Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Страница 6

Дворцы, дома, башни и крепости строились так быстро и с таким искусством, что посмотреть на Авиньон приезжали путешественники со всей Европы. На тяжелых работах здесь были заняты привезенные из Испании пленники: мавры и сарацины. Вскоре город опоясали высокие стены, и папский дворец, возвышавшийся над городом, казался высеченной в скале крепостью. С вершины скалы, кроме крыш домов и колоколен, были хорошо видны с одной стороны медленно текущая река Дюранс, а с другой – величавая Рона, с бесчисленным множеством кораблей, плотов и лодок. Это был водный путь, соединявший Францию не только с Италией, но и с Англией и Фландрией.

Выросли новые и расширились старые церкви. С утра до вечера раздавался звон колоколов то у доминиканцев – монастыре святой Екатерины, то у францисканцев – в монастыре святого Петра.

Пока в Авиньоне располагался папский двор, город был настоящим центром Европы. Из папского дворца доносился серебристый звон колокола, которым глава церкви созывал кардиналов на совещание. По особому звучал знаменитый колокол Тутурисо из Сен-Дидье, созывавший докторов права на лекции. По ночам многочисленные монастыри перекликались нежным перезвоном сигнатурок.

Сам же город в те времена был грязным, темным и тесным. Узкие улочки были почти лишены света из-за бесконечных балконов, галерей и многочисленных торчащих прямо из стен вывесок постоялых дворов, винных погребков, лавок, которые выставляли свои товары, где только придется.

С тех пор город несколько изменился, но после того, как несколько десятилетий назад папский двор переехал назад в Рим, Авиньон из духовного центра Европы превратился в огромную ярмарку.

Там торговали всем, что производила и поставляла Испания, Франция, Фландрия, Англия, Италия, что привозили купцы из далеких, еще почти неизвестных стран Востока.

Из Флоренции в Авиньон везли иконы, облачения для духовных лиц, ювелирные изделия, ткани. Из Милана – мечи, копья, платы. Из Венеции – шелка, из Бургундии – полотна, из Фландрии – сукна, из Парижа – ковры и эмали, из Испании – пряности, тисненые козлиные кожи, восточные ковры, из Лукки – знаменитую парчу.

Все крупные банкирские и купеческие дома Флоренции, Венеции, Анконы, Сиены имели в Авиньоне свои филиалы. В этом городе никто не чувствовал себя чужим, каждый мог встретить земляка.

Постоялые дворы «Под красной шляпой», «Под тремя столбами», «Под бумажным змеем» гудели от многоязычного гомона.

Хотя папа Римский переселился из Авиньона уже много лет назад, здесь по-прежнему проводились поместные соборы и шла духовная жизнь, правда, уже более размеренная и спокойная.

Фьора уже хорошо знала о том, что происходило в последнее время в ее родной Флоренции. Власть в республике перешла в руки банкирского дома Медичи, который установил свое господство и над соседними землями. То же самое сделал герцог Сфорца в Милане. Все города республики Италии шли к монархической форме правления.

Жадный и ненасытный папа Сикст IV пытался соперничать в богатстве с флорентийским домом Медичи. После того, как папский двор переселился в Рим, Сикст IV решил укрепиться в церковной области и превратить ее в сильное и централизованное государство.

Не долго думая, Сикст IV принялся завоевывать обширную и богатую область Романья, когда на его пути встали Медичи, мечтавшие превратить Флоренцию в богатую могущественную страну.

Фьора помнила богатого и очень известного во Флоренции банкира Джироламо Пацци, который не раз бывал в доме ее отца Франческо Бельтрами. Она не взлюбила его после первого же знакомства.

Это был безумно скупой, жадный и – что самое неприятное – вечно неопрятный человечек, у которого, однако, по рассказам отца, были несметные капиталы.

Папа Римский так страстно желал избавиться от Медичи, что не побрезговал обратиться за помощью к банкиру Пацци, извечному конкуренту Медичи во Флоренции.

Был организован заговор, во главе которого стоял сам папа Римский. Деньгами заговорщиков поддерживал банкир Пацци, непосредственным организатором стал архиепископ города Пизы монсеньор Сальвиази. В число исполнителей вошли несколько знатных дворян. Они решили убить Лоренцо Медичи и его брата Джулиано, чтобы поставить во главе Флоренции людей, благосклонно относящихся к Сиксту IV.

Убийство Лоренцо Медичи и его брата должно было произойти во время официального приема по случаю приезда во Флоренцию кардинала Сансони-Риарио. Заговор потерпел поражение из-за нелепой случайности, и тогда заговорщики решили напасть на братьев Медичи в церкви при торжественном богослужении.

Вскоре всей Европе стало известно, что на торжественной службе в результате нападения убит Джулиано Медичи. Лоренцо Медичи удалось укрыться в ризнице собора.

Все это произошло 27 апреля 1478 года. Переворот не удался: флорентийцы знали, что за спиной заговорщиков стоит папа Римский Сикст IV, от которого трудно было ждать благодетели по отношению к вольному городу.

Кардинала Сансони-Риарио и князя Джироламо-Риарио, правую руку и любимца Сикста IV, заключили в тюрьму. А ведь по плану заговорщиков именно Джироламо-Риарио после убийства Лоренцо Медичи должен был быть провозглашен диктатором Флоренции.

Папа пытался спасти Джироламо из тюрьмы, но делал это столь неуклюжими и нелепыми методами, что флорентийцы только смеялись, узнав о том, что говорил Сикст IV. Он всячески отрицал, что ему и его ближайшим друзьям приписывали столь коварные планы, как убийство в церкви представителей флорентийской республики. Как заявил Сикст IV, он не думал, что «под устранением», даже насильственным, братьев Медичи, нужно разуметь «их убийство».

После того, как эти нелепицы были высмеяны флорентийцами, папа наложил интердикт на Флоренцию. Правда, это никоим образом не сказалось на торговых и коммерческих делах города, который поддержали Милан и Венеция.

Пока в Италии бушевали страсти, связанные с безумными планами римского папы, Париж готовился к войне с Италией. Фьоре становилось все неуютнее при дворе французского короля и, покидая Париж, она даже не чувствовала особого сожаления.

Фьора надеялась на то, что– Авиньоне ее встретят добрые друзья, которые помогут пережить тяжелые времена.

Несмотря на то, что политические события теперь проходили вдалеке от Авиньона, город все еще хранил следы былого величия.

Мост святого Бенезета, знаменитый авиньонский мост, на котором и по сию пору, словно эхо веселой красочной жизни нескольких поколений, можно было услышать песенку «На авиньонском мосту танцуют...», был свидетелем многих торжественных въездов, шествий паломников и свадебных поездов. Сверкающее оружие, плюмажи, шелка, атласы, парча, кардинальский пурпур, фиолетовое облачение епископов поначалу ошеломляли жителей этого провинциального города. Его превращение в столицу мира произошло слишком быстро.

Авиньонцы долго не могли привыкнуть к тому, что недавно они жили в глухой провинции, а теперь их окружала бурная и шумная столица.

Пока в Авиньоне находился папский двор, один день совершенно не походил на другой. Помимо таких важных событий, как похороны папы, конклав, избрание и коронация преемника, помимо столь необычных торжеств, как канонизация святого Фомы Аквинского, который был связан родственными узами с половиной царствующих в Европе династий, чуть ли не каждый день в городе можно было увидеть турниры, регаты на реке Роне, въезды иностранных послов и совершенно незабываемые по своему фантастическому великолепию зрелища, как церемония въезда посла татарского хана или турецкого султана.

Иногда горожане по целым неделям не снимали ковров, свисавших с балконов и из окон. И, прежде, чем они успевали вымести или растоптать цветы, которыми накануне были засыпаны улицы, наряженные во все белое дети бросали уже новые букеты.

Вслед за духовенством, чиновниками, дворянами римской курии в Авиньон понаехали тысячи людей в надежде добыть в соборной столице легкий хлеб и заработок. За ними потянулась беднота, и вскоре прежде тихий городок стал совершенно неузнаваем.