Под покровом тьмы - Гриппандо Джеймс - Страница 53

Паппас начал работать. Гас слушал под дверью.

– Вас зовут Ширли?

– Да.

– Вы любите мороженое?

– Да.

– У вас карие глаза?

– Да.

– Вы когда-нибудь воровали?

– Да.

– Вы когда-нибудь брали деньги за секс?

– Да.

– Вы когда-нибудь нарушали правила в этой тюрьме?

– Да.

– Вы хорошая мать?

Она помедлила, потом нерешительно произнесла:

– Да.

Сбой ритма, тишина в комнате. Подслушивающего в коридоре Гаса кольнула жалость к Ширли. Впрочем, ненадолго. Папуля получил свой контрольный вопрос. Она солгала. Теперь Паппас знал, как это выглядит на бумаге. И мог ловить по-настоящему крупную рыбу.

– Вы когда-нибудь совершали убийство?

– Нет.

– Сегодня суббота?

– Нет.

– Вам двадцать один год?

– Нет.

– Вы когда-нибудь встречали Бет Уитли?

– Нет.

– Вы сейчас сидите?

– Да.

– Вы женщина?

– Да.

– Вы знаете, где Бет Уитли?

– Возможно.

– Надо отвечать «да» или «нет», – проворчал Папуля.

– Простите.

– Вы слепы?

– Нет.

– Вы в тюрьме?

– Да.

– Вы знаете, где Бет Уитли?

– Нет.

Снова пауза, но Гас мог только гадать, что она означает. Папуля продолжал:

– Вы курите сигареты?

– Да.

– Ваша мать жива?

– Я… я не знаю.

Странный ответ на, казалось бы, нейтральный вопрос. Папуля продолжал:

– Вы говорите по-японски?

– Нет.

– Вы умеете плавать?

– Да.

– У вас есть машина?

– Нет.

– Вы имели какое-то отношение к исчезновению Бет Уитли?

– Нет.

В коридоре Гас тяжело привалился к двери. У него подгибались ноги. Все было кончено. Он получил ответы. Но правдивы ли они?

42

Энди надеялась услышать, что сделка с Ширли Бордж заключена. Вместо этого Айзек начал давить на нее: «Если ты продолжишь разрабатывать найденные улики, нам не понадобится договариваться с заключенной… Дешевый магазин кажется вполне логичным местом для дальнейшей разработки… Еще день-другой под прикрытием не убьют тебя…» Это, конечно, правда, зато Энди не была уверена, что может сказать то же самое о Бет Уитли.

Миссис Рэнкин, разумеется, нашла достаточно дел, чтобы Энди могла работать под прикрытием, пока ее не вынесут на носилках. Старуха просто написала от руки список, в котором девушка должна была отмечать каждый пункт, прежде чем перейти к следующему. Ко второй половине дня Энди подмела кладовку, выстирала ящик пеленок и погладила целую стойку платьев.

Самую неприятную работу она отложила под конец – пришивать отлетевшие блестки на бывшее в употреблении свадебное платье. Интересно, что случилось с женщиной, носившей это платье, почему она продала его? Возможно, денежные проблемы. Или развод. А может быть, оно ей просто не нравилось. Энди сама несколько недель ходила по магазинам, выбирая платье, – в основном чтобы доставить удовольствие матери. То, которое понравилось Энди, на мамин вкус было слишком сексуальным. То, которое сначала выбрала мама, было слишком уж традиционным. Они остановились на атласе и кружевах за тысячу долларов. Теперь эта красота скомкана и валяется в платяном шкафу, куда Энди зашвырнула платье после того, как примчалась домой из церкви и выпуталась из него.

Звякнул колокольчик на двери. Вошла покупательница, принеся с собой поток холодного воздуха. Энди подняла голову. День был довольно скучный, но она собиралась замечать и запоминать всех, кто заходит в магазин.

На первый взгляд эта женщина была похожа на всех прочих, кто приходил и уходил сегодня. Одежда чистая, но старая. И многослойная, как у человека, много времени проводящего на улице или в плохо отапливаемом доме. Лицо без улыбки, да и вообще без всякого выражения.

Покупательница направилась прямо к свитерам, которые Энди складывала утром. Она двигалась очень элегантно – или как человек, который когда-то был элегантным. А вот внешний вид ни о чем подобном не свидетельствовал. Короткие, небрежно остриженные волосы. Ни макияжа, ни маникюра. Лицо загорелое и обветренное, как у рабочего эмигранта. Уши проколоты, но серег нет, как и вообще украшений. Все в женщине было функционально без излишков. И однако, она чем-то отличалась от остальных, казалась здесь странно неуместной.

Энди встала со стула и пошла к посетительнице. Хотела предложить помочь, может быть, завязать разговор. Из всех сегодняшних посетителей эта была самой интригующей.

– Убирайся! – закричала миссис Рэнкин.

Энди застыла. Грозная старуха стояла в нескольких шагах позади нее. Посетительница испуганно подняла голову. Миссис Рэнкин рванула мимо Энди.

– Я сказала, убирайся отсюда.

Женщина явно забеспокоилась:

– Я просто…

– Я тебе сказала больше сюда не заходить. А теперь убирайся.

Трясущимися руками женщина аккуратно положила свитер обратно на полку. Посмотрела на миссис Рэнкин, потом на Энди. Она была смущена, но вовсе не настроена на конфронтацию. Спокойно пошла к двери, открыла ее и вышла, не сказав ни слова.

Энди смотрела через окно, как та переходит улицу, потом обернулась и посмотрела на миссис Рэнкин. Старуха уставилась на девушку, словно говоря: «Не спрашивай».

И Энди не спросила.

Миссис Рэнкин вернулась на табурет за прилавком. Энди снова занялась пришиванием блесток к свадебному платью, размышляя, что бы все это значило.

Надзирательница увела Ширли обратно в камеру. Гас и Папуля остались одни в комнате для встреч заключенных с адвокатами, чтобы обсудить результаты теста.

– Ну? – спросил Гас.

Папуля оторвал взгляд от длинного свитка бумаги на столе.

– Хорошая новость в том, что я уверен в достоверности результатов.

– А плохая новость?

– Да плохих новостей в общем-то нет. Просто результаты весьма интересные.

– По-хорошему или по-плохому?

– Двойственно.

– Перестаньте, а, Папуля?

– Любой детектор лжи хорош для трех, максимум четырех ответов. У нас было четыре. Два ответа правдивы. Встречала ли она когда-либо Бет? И имеет ли какое-то отношение к исчезновению Бет? На оба вопроса она ответила отрицательно.

– Правда или ложь?

– Никаких признаков обмана.

– Хорошо. Это должно удовлетворить ФБР. Они могут не беспокоиться, что заключают сделку с заключенной, которая связана с похищением Бет. Что еще?

– Еще я спросил, знает ли она, где сейчас Бет. Сначала она сказала: «Возможно». Потом: «Нет».

– Ваша трактовка?

– Не могу сказать, знает она или нет. Но могу сообщить вот что. Я не увидел признаков обмана, когда она заявила, что не знает.

Гаса охватило разочарование.

– Так вы считаете, что она морочит меня? Что она не может привести к Бет?

– Я бы не толковал это таким образом. Вероятно, она могла сказать «нет» потому, что не на сто процентов уверена, где сейчас находится ваша жена.

Гас медленно кивнул, соглашаясь:

– Вот почему она вначале сказала, что, возможно, знает. У нее есть предположение о том, что произошло с Бет. Возможно, совсем неплохое предположение. Но она не может сказать наверняка.

– Мне кажется, это хорошее объяснение.

– Которое только подчеркивает, что она не имеет никакого отношения к исчезновению Бет. Идеально. Папуля, я хочу, чтобы вы немедленно распечатали свой отчет. Мне не терпится показать его ФБР.

Паппас поморщился:

– Возможно, вы передумаете.

– О чем вы?

– О четвертом вопросе. Я не ожидал получить реакцию, но она была.

– И какой это был вопрос?

– Я спросил, совершала ли она когда-либо убийство. Она ответила: «Нет».

– Это правда. Ее осудили за сговор с целью совершения убийства, но самого убийства не было. Ее взяли за подготовку преступления.

– Тогда она, наверное, вспомнила о другом трупе, когда отвечала на этот вопрос.

– Не понимаю.

– Она лгала, Гас. Она кого-то убила.

Гас не мог попросить Папулю не включать это в отчет. Этот эксперт был слишком честным. И при этом Гас понимал, что ФБР не пожелает договариваться с женщиной, которой, по-видимому, сошло с рук убийство.