Том 6. Письма 1860-1873 - Тютчев Федор Иванович - Страница 118

118

Печатается по автографу — ИРЛИ. Р. I. Оп. 27. Ед. хр. 146. Л. 1–2.

Первая публикация — ЛН-1. С. 500–501.

Датируется по времени работы Д. Н. Блудова над «Мыслями и замечаниями».

1 Тютчев был большим мастером малых стихотворных форм. Поэтому не случайно обращение к нему Блудова с просьбой о переводе четверостишия Бёме:

Wem Zeit ist wie EwigkeitUnd Ewigkeit wie Zeit,Der ist befreitVon allem Streit.

Так обычно цитируется это четверостишие в исследованиях, посвященных Я. Бёме. На обороте 2-го листа письма Тютчева оно написано с иной четвертой строкой: «Von allem Leid» (ИРЛИ. Р. I. Оп. 27. Ед. хр. 146. Л. 2 об.).

В стихотворном афоризме Бёме о времени и вечности воплотилось характерное для него стремление к познанию бытия Вселенной в единстве и согласии противоречий. Идея этого афоризма проходит через многие сочинения Бёме, поэтому возникло даже такое представление об этом философе: «Почти с детства для него “время стало как вечность, и вечность как время”, — по его любимому присловью» (цитата из предисловия переводчика в кн.: Бёме Я. Aurora, или Утренняя заря в восхождении / Перевод А. Петровского. М., 1914. С. IX). Это была пантеистическая иллюзия, идиллическое представление о возможности гармонии «времени» и «вечности», т. е. времени бытия отдельной личности и космического времени мироздания.

В своих оценках системы Бёме Тютчев сближался со многими мыслителями своего времени. Натурфилософские идеи Бёме привлекали Баадера и Шеллинга; его стремление соединить в высшем единстве абсолютные противоположности ценил Гегель; Герцен и Чернышевский видели в нем одного из самых интересных философов XVII в. Близкое знакомство Тютчева с Шеллингом, высоко ценившим Бёме и часто обращавшимся к его наследию, могло, несомненно, оказать влияние на поэта в период его пребывания в Мюнхене. Однако следует учесть и то обстоятельство, что уже в конце XVIII в. сочинения Бёме стали широко известны в России. Не исключено поэтому, что со взглядами Бёме Тютчев мог познакомиться еще до отъезда в Германию.

30. П. А. ВАЛУЕВУ

Граф П. А. Валуев — министр внутренних дел в 1861–1868 гг.

Печатается по автографу — ИРЛИ. Ф. 93. Оп. 3. Ед. хр. 1297. Л. 1–2.

Первая публикация — ЛН-2. С. 488.

1 Письмо Тютчева Валуеву было вызвано следующими обстоятельствами. В 1862 г. поэт А. Н. Майков напечатал в «Библиотеке для чтения» (№ 1) стихотворное послание «Другу Илье Ильичу», в котором дал сатирический образ деятеля, обуреваемого идеями всеобщего преобразования. В переработанном виде оно вошло в сборник «Новых стихотворений (1858–1863)» Майкова, вышедший в качестве приложения к № 1 «Русского вестника» за 1864 г. В великосветских кругах увидели в стихотворении конкретные политические намеки. 14 февраля 1864 г. М. Ф. Тютчева записала в дневнике: «Папа́ получил записку от Валуева, который требует объяснения стихотворения Майкова “Илье Ильичу”, в котором просвещенная публика видит государя описанного» (ЛН-2. С. 486). Майков, служивший цензором под начальством Тютчева, председателя Комитета цензуры иностранной, написал пространное объяснение возникшего «недоразумения». Тютчев переслал это объяснение Валуеву с сопроводительным письмом от 16 февраля. Благодаря помощи Тютчева все завершилось благополучно. 17 февраля М. Ф. Тютчева отметила в дневнике, что история Майкова «кончилась благополучно. Ни государь, ни государыня не поверили толкам безграмотных» (там же. С. 490).

31. Д. Ф. ТЮТЧЕВОЙ

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 73. Л. 54–54 об.

Первая публикация — ЛН-1. С. 451–453.

Приписка к письму Эрн. Ф. Тютчевой от 29 февраля 1864 г.

1 В январе 1864 г. Д. Ф. Тютчева серьезно заболела (Дневник М. Ф. Тютчевой. Записи от 28–31 янв. 1864 г. — Мураново. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 181). Оправившись от болезни, она уехала в Москву.

2 Имеется в виду смерть гр. Д. Н. Блудова, последовавшая 19 февраля 1864 г.

3 Эти строки перекликаются с двустишием, которое Тютчев послал дочери ко дню ее рождения 12 апреля 1864 г.:

Не все душе болезненное снится:Пришла весна — и небо прояснится.32. Е. Ф. ТЮТЧЕВОЙ

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 74. Л. 34–35 об.

Первая публикация — ЛН-1. С. 465–466.

1 Тютчев приехал в Москву в середине июня 1864 г. и 5 июля возвратился в Петербург (Летопись. С. 159–160).

2 Младший сын Тютчева Иван в это время учился в Петербургском училище правоведения.

3 Киссинген — курорт в Баварии. Летом 1864 г. там находились жена Тютчева и его младшая дочь Мария. В Женеве в это время находилась Д. Ф. Тютчева.

4 Е. Ф. Тютчева и ее тетка Д. И. Сушкова намеревались ехать в Швейцарию.

5 Тютчев имеет в виду И. Д. Делянова, попечителя Петербургского учебного округа в 1861–1865 гг., и его жену Анну Христофоровну, только что потерявших сына.

6 См. письмо 15.

33. М. Н. КАТКОВУ

Печатается по автографу — РГБ. Ф. 120. К. 11. Ед. хр. 23. Л. 15–16 об.

Первая публикация — ЛН-1. С. 417–418.

Датируется по содержанию (см. примеч. 1 и 2).

Края автографа обгорели; утраченные слова восстанавливаются по смыслу.

1 Июнь 1864 г. Александр II провел на водах в Киссингене. По пути, в Берлине, он имел неофициальную встречу с прусским королем, а в Киссингене — с австрийским императором. А. М. Горчаков присутствовал на этих встречах и, кроме того, имел конфиденциальные беседы с прусским и австрийским министрами иностранных дел (см.: СПб. вед. 1864. № 119, 121, 124 и 134, 30 мая/11 июня, 2/14, 5/17 и 18/30 июня). Сведения о содержании этих бесед в печать почти не проникали, что привело к различным кривотолкам. 10/22 июля Александр II и Горчаков вернулись в Россию.

2 Тютчев в это время был крайне подавлен болезнью Е. А. Денисьевой.

3 Софья Петровна — жена М. Н. Каткова.

34. А. И. ГЕОРГИЕВСКОМУ

А. И. Георгиевский и его жена Мария Александровна (урожд. Денисьева) занимали особое место в жизни Тютчева. М. А. Георгиевская была сводной сестрой Е. А. Денисьевой; она и ее муж принадлежали к числу тех очень немногих людей, которые признавали ее неофициальную семью. При жизни Денисьевой они бывали в ее доме, и, в свою очередь, дом Георгиевских был всегда открыт для нее и для Тютчева. После смерти Денисьевой Георгиевские были едва ли не единственными людьми, которые полностью разделяли горе Тютчева.

Первые письма Тютчева к Георгиевскому относятся к тому времени, когда он, тяжело переживая смерть Денисьевой, испытывал неодолимую потребность говорить о ней с близкими людьми. Эти письма перекликаются с лирикой Тютчева, с такими его стихотворениями, как «Нет дня, чтобы душа не ныла…», «Есть и в моем страдальческом застое…», и другими стихами «денисьевского» цикла. Строки письма, написанного 6/18 октября 1864 г. из Женевы («…только в ее любви, в ее беспредельной ко мне любви я сознавал себя…»), воспринимаются как прозаический вариант стихотворных строк:

И я один, с моей тупой тоскою,Хочу сознать себя и не могу…

Однако Георгиевский был для Тютчева не только человеком, тесно связанным с Е. А. Денисьевой и памятью о ней. Более трех лет (1863–1866) он — сотрудник редакции «Московских ведомостей», издания, стремившегося оказывать влияние и на отдельных представителей власти, и на всю политику России в целом. Обсуждая с Георгиевским самые различные проблемы внешней и внутренней политики России, Тютчев стремился через него воздействовать на направление этого издания — советовал сменить Forte на Piano редактору газеты, отличавшемуся крайней непримиримостью в отстаивании охранительной позиции (см. письмо 52).