Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Страница 75

Юноша уже было зашагал следом за капитаном Рэдом, но на полпути остановился и, быстро вернувшись назад, поцеловал Фьору в щеку.

Пираты стали спускаться по лестнице, но неожиданно капитан Рэд остановился.

– Нет, возвращаемся назад.

– Что случилось?

– Там внизу – стража. Лучше выберемся через балкон...

– Но ведь вам будет тяжело.

– Ничего, там Бамако.

Они кое-как выбрались через балкон, и в этом им помог мавр.

– Удачи вам, капитан,– на прощание произнес он.

– Тебе тоже удачи...

Капитан Рэд и Лягушонок сели в шлюпку и, стараясь не поднимать шум, направились к фрегату «Эксепсьон». Бог мой! Какая это была ночь!

Ослепительный торжественный мрак скрывал землю. Бессонные глаза ночи дышали безмолвием. Полное, совершенное, чистое молчание стерегло водный простор.

Это безмолвие царствовало в небесах. Легкий шелест волн лишь дополнял картину.

Лягушонок уже начисто позабыл о том, что вело их на корабль. Перед его глазами стояла Фьора, а ночь лишь усиливала невыносимую тяжесть желания...

Наконец, они приблизились к фрегату на расстояние двух взмахов весел.

И тут же с борта донесся громкий голос:

– Пароль?

Изменив голос до неузнаваемости, капитан Рэд выдавил из себя:

– Подагра и золото.

Больше с фрегата не доносилось ни единого звука, и шлюпка приблизилась к самому борту, с которого свисала веревочная лестница.

После нескольких мгновений томительного ожидания на борту послышался какой-то шум и по лестнице стал спускаться офицер, придерживая шпагу.

Остановившись на лестнице возле самой шлюпки, он спросил:

– Письмо с вами?

Лягушонок и капитан Рэд сидели спиной, не оборачиваясь. Пират вынул свернутую в трубку бумагу с печатью посла-губернатора и через спину протянул ее офицеру.

Тот, не читая, забрал бумагу и снова поднялся наверх.

На капитанском мостике фрегата собрались несколько офицеров во главе с капитаном Дюрасье. На нижней палубе возле люка, закрывавшего вход в трюм, суетились боцман и несколько солдат.

Когда посыльный офицер принес на капитанский мостик письмо от посла-губернатора, капитан Дюрасье развернул бумагу и стал вглядываться в неровные строчки письма.

– Господин де Флобаль, будьте добры, посветите мне. Эта чертова тьма...

При свете фонаря он бегло прочитал указ и свернул бумагу.

– Ну что ж, все в порядке.

Он развернулся и крикнул собравшимся на нижней палубе:

– Грузите!

Распахнулся люк трюма, и один из солдат прицепил обмотанный парусиной и веревками трон к толстому канату с крюком на конце.

– Поднимай!

Блок стал со скрипом проворачиваться, и солдаты принялись крутить брашпиль, опуская в шлюпку вожделенный трон.

Капитан Дюрасье проследил взглядом за опасным грузом, который приближался к шлюпке, исчезая во мраке ночи.

Не дожидаясь, пока погрузка будет закончена, он направился в каюту, отдав на ходу последнее приказание:

– Утройте стражу. Я буду у себя.

Тем временем капитан Рэд и Лягушонок, кое-как установив трон на дне шлюпки, приготовились к отплытию.

– Перерезай канат,– сказал одноногий.– Только осторожно.

Когда все было закончено, Лягушонок передал кинжал капитану Рэду. Тот вспорол парусину, которой был обмотан трон и, увидев золотой блеск, тихо засмеялся.

– Ну, вот и все. А теперь быстро на бриг.

Для того, чтобы попасть на свое судно, Лягушонку и капитану Рэду необходимо было выйти из бухты Провидения, пройти на веслах вдоль береговой линии и свернуть в бухту Святого Креста.

Они забыли лишь об одном – выход из бухты Провидения, где стояли фрегат «Эксепсьон» и «Санта Маддалена», преграждала огромная цепь.

Пока одноногий пират и его молодой друг добирались до выхода из бухты Провидения, на фрегате «Эксепсьон» пробило восемь склянок.

– Черт! – выругался капитан Рэд.– Прилив начался. Греби сильнее, а то нас опять снесет к этим проклятым французам.

Пришлось налечь на весла.

И тут случилось то, чего ни капитан Рэд, ни Лягушонок никак не предполагали. Высокая спинка трона уперлась в натянутую почти над самым срезом воды цепь.

– Что будем делать? – спросил Лягушонок.

– Давай попробуем поднять ее.

Не было смысла даже пробовать поднять многопудовую цепь, и все-таки пираты рискнули.

Наконец, вытирая пот, они оставили свои безуспешные попытки.

– Нет, бесполезно. Давай по-другому,– сказал капитан Рэд.– Мы перекинем трон через цепь. Только шлюпку держи.

Этот план выглядел более убедительным. Одноногому пирату и его молодому другу удалось поднять трон снизу и взгромоздить его на цепь. Трон повис на цепи, через которую принялись перебираться пираты.

Но стоило им на мгновение покинуть шлюпку, как ее тут же стало сносить назад в бухту Провидения ночным приливом.

– Святая кочерга!..– прошипел капитан Рэд, моля Бога только о том, чтобы трон не перевернулся на покачивающейся цепи и не упал в воду.

Тогда с ним можно было распрощаться навсегда.

Шлюпка тем временем уплывала все дальше и дальше, но ее еще можно было вернуть, если бы кто-нибудь прыгнул в воду и добрался до нее вплавь.

Однако, Лягушонок, которому это не составило бы большого труда, не мог спрыгнуть с цепи, не нарушив равновесия. Он еще попытался дернуться, но капитан Рэд остановил его.

– Сиди. Если этот трон утонет, то я отправлю тебя на дно следом за ним...

– И что же мы будем делать?

Капитан Рэд долго молчал.

– Не знаю. Ждать. Может быть, Бамако нам поможет.

Несмотря на то, что руки ее были стянуты за спиной, рот завязан платком, а сама она прикручена к креслу, Фьора к утру заснула.

Посол-губернатор сеньор Гвиччардини, терзаемый приступами подагры, постанывал даже во сне. Мирно сопел лишь старик гофмейстер, который, похоже, мог спать в любое время дня и ночи, в любых условиях.

Чтобы не уснуть, Бамако с пистолетом в руке бродил по комнате, бормоча себе под нос:

– Три тысячи восемьсот девяносто пять, три тысячи восемьсот девяносто шесть, три тысячи восемьсот девяносто семь...

Так прошла почти вся ночь.

Когда рассвело, Бамако, проклиная все на свете, продолжал считать. Проходя мимо открытой балконной двери, он остановился, как вкопанный, и обмер.

На цепи, закрывавшей вход в бухту Провидения, болтался завернутый в парусину трон, рядом с которым, словно куры на насесте, сидели капитан Рэд и Лягушонок.

Не веря своим глазам, Бамако вышел на балкон и присмотрелся.

Да, так оно и есть. Капитан Рэд, Лягушонок и добыча торчали у всех на виду, словно бельмо на глазу.

Нужно было срочно что-то делать.

Бамако сунул пистолет под мышку, накинул на плечи плащ и, стараясь не разбудить спящих, на цыпочках вышел из комнаты.

Он осторожно спустился по широкой мраморной лестнице и уже собирался выбежать на набережную, но неожиданно увидел перед собой спину стоящего с мушкетом на плече часового.

Беззвучно выругавшись, Бамако вернулся назад, во дворец, и через вестибюль вышел на задний двор.

Кажется, здесь никого нет. Бамако осторожно прошел по посыпанному белым песком двору к распахнутым воротам и снова застыл на месте. Здесь тоже был часовой.

Развернувшись, мавр направился в другую сторону в поисках свободного выхода, но в этот момент, на его беду, часовой обернулся.

– Эй! – крикнул он.

Бамако прикрыл голову плащом и повернулся. Виляя задом, как это, по его мнению, должны делать женщины, мавр направился к часовому.

– Эй, милашка! – улыбнулся тот.– Ты куда направляешься в такой ранний час?

Стараясь не поднимать глаз, Бамако ответил:

– Моя хозяйка хочет свежей рыбы на завтрак...

Чтобы усыпить бдительность часового, мавр позволил ущипнуть себя за задницу и, только благодаря этому, выскочил за ворота.

Отсюда прямого выхода на набережную не было. Бамако, чтобы успеть вовремя, пришлось мчаться по пустынным улочкам, мощеным белым ракушечником.