Покрашенный дом - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 78

Бабка услышала шум голосов и вышла наружу, вытирая руки кухонным полотенцем. Посмотрела на меня и засмеялась, а потом вернулась к своему клубничному варенью.

Мексиканцы были в восторге, получив хоть какую-то работу. Дожди заставили их долгими часами сидеть в амбаре или около него и просто убивать время. У них не было грузовика, чтобы поехать в город, не было радио, чтобы послушать передачи, не было книг, чтобы почитать. (Мы не знали, умеют ли они вообще читать.) Иногда они играли в кости, но всякий раз прекращали игру, когда кто-то из нас оказывался поблизости.

Они с яростным жаром навалились на некрашеный дом. Шестеро, что не красили, без конца лезли с разными советами и оценками к тем, у кого были кисти. По всей вероятности, некоторые их замечания были явными насмешками, потому что время от времени маляры разражались таким хохотом, что не могли работать. Испанские фразы сыпались все быстрее и громче, все девятеро мексиканцев все время смеялись и переговаривались. Главная мысль всего этого заключалась в том, чтобы убедить одного из обладателей кисти расстаться с ней хоть на минутку и позволить кому-нибудь другому показать результат получше. Роберто выступал в роли эксперта. Он очень выразительно инструктировал новичков в малярном деле, Пабло и Пепе, как надо правильно красить. Он расхаживал за спинами остальных, пока они трудились, и без конца выдавал советы, отпускал шуточки или делал выговоры. Кисти переходили из рук в руки, и, несмотря на насмешки и издевательства, возникла даже определенная система работы единой командой.

Я сидел под деревом с остальными мексиканцами, наблюдая за трансформацией задней веранды. Потом вернулся Пап-пи на тракторе. Он поставил его возле сарая и некоторое время наблюдал за работой издали. Потом сделал широкий круг перед домом. Трудно было сказать, одобряет он эту затею или нет, но, как мне показалось, это уже не имело никакого значения. Походка его утратила упругость, он шел как будто куда глаза глядят. Сейчас Паппи являл собой пример фермера-неудачника, мрачно предвкушающего потерю очередного урожая.

Вернулись с огорода родители с корзинами, полными овощей. «Очень напоминает Тома Сойера», - заметила мама.

– А это кто?

– Вечером расскажу тебе эту историю.

Они поставили корзины на веранде, стараясь не испачкаться в свежей краске, и пошли в дом. Все взрослые собрались на кухне, и я подумал, что они обсуждают нашу с мексиканцами работу. Потом появилась Бабка с кувшином чая со льдом и подносом со стаканами. Это был хороший знак. Мексиканцы устроили перерыв и выпили холодного чаю. Поблагодарив Бабку, они немедленно принялись пререкаться, кому теперь достанутся кисти.

По мере приближения вечера солнце все больше пробивалось сквозь облака. Иногда даже наступали такие моменты, когда оно светило во всю мочь, а воздух был теплым, почти как летом. Мы, конечно же, все время поглядывали на небо в надежде, что дождевые тучи уходят наконец из Арканзаса, не собираясь возвращаться по крайней мере до весны. Но потом вновь становилось темнее и прохладнее.

Тучи одерживали верх, и мы все это прекрасно понимали. Мексиканцы скоро уедут с нашей фермы, как уже уехали Спруилы. Нельзя ожидать, чтобы люди целыми днями сидели и только смотрели на небо, стараясь уберечься от воды и ничего при этом не зарабатывая.

К вечеру краска была вся израсходована. Задняя часть дома, включая веранду, была покрашена, и разница между ней и фасадом стала просто поразительной. Сверкающие белизной доски резко контрастировали с неокрашенными, оставшимися в углу. Завтра мы навалимся на западную стену, при условии, что мне удастся разжиться краской.

Я поблагодарил мексиканцев. Они рассмеялись и пошли к себе в амбар, продолжая смеяться. Сейчас они напекут себе тортилий, съедят их и пораньше улягутся спать в надежде, что завтра смогут снова собирать хлопок.

Я уселся на траву, восхищаясь результатами их работы и не испытывая никакого желания идти в дом, поскольку взрослые пребывают в скверном настроении. Они, конечно, постараются улыбаться и даже придумают что-нибудь смешное, но на самом деле они здорово обеспокоены.

Жаль, что у меня нет брата - старшего или младшего, роли не играет. Родители хотели завести еще детей, но с этим возникли какие-то проблемы. А мне был нужен друг, еще один мальчишка, с кем можно было бы разговаривать, играть, делить секреты. Мне уже надоело быть единственным малышом на нашей ферме.

И еще я скучал по Тэлли. Пытался распалить в себе ненависть к ней, но из этого ничего не получалось.

Из-за угла вышел Паппи и стал изучать только что выкрашенную стену. Я никак не мог определить, доволен он или нет.

– Давай-ка съездим к речке, - предложил он и, не прибавив больше ни слова, пошел к трактору. Завел его, и мы поехали, следуя колеям, проложенным по полевой дороге. Трактор с прицепом, полным хлопка, проезжал здесь много раз, колеи стали глубокие, и в них стояла вода. Передние колеса разбрызгивали жидкую грязь. Мы медленно тащились вперед. Задние колеса жевали сырую землю и еще больше углубляли колеи. Мы с трудом продвигались по полю, которое сейчас быстро превращалось в болото.

Хлопок выглядел плачевно. Коробочки с волокном, напитавшиеся дождевой водой, висели низко. Стебли погнулись под ветрами. Неделя палящего солнца могла бы высушить землю и хлопок, это позволило бы нам завершить уборку, но сухой погоды больше уже не будет.

Мы свернули к северу и потащились по еще более мокрой тропе, той самой, по которой несколько раз ходили мы с Тэлли. Речка виднелась прямо впереди.

Я стоял чуть позади Паппи, крепко держась за стойку тента и за скобу над левым задним колесом, и смотрел сбоку на его лицо. Его челюсти были стиснуты, глаза сузились. Он почти никогда не демонстрировал свои чувства, если не считать редких взрывов неудовольствия. Я никогда не видел, чтобы он плакал или хотя бы был на грани слез. Он беспокоился и волновался, потому что был фермером, но никогда не жаловался. Если дожди смоют наш урожай, тогда будут причины для расстройства. Но Господь защитит и убережет нас и пребудет с нами и в хорошие годы, и в плохие. Мы, баптисты, верили, что Господь повелевает всем на свете.

Я был уверен, что существует какая-то определенная причина, в силу которой «Кардиналз» продули в этом году чемпионат, но никак не мог понять, почему Господь был к этому причастен. Почему Он позволил двум командам из Нью-Йорка выйти в финал «Уорлд сириз»? Это было совершенно недоступно моему пониманию.

Впереди вдруг оказалось очень глубоко - передние колеса ушли в воду на шесть дюймов. Тропа была вся залита водой, и на секунду меня это озадачило. Мы были недалеко от речки. Паппи остановил трактор и ткнул в нее пальцем. «Вышла из берегов!» - произнес он вполне деловым тоном, но в голосе его звучала горечь поражения. Вода просачивалась сквозь заросли кустарника, который раньше был высоко над руслом речки. Где-то здесь купалась Тэлли, в прохладном и прозрачном потоке, от которого теперь не осталось и следа.

– Наводнение идет, - сказал Паппи. Он выключил мотор трактора, и мы стали слушать шум воды, вырывавшейся из берегов Сайлерз-Крик и стекавшей в низину, где располагались наши нижние сорок акров. Вода растекалась между рядами хлопчатника и устремлялась дальше по небольшому уклону. Где-то посреди поля она остановится, примерно на полпути до нашего дома, где земля начинала немного повышаться. Там она будет собираться все в больших и больших количествах, прежде чем хлынуть на восток и на запад и залить большую часть нашего участка.

Вот теперь я видел настоящее наводнение. До этого были и другие, но тогда я был еще слишком мал, чтобы их запомнить. Все свои детские годы я слышал истории о вышедших из берегов реках и затопленных урожаях, и вот теперь видел это своими глазами, словно в первый раз. Это было пугающее зрелище, поскольку раз уж наводнение началось, никто не может сказать, когда оно закончится. Ничто уже не сможет сдержать напор воды, она теперь потечет туда, куда захочет. Может, даже достигнет нашего дома? А может, и Сент-Франсис-Ривер разольется и смоет все вокруг? Может, дожди будут идти сорок дней и сорок ночей? И мы все погибнем, как погибли те, кто смеялся над Ноем?