плечами, но работать ни на секунду не переставал. Интересно, сколько взяток раздали «Имперские новости», чтобы он оказался единственным репортером на этом торжестве? Конечно, открытие этой фабрики — не самая важная новость в Империи, но, во-первых, здесь собралась уйма знаменитостей, а во-вторых, публика еще не забыла о нападении мятежников во время предыдущего прямого репортажа. А это значит, что им обеспечена действительно огромная аудитория. Смотреть передачу будет сама императрица, и если Тоби не осрамится, «Имперские новости» получат еще одно перо на шапку. А Тоби намерен был оставаться на высоте. Хотя бы потому, что ему уже намекнули: провалишь репортаж — можешь не возвращаться. Разве что по кусочкам.

Поэтому он работал без устали, скрашивая нудные речи небольшими интервью и видами фабрики, тюрьмы, толпы и еще бог знает чего. А речи произносили все кому не лень. Тоби сожалел лишь об одном — у него никак не получалось взять интервью у легендарного Пол-Человека. Разведчица Шоал прилагала все усилия, чтобы держать их с Флинном как можно дальше от шефа. Напрасно Тоби говорил о свободе прессы и ссылался на имя императрицы — Шоал в ответ так на него посмотрела, что он решил поскорее убраться подальше, пока ей не пришло в голову засунуть камеру Флинна в одно из жизненно важных отверстий на его теле.

Лили и Мишель старательно улыбались в камеру, когда их снимали, но в основном предпочитали держаться на заднем плане. Каждые пять минут они украдкой смотрели на часы, а от любого громкого звука вздрагивали и оглядывались. Но даже возбуждение не могло спасти их от скуки. Мишель дремал с открытыми глазами — искусство, которым он в совершенстве овладел еще при дворе. Он уже начал клевать носом, когда под ребра ему впился острый локоть Лили.

Мишель вздрогнул и свирепо уставился на нее, осторожно потирая бок:

— Ты что? Больно же!

— Тихо, маленький. Лучше посмотри вон туда! Видишь того увальня с полным подносом?

— Вижу, конечно, я не слепой.

— Смотри внимательней. В одном из бокалов — вон в том, с малиновой ножкой — налито питье специально для дорогого Дэниэла. Яду в нем хватит на семерых.

— Ты что, спятила?!

Увидев, что люди начали оборачиваться, Мишель изобразил на лице вежливую улыбку и продолжил, уже понизив голос:

— Ты в своем уме, Лили? Нас же казнят!

— Успокойся, Мишель. Я знаю, что делаю. Когда Чоджиро сказали, что взрыв не убьет наших дорогих супругов, я поняла, что надо действовать самостоятельно. Яд у меня такой, что обнаружить его невозможно, если, конечно, не знать, что ищешь. А еще он быстро разлагается, так что к тому времени, как тело попадет в нормальную лабораторию, все следы уже исчезнут. Официант получил мысленную команду — я же говорила, что мои ведьмовские таланты когда-нибудь пригодятся! А когда он отдаст Дэниэлу нужный бокал, он все забудет. Видишь, я обо всем подумала.

— Не совсем, — возразил Мишель. Больше всего ему сейчас хотелось придушить ее. — Все равно подумают на нас — ни у кого больше просто нет мотива! Первым делом они вызовут экстрасенса и на всякий случай прикажут ему прощупать наши мозги…

— Ерунда! Смерть Дэниэла спишут на мятежников — как и все, что здесь случается. А я наконец-то получу свободу. Если все пойдет по плану, мы потом сыграем ту же шутку и со Стефанией.

У Мишеля уже просто слов не было — оставалось только молча стоять и смотреть, как официант обносит всех напитками, чуть поворачивая поднос, чтобы бокал с отравой оказался подальше от очередного гостя. Лили уцепилась за его локоть, оскалив зубы в неестественной улыбке. И тут они увидели, как Пол-Человека протянул руку и вместо предложенного ему ближайшего бокала взял с подноса бокал с малиновой ножкой. У Лили от ужаса округлились глаза. Она зажала себе рот, чтобы не закричать. Мишель почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Убийство Дэниэла Вольфа — это одно, а покушение на такую важную персону, как Пол-Человека, — совсем другое. Императрица пустит в ход все средства, чтобы найти убийц. И для начала подвергнет всех присутствующих глубокому пси-сканированию. И что они тогда скажут? «Извините, ошибочка вышла?» Вряд ли это сочтут удовлетворительным объяснением. Но ничего уже не сделаешь. Попытка предупредить Пол-Человека будет равносильна признанию в убийстве. Лили и Мишелю оставалось лишь беспомощно смотреть, как Пол-Человека поднес бокал к губам и-сделал большой глоток.

— Твой яд быстро действует? — шепнул Мишель.

— По идее, мгновенно, — также шепотом ответила Лили. — Особенно если учесть, как много его в этом бокале. Удивляюсь, что он не расплавился.

Пол-Человека осушил бокал и вернул его на поднос.

— Недурно, — произнес он. — Можно еще порцию?

Глядя, как официант подает Дэниэлу безобидный напиток, Лили изумленно покачала головой:

— Глазам своим не верю. Все же знают, что Пол-Человека никогда не пьет!

— Наверное, до сих пор ему ни разу не было так жарко. Лично я скоро расплавлюсь.

— Но от такого количества яда у него должен бы дым из ушей пойти! В смысле — из уха.

Мишель пожал плечами:

— Видимо, яд, как и многое другое, для него не опасен. Прикрой меня. Я должен за что-нибудь спрятаться — меня тошнит от всего этого. — Но Лили лишь крепче вцепилась в его руку. — А теперь что не так?

— Не знаю. Но скоро произойдет что-то скверное. Я чувствую это.

— Послушай, Лили…

— Я никогда не ошибаюсь в своих предчувствиях!

— Разумеется, не ошибаешься! Мы же заложили взрывчатку — забыла? А теперь заткнись, пока все вокруг не начали на нас пялиться! И ради бога, отпусти мою руку, а-то она отвалится.

Лили надулась и повернулась к нему спиной. Мишель тихонько вздохнул — хоть чуть-чуть, а все же полегче стало. А речи все не кончались — впрочем, с речами так бывает почти всегда. Кое-кто из пленников и рабочих уже потерял сознание от жары. Методы, которыми их приводили в чувство, были столь грубы, что приходилось заботиться о том, чтобы это не попало в кадр. Время шло. Многие исподтишка поглядывали на часы. Поглядывал на них и Тоби Шрек. Ему оставалось лишь надеяться, что публика все еще смотрит его передачу — хотя бы ради предстоящих казней. Он невольно нахмурился, не в силах определить свое отношение к этому вопросу. Несомненно, все приговоренные — мятежники, но, с другой стороны, почти все они — женщины и дети. Работая на Грегора, Тоби научился смотреть сквозь пальцы на очень сомнительные поступки своих нанимателей, но хладнокровное убийство детей — это уже чересчур. Даже для него. Тоби уже давно обдумывал, как-бы ему помочь этим несчастным. Похоже, один шанс у него все-таки есть. Надо будет в последнюю минуту обратиться непосредственно к императрице и попросить ее проявить милосердие к детям. Вдруг Лайонстон сочтет полезным публично проявить сентиментальность и мягкосердечие. А для детей это последняя надежда избежать смерти. Взрослых спасти все равно не удастся. Публика слишком любит кровавые зрелища.

Итак, все присутствующие только и делали, что поглядывали на часы, ожидая запланированных сюрпризов. Они были так заняты, что даже не заметили, как разведчица Шоал потихоньку ускользнула со сцены, чтобы заняться какими-то своими делами.

Мать-игуменья Беатриса вышла из госпиталя подышать свежим воздухом. Она сидела в складном кресле с бутылкой вина и прихлебывала прямо из горлышка. После спертого воздуха госпиталя даже вечерняя жара Техноса III казалась приятной прохладой. С тех пор как умерли все тяжелораненые, в палатке стало немного посвободнее, но только по здешним меркам. На самом деле она все еще была переполнена. Беатриса вздохнула и снова приложилась к бутылке. Ей с трудом удавалось спасти половину пациентов.