Сердце пирата - Дорсей Кристина - Страница 59

– Я не понимаю, почему…

– Только не говорите, что меня это не касается. Вся эта дурацкая затея пришла вам в голову только из-за того, что я вам рассказывал про капитана Маккейда. – Он понизил голос. – И я не хочу, чтобы вы страдали.

Несколько долгих мгновений Энни молча смотрела на Израэля. Казалось странным, что он дает ей советы, – старый седой пират, с трубкой в зубах, смутно видимый в мерцающем свете костра. Энни подумала, что ей следовало бы рассердиться на его вмешательство, но она не сердилась.

Она медленно подняла ладонь, и хотя не могла ясно видеть его лицо, знала, что на нем отразилось изумление, когда она тронула его щеку.

– Спасибо за заботу, Израэль. За все, что ты в эти годы делал для дяди Ричарда… и для меня. – Энни вздохнула. – Но теперь слишком поздно. Видишь ли, я уже люблю его.

Сказанные вслух, слова как будто обрели реальность, придавая совершенную четкость ее ощущениям. Не дожидаясь, пока он что-нибудь ответит, Энни повернулась и пошла к берегу. Она не замедлила шага, когда вновь услышала Израэля. Очевидно, он оправился от потрясения.

– Он пират, мисс Энни. Он разобьет вам сердце.

– Он уже разбил, – прошептала Энни сама себе. – Уже разбил.

Он стоял в полосе прибоя лицом к морю. Вода плескалась о его сапоги, лунный свет серебрил широкие плечи и узкие бедра, длинные мускулистые ноги. Энни подавила желание обнять его, прижаться к его крепкой спине. Когда она заговорила, он не обернулся.

– Хотите искать свой корабль?

Он глубоко вздохнул:

– Здесь мне не место, Энни.

– Вот как? – Энни подошла и встала рядом. Теплая вода просочилась ей в туфли. – И что же навело вас на эту мысль?

Он посмотрел на нее, и искорки лунного света блеснули на золоте серьги. От него пахло морем и ромом, но, несмотря на накатывающие волны, он твердо стоял на ногах. Энни не могла понять, так ли уж сильно он пьян.

– Не место, вот и все, – сказал он, возвращаясь к изучению безбрежного темного моря.

– Славные граждане Либертии как будто так не считают.

– Значит, они просто дураки.

– А я, Джеми? Я тоже дура?

Он резко повернул голову. Энни физически ощущала его пронизывающий взгляд. Ее охватил жар и томление в тех частях тела, которые уже привыкли жаждать его прикосновений.

– Верно, Энни. Вы как раз глупее всех… за исключением меня.

– Я не хочу этому верить. – Порыв ветра унес негромко сказанные слова в сторону рифов.

– У вас нет выбора.

Энни расправила плечи. Джеми Маккейд создал проблему там, где ее не было.

– Всегда есть выбор, Джеми. Надо просто поискать его. Джеми невесело рассмеялся:

– Вы ни чуточки не изменились, да, Энни? – В его голосе не было горечи. – Вы по-прежнему считаете, что решение любой проблемы всегда есть. Милая моя Энни, в жизни так не бывает. Я думал, что наше краткое знакомство научило вас этому.

– Я хочу, чтобы вы остались. – Ну вот, она и сказала это. – Здесь, со мной.

– Здесь, на Либертии?

– А почему нет? Это прелестный остров, и людям вы как будто понравились. Они…

– Мирятся с моим присутствием, Энни. И только потому, что не знают, кто я на самом деле. – Он помолчал, решив попробовать другие доводы. – Кроме того, я не гожусь в последователи великого философа Джона Локка.

– Это неправда. Вы управляли кораблем, руководствуясь кодексом чести. Я сама это видела.

– Вы видели то, что вам хотелось видеть.

– Включая вас? Разве я только вообразила чувство, которое испытываю к вам? Придумала, что я вам не безразлична? Скажите, что это так. Если так, то я оставлю вас в покое, и смотрите в пустоту, сколько хотите.

Она предложила ему идеальный выход. Идеальную возможность выбрать легкий путь. Он вполне мог ей солгать. Что-что, а лгать он умел, будучи таким отъявленным мерзавцем. Но почему же он не делал этого?

Он сжал кулаки.

– Мои чувства к вам тут ни при чем. – Джеми пытался разглядеть ее лицо в серебряном сиянии луны. – Я за вас готов отдать жизнь. – Он слышал, как она вздохнула. – Но я не собираюсь оставаться здесь и приносить себя в жертву.

– Но…

– Энни, Энни. – Джеми поддался порыву и положил ладони ей на плечи. Казалось совершенно естественным притянуть ее к себе. Смягчить суровую реальность. – За мою голову назначено вознаграждение. Если меня поймают, меня ждет петля. – Он глубоко вздохнул, но ему все равно как будто не хватало воздуха. – Как вам кажется, сколько у нас может быть времени? Неделя? Год? Хотя какая-то часть меня… большая часть готова рискнуть, но я не стану этого делать.

– Я не прошу вас приносить себя в жертву. Я никогда бы ее не приняла.

– Но я думаю не о себе, Энни. О вас. – Он погрузил руки ей в волосы, с наслаждением чувствуя, как они обвиваются вокруг пальцев.

– Вам нечего за меня волноваться. – Энни обняла его. Ее юбки промокли, но ей было все равно. Ей было безразлично все, кроме него. Она прижимало его к себе так крепко, как только могла, но этого оказалось недостаточно.

Мягко, как будто опасаясь, что она может рассыпаться от его прикосновений, Джеми разомкнул ее объятия.

– Но я волнуюсь за вас, Энни. Именно поэтому, как только «Гиблое дело» вернется, я должен буду покинуть остров.

И все же он в нерешительности продолжал откладывать отъезд. Его корабль снова пришел к берегам Либертии. Как Джеми и предсказывал, без «Шлюхи Франции».

– На третий день мы ее потеряли из виду, – объяснил преподобный. – Недалеко от берегов Ямайки. – Он не сводил с Джеми своего единственного глаза. – Не думаю, что де Порто рискнет снова напасть на этот остров.

– Будем надеяться, что нет, – ответил Джеми. Он считал, что команде лучше оставаться на борту. Это их не слишком обрадовало, но он пообещал, что они в скором времени отправятся в Нью-Провиденс с карманами, набитыми драгоценностями.

Тем более ему следовало поскорее покончить с делами здесь и уехать, решил Джеми, сидя за столом напротив нескольких пользовавшихся влиянием поселенцев. Был среди них и Ричард Корнуэлл. Но так как его мысли все время где-то блуждали, Джеми решил, что его пригласили только из уважения.

Энни отсутствовала. С тех пор как в ночь празднования победы он оставил ее на берегу, ему только мельком удавалось ее видеть. Он старался, чтобы так оно и было, намеренно держась подальше от всех мест, где она могла оказаться.

И это разрывало его сердце.

– Не понимаю, почему бы вам не избавить нас от хлопот и не переправить этих негодяев в Нью-Провиденс. Мы готовы хорошо заплатить вам за труды.

Слова Мэтью Бакстера прервали ход мыслей Джеми, и его внимание обратилось к тому, кто на празднике танцевал с Энни. Джеми понимал, что это глупо, но не мог побороть неприязни к этому молодому человеку. Он пытался скрыть ее, снова объясняя причину отказа… не настоящую, заключавшуюся в том, что он не мог заявиться в британский порт с бригом, полным пиратов, а ту, которая первой пришла ему в голову.

– Рад бы помочь вам, Мэтью. Но не могу. Мы и так слишком долго проторчали в этих водах. Нам надо доставить груз в Нью-Уорлд.

– Но Нью-Провиденс только в нескольких часах от вашего…

– А я говорю, что не могу этого сделать.

Почему этому типу не достаточно одного «нет»? Скорее всего он будет преследовать Энни с прежней настырностью и в конце концов сломит ее сопротивление и женится на ней. Джеми сжал зубы и поднялся на ноги, опираясь ладонями о стол. Ему надо уезжать с острова, пока он еще в своем уме.

– Но что нам с ними делать?

Джеми мог посоветовать только одно – повесить их на самом высоком дереве, но он знал, что славные граждане Либертии не хотят и слышать об этом. Черт, однажды он предложил это, и большинство поселенцев побледнели от возмущения. Они были законопослушными гражданами и считали, что преступниками должен заниматься суд. Поэтому они содержали пиратов в наскоро устроенной тюрьме и кормили их, ожидая, когда их переправят в Нью-Провиденс… а там повесят.