Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Страница 102

В этот момент дверь в комнату, где проходил вечер, открылась, и вошла Фьора. На ней было одето вышитое венецианскими узорами платье, в руках она держала серебряный поднос с четырьмя кубками для гостей.

– А вот и Фьора,– обрадованно затараторила Кресченция.– Как ты вовремя, дорогуша. Нам уже давно было пора сменить приборы. Только будь осторожна, ничего не урони. Это дурная примета.

Увидев обращенные на себя внимательные взгляды Тамаша Запольяи и Ференца Хорвада Фьора смутилась и, не успев сделать одного шага, уронила бокал, который со звоном покатился по полу.

– Какая ты неловкая! – раздраженно воскликнула Мария.– Прислуга должна вести себя так, чтобы на нее вообще не обращали внимания.

Кресченция всплеснула руками.

– Это я виновата. Сказала под руку. Ай-яй-яй, какая неприятность, ну да ладно.

Густо покраснев, Фьора нагнулась за упавшим кубком. Но Тамаш тут же вскочил из-за стола и помог ей поднять прибор.

– Благодарю вас,– еле слышно произнесла она.

Тамаш улыбнулся.

– Не стоит благодарности. Мне приятно помочь вам.

По недовольно скривившемуся лицу Марии нетрудно было понять, что она чувствует себя уязвленной из-за того внимания, которое Тамаш оказал Фьоре. Она успела заметить и сочувственный взгляд Ференца Хорвата. Женщина, которая чувствует себя обиженной, но которой не хватает великодушия по отношению к своей сопернице – а Фьору она считала именно соперницей, несмотря на то, что та была ее прислугой – в первую очередь стремится отомстить.

Именно так и поступила Мария. Наклонившись к Ференцу, она прошептала:

– Окажите удовольствие бедняжке, поухаживайте за ней. Пусть служанке тоже будет приятно.

Ференц пожал плечами.

– А почему вы избрали для этого именно меня? Мария обольстительно улыбнулась.

– Но ведь вам это ничего не стоит, правда? Вы такой красивый, знатный господин. Ей, бедняжке, наверное, и в голову не приходит, что кто-то может обратить на нее внимание. Согласны?

Хорват ничего не ответил, потому что в этот момент Фьора стала убирать его прибор. Когда она сменила посуду и собиралась выйти из комнаты, Мария сказала:

– Фьора, сядь рядом с господином Хорватом.

– Я? – растерянно переспросила она.

– Да, да, именно ты. Господин Хорват попросил мен» об одолжении. Он хочет, чтобы ты тоже посидела за нашим столом. Тебе ведь не трудно, правда? Только поставь себе прибор.

Фьора была не в силах отказать хозяйке. Когда она уселась рядом с Ференцом, тот сразу же налил ей кубок вина.

– Прошу, выпейте со мной.

Фьора подняла кубок и чуть пригубила вино. Рука ее при этом так дрожала, что она едва не уронила бокал. Мария тут же язвительно заметила:

– Господин Хорват, кажется, ваше присутствие заставляет нашу бедняжку Фьору волноваться.

Кресченция тут же захихикала, а Тамаш помрачнел. Он не ожидал увидеть в этом доме такого откровенного издевательского отношения к этой девушке. Кроме этого, ему показалось, что и Хорват, которого он считал своим другом, относится к Фьоре не так, как следовало бы. Нет, внешне все выглядело весьма пристойно: Ференц развеселился, начал шутить, был внимателен по отношению к служанке и в конце концов даже подарил ей маленькую безделушку – серебряную брошку в виде сердечка.

Тамашу показалось, что все это выглядит слишком неестественно. Вряд ли Ференц испытывал какие-то чувства. Это больше напоминало Тамашу хорошо разыгранный спектакль.

Самой Фьоре внимание, проявленное по отношению к ней Хорватом, казалось вполне естественным и искренним. Ее удивляло лишь одно – почему Мария, всегда так ревниво относившаяся к Ференцу, ни с того ни с сего позволила ему ухаживать за своей служанкой.

Именно об этом Фьора думала, когда вечер закончился, и Мария отправилась провожать гостей, а Фьоре пришлось пойти в ее спальню и приготовить постель.

Когда открылась дверь, Фьора стояла у изголовья, разглядывая подарок Хорвата. Увидев хозяйку, девушка зажала брошку в кулаке и убрала руку за спину.

Но это не осталось незамеченным для Марии.

– Что ты там прячешь? – с любопытством спросила она.– Покажи.

Но Фьора заупрямилась. Ей не хотелось ни о чем говорить со своей хозяйкой. Мария ей не нравилась. И, уж тем более, Фьоре не хотелось делиться с ней своими тайнами.

Мария подошла к служанке и потянула ее за руку.

– Да что ты там прячешь?

Фьора отшатнулась в сторону и случайно задела стоявшее на столике зеркало в тяжелой литой оправе.

Зеркало упало на пол и со звоном разлетелось на куски.

Фьора поначалу думала извиниться, но, увидев злые холодные глаза Марии, промолчала и гордо отвернулась. Ее хозяйка, отодвинув осколки зеркала ногой, подошла к изголовью.

– Раздень меня.

Фьора подчинилась. Она стала расшнуровывать корсет на спине Марии, которая стояла неподвижно, словно статуя.

– Подай рубашку.

Хозяйка отрывисто бросала слова, которые звучали оскорблением.

– Сними туфли.

– Подай чепец.

– Расчеши меня.

Когда Фьора принялась расчесывать Марию, та едва заметно улыбнулась. Она снова решила отомстить, уже во второй раз за вечер. Как бы между прочим, Мария сказала:

– Кажется, помощник городского воеводы, господин Хорват, намерен попросить твоей руки, Фьора. Интересно, что ты ему ответишь?

Фьора густо покраснела и отвернулась. Она совершенно серьезно восприняла эти слова.

Если это правда, то у нее появился шанс вырваться из этого постылого дома. Ей было не все равно, кто поможет это сделать. Если Хорват – тем лучше.

Едва сдерживая волнение, Фьора сказала:

– Простите меня.

Мария тут же мило улыбнулась.

– Значит, ты признаешь свою вину? Что ж, это хорошо. Знаешь, Фьора, мне нравится вышивка на твоем платье. Тебя такому дома научили?

Фьора кивнула.

– Да.

Марии будто снова вернулось хорошее расположение духа. Она улыбнулась.

– Ты знаешь, у нас в Венгрии существует один хороший обычай. Невеста своими руками вышивает фату для свадьбы. Потом, когда настает время идти в церковь, она показывает ее своему жениху, и, если тому фата понравится, значит, семейная жизнь будет долгая и счастливая. Ты ничего не слыхала об этом?

Фьора отрицательно помотала головой.

– Нет.

Мария улыбнулась еще шире.

Господину Хорвату обязательно понравится вышитая твоими руками фата. Сделай ему такой сюрприз по венгерскому обычаю. Только не забудь – жених ничего не должен знать об этом до дня свадьбы.

На следующий день Фьора уселась за пяльцы и принялась вышивать на тонкой полупрозрачной основе узор, который во Флоренции означал счастье: два сердца, скрепленных друг с другом кольцом.

Она так увлеклась этим занятием, что не услышала позади себя звука шагов и вздрогнула, когда рядом с ней раздался голос Тамаша Запольяи:

– Храни господь, Фьора.

Она смущенно опустила глаза.

– Кажется, я напугал вас,– сказал Тамаш.– Простите. А чем это вы заняты?

Фьора не слишком охотно показала вышивание.

– Вот.

Тамаш удивленно покачал головой.

– Очень красиво. А что это такое? Узор для фаты? Фьора даже понять не могла, как он догадался. Ей ничего не оставалось, как согласиться.

– А для кого эта фата? – спросил Тамаш.– Госпожа Мария собирается замуж?

Фьора даже не знала, что ответить. Кусая губы, она покачала головой.

– Нет.

Тамаш нахмурился.

– Уж не хотите ли вы сказать, что эта фата предназначена для вас?

– Для меня.

Эта сдержанность и немногословность Фьоры привела Тамаша Запольяи в замешательство.

– Вы? – изумленно переспросил он.

Фьора ничего не ответила и опустила голову. Ей было стыдно признаться в том, что она и вправду надеялась выйти замуж за Ференца Хорвата.

Запольяи побледнел.

– Господин Жигмонд дома? – изменившимся голосом спросил он.

Фьора еле слышно прошептала:

– Да.