Покрашенный дом - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 57

А потом рядом появился щитомордник, водяной щитомордник, которых полно в Арканзасе. Они живут около рек и ручьев, но иногда довольно далеко отползают от них, чтобы погреться на солнце и что-нибудь сожрать. Каждую весну, когда мы заняты севом, это самое обычное зрелище - видеть, как они ползут позади плуга или бороны. Они были толстые, черные, агрессивные и ядовитые. Их укус редко бывает смертельным, но я слыхал множество историй об ужасных смертях.

Если такой попадался, его просто убивали палкой, мотыгой или еще чем-нибудь, что окажется под рукой. Они не так проворны, как гремучие змеи, да и не атакуют сразу, как те, но все равно это гнусные и опасные создания.

Этот щитомордник полз вдоль ряда хлопчатника прямо ко мне и был уже меньше чем в пяти футах. Мы с ним оказались буквально лицом к лицу. Я был так поглощен подглядыванием и подслушиванием, что совершенно забыл обо всем остальном. В ужасе я испустил крик, вскочил на ноги и рванул прочь сквозь ряды хлопка.

Мужской голос позади меня произнес что-то более громко, но в этот момент я был больше озабочен змеей. Я упал на землю возле своего мешка для хлопка, надел его лямку на плечо и пополз в сторону прицепа. Когда я удостоверился, что щитомордник остался далеко позади, я остановился и прислушался. Ничего. Полная тишина. И никто за мной не гонится.

Я медленно выпрямился и осмотрелся. Справа, через несколько рядов от меня, повернувшись ко мне спиной, двигалась Тэлли - мешок для хлопка на плече, соломенная шляпа сдвинута набок; она спокойно продвигалась вперед, будто ничего не случилось.

А слева, продираясь сквозь заросли и пригибаясь, как шпион, появился Ковбой.

По субботам после ленча Паппи по большей части старался найти какую-нибудь причину, чтобы отсрочить нашу поездку в город. Мы съедали наш ленч, потом я проходил через все унижения мытья и отскребывания, а потом он находил себе какое-нибудь дело, потому что хотел заставить нас ждать. То в тракторе что-то ломалось и требовало немедленного ремонта. И он начинал ползать вокруг «Джона Дира» со своими старыми гаечными ключами, без конца рассуждая о том, что следует сделать немедленно для его починки и что надо купить в городе необходимые запчасти. Или вдруг оказывалось, что у грузовика как-то не так работает мотор и суббота после ленча - самое подходящее время с ним повозиться. Или что насос на колодце требует проверки. А иногда он усаживался за стол на кухне и занимался разной писаниной - правда, ее немного требовалось для ведения дел на нашей ферме.

В конце концов, когда все уже начинали беситься, он долго мылся, после чего мы все же отправлялись в город.

Маме не терпелось поглядеть на самого юного гражданина округа Крэйгхед, пусть он и был Летчером, так что пока Паппи возился в сарае с инструментами, мы загрузили овощами четыре коробки и отправились за реку. Отец воздержался от участия в этой поездке. Предполагаемый отец ребенка приходился ему братом, значит, сам он становился предполагаемым дядей новорожденного, а признать такой факт отец явно был еще не готов. Кроме того, я уверен, у него не было никакого желания снова вступать в пререкания с мистером Летчером.

Мама вела пикап, а я молился, и мы кое-как вполне благополучно преодолели мост. На другом берегу она остановила грузовик и выключила мотор. Пока она переводила дух, я решился. И сказал:

– Мам, мне тебе кое-что надо рассказать.

– Отложить нельзя? - спросила она, наклоняясь к замку зажигания.

– Нет.

Мы сидели в разогретом грузовичке, стоявшем на узкой грунтовой дороге в двух шагах от моста, и поблизости не было видно ни домов, ни других машин. И место, и время идеально подходили для серьезного разговора.

– Ну, что стряслось? - спросила мама, складывая руки на груди. Она, похоже, решила, что я совершил какой-то ужасный поступок.

У меня накопилось что-то очень много разных секретов. Хэнк и избиение братьев Сиско. Купание Тэлли в речке. Рождение ребенка у Либби. Но эти пока могут подождать. Я уже стал настоящим специалистом по хранению тайн. А вот последним непременно надо было поделиться с мамой.

– Мне кажется, Тэлли и Ковбой влюбились друг в друга, - сказал я, и мне тут же стало гораздо легче.

– Да неужели? - спросила она с улыбкой, словно я в этом ничего не понимаю, потому что еще ребенок. Потом улыбка медленно исчезла с ее лица - она обдумывала полученные сведения. А я пытался понять, не известно ли ей тоже что-то об этом романе.

– Точно, мэм.

– И почему ты так думаешь?

– Я застукал их в зарослях хлопка нынче утром.

– И что они там делали? - спросила она, вроде даже немного напуганная тем, что я мог увидеть нечто, что мне видеть не полагается.

– Не знаю, но они там были вдвоем.

– Ты их видел?

Я рассказал ей, как все было, начиная с услышанных голосов, потом про щитомордника и о том, как они разбежались. Подробности я опустил и, к собственному удивлению, ничего не стал преувеличивать. Ну, может, только размеры змеи, зато во всем остальном придерживался чистой правды.

Она выслушала меня и, кажется, здорово удивилась.

– А что они там делали, а, мам? - спросил я.

– Не знаю. Ты ведь ничего не разглядел, не так ли?

– Ага. Как думаешь, они там целовались?

– Вероятно, - быстро ответила она.

Она снова наклонилась к замку зажигания и сказала:

– Ну ладно, я поговорю об этом с твоим отцом.

И мы быстро поехали дальше. И через пару минут я уже не мог с уверенностью сказать, лучше мне стало или нет. Мама мне не раз твердила, что маленьким мальчикам не следует держать что-то в секрете от взрослых. Но всякий раз, когда я открывал ей какой-нибудь секрет, она только плечами пожимала и пересказывала все услышанное отцу. И никаких выгод от своей откровенности я не получал. Но это было все, что я мог сделать. Теперь взрослые знают про Тэлли и Ковбоя, пусть они и беспокоятся об этом.

Летчеры собирали хлопок вблизи своего домика, так что, когда мы подкатили и остановились, они тут же нас окружили. Миссис Летчер появилась из дома и сумела даже выдавить улыбку, а потом стала помогать нам выгружать коробки на их веранду.

– Наверное, вам хочется увидеть ребенка, - тихонько сказала она маме.

Я тоже хотел на него взглянуть, но понимал, что шансов у меня почти нет. Женщины ушли в дом. Я нашел себе местечко в тени рядом с грузовиком, где собирался посидеть в одиночестве, ни во что не вмешиваясь и просто поджидая маму. Мне совершенно не хотелось видеть никого из Летчеров. Тот факт, что мы теперь стали родственниками, пусть даже и не кровными, вызывал у меня тошноту.

Но тут трое их вышли из-за пикапа - трое пацанов во главе с Перси. Двое других были младше и меньше, но почти такие же длинные и крепкие, как он. Не говоря ни слова, они подошли ко мне.

– Привет, Перси, - сказал я, стараясь по крайней мере быть вежливым.

– Чего ты тут делаешь? - прорычал он. Его братья стояли по бокам от него, и все трое как бы выстроились фронтом против меня.

– Мама взяла меня с собой, - сказал я.

– Нечего тебе тут делать! - прошипел он сквозь стиснутые зубы. Мне захотелось смыться. Если правду сказать, мне хотелось удрать, поджав хвост.

– Я маму жду, - сказал я.

– А вот мы тебе щас надерем задницу! - сказал Перси, и все трое сжали кулаки.

– За что?

– За то, что ты Чандлер, а ваш Рики вон что сделал с Либби!

– А я-то тут при чем?

– Все равно! - Самый мелкий из них смотрел на меня особенно злобно. Он щурился и кривил губы, словно скалился на меня, и я решил, что он будет бить первым.

– Трое на одного - нечестно, - сказал я.

– А с Либби было честно?! - крикнул Перси и, как кот лапой, ударил меня в живот. Удар был такой, словно лошадь лягнула, и я с воплем свалился на землю.

Я не раз дрался в школе - обычные потасовки на спортплощадке, которые быстро пресекались учителями еще до того, как дело доходило до серьезных повреждений. Миссис Эмма Инос, учительница третьего класса, однажды прописала мне три удара розгой за попытку побить Джои Столкапа, и Паппи страшно этим гордился. И Рики тоже не очень-то со мной считался, когда мы боролись, боксировали или просто возились. Так что в драке я не был новичком. Паппи любил подраться, и когда я упал, то вспомнил его. Кто-то пнул меня ногой; я ухватился за эту ногу, и тут мы все свалились в кучу, получилась мешанина из мальчишеских тел, маленьких разъяренных бойцов, пинающихся, кусающихся и ругающихся в пыли. Я схватил одного из них за волосы, пока остальные двое колотили меня по спине. Я был твердо намерен свернуть ему шею, но тут Перси врезал мне прямо по носу. На секунду я ослеп, а они, вопя как дикие звери, опять навалились на меня.