Адская закусочная Джила - Мартинес А. Ли - Страница 24

— Ну, в общем, увидимся завтра… — промямлил он.

Тэмми спрыгнула с мотоцикла и, не удостоив его ответом, вбежала в дом.

— Ну и ладно, — вздохнул он.

Тэмми влетела в спальню. Отец смотрел фильм с участием Джона Уэйна, мать вязала. Ни один из предков не обратил на нее внимания. Мать всегда вязала вещи, которые потом никто не носил — шарфы, свитера, варежки и прочую зимнюю одежду, совершенно бесполезную в таком пекле, как Роквуд.

Тэмми захлопнула за собой дверь и неслышно повернула в замке ключ. Потому что, услышь папаша, как она это делает, он бы тотчас нагрянул сюда и принялся обвинять ее в том, что она курит «травку» или делает нечто в равной степени непотребное. Заперев дверь, Тэмми вытащила из рюкзака голову и поставила на комод.

Голова издала шипение, высунула сморщенный язык и несколько раз облизала безгубый рот.

— Заткнись! — рявкнула на нее Тэмми.

Упырь злобно покосился в ее сторону и открыл пасть, как будто собирался издать вопль. Тэмми засунула ему в рот носок. Голова отреагировала на это сдавленным протестующим мычанием.

— Мммм! Мммм!

Тэмми наклонилась к ней, едва не касаясь носом дыры на физиономии упыря, на месте которой недавно тоже находился сей выдающийся обонятельный орган.

— Заткнись, кому говорят.

Упырь, так сказать, поник головой, и та едва не скатилась на пол. Зато ему удалось выплюнуть носок. Язык, на котором говорят упыри, это язык бездны — смесь шипения, рычания, ворчания и других малоприятных звуков. Но Тэмми, как истинная повелительница тьмы, понимала его. Она также умела по выражению лиц различать настроение упырей — впрочем, набор был невелик: злобные взгляды, насупленные брови, кривые усмешки.

— Прошу простить меня, о повелительница! — изрекла голова упыря. — Но у меня тоже есть имидж, которому я должен соответствовать. Нечасто выпадает возможность получить тело, и мне бы хотелось насладиться ею по полной программе.

Тэмми присела на край постели.

— Что случилось?

— Конфуз вышел, хотя и не по нашей вине.

— Тогда по чьей же, скажи на милость?

— Коль ты спрашиваешь, скажу честно — по твоей, о повелительница, по чьей же еще?

Тэмми схватила ручку и ткнула ею упырю в глаз.

— Вы как ребенок, — огрызнулся тот.

— Так что там у вас стряслось?

— Это смотрительница кладбища виновата. Она спасла вампира, тот в свою очередь спас оборотня, который спас смертных. Мы не были готовы встретить привидение. В любом случае мы против них бессильны. Так что, согласись, мы ни в чем не виноваты. Где ты видела, чтобы упырей посылали сражаться с призраками, и чтобы те одержали при этом победу?

— Живо заткни пасть.

— Я всего лишь отвечал на твой вопрос, о повелительница! Зачем срывать на мне свою злость, если сама во всем виновата.

Тэмми потерла ладони.

— Оф-йя и-зей урз-ей…

Голова вспыхнула пламенем.

— Честное слово, о повелительница, ну что за детские выходки!

И вновь голова упыря превратилась в пылающий факел. Вскоре от нее ничего не осталось, кроме кучки пепла, которую Тэмми смела в мусорную корзину.

Следующие полчаса она провела, слушая через наушники музыку и размышляя. Похоже, что конфуз получился полный. Тэмми даже начала сомневаться в своем великом предназначении. Она была подростком, и ее порой охватывали страх и отвращение к самой себе. И когда такое случалось, выход оставался один — общение с духами. В дальнем углу шкафа, позади коробок с шашками и шахматами у нее хранился соответствующий инструмент. Порывшись, Тэмми извлекла на свет божий говорящую доску Уиджа.[5]

Она купила ее давно, когда только-только вступила на путь постижения оккультных премудростей, но вскоре поняла, какая это бесполезная вещь. И дело не в том, что она не могла с ее помощью вызывать духов. Могла, еще как могла. Особенно на вечеринках — мертвецы бывают жутко рады получить приглашение на веселую попойку. Правда, хорошие вечеринки тоже были большой редкостью. Но дело в другом. Те духи, которых ей удавалось вызвать, не стоили того, чтобы тратить на них время. Тэмми в сердцах забросила планшетку с глаз подальше и принялась самостоятельно копать глубже, пока наконец не нашла то, что нужно, — магический шар.

Этот инструмент общения с потусторонними силами в принципе мало чем отличался — как в лучшую, так и в худшую сторону — от планшетки. Но было в нем и кое-что особенное. Его наполняла голубая кровь Гуркамушалавтотеки, Королевы Нерожденных Ужасов. Так что вместо того, чтобы призывать духа и, как показывал опыт, впустую тратить время, Тэмми установила связь с обитателем магического шара.

Она посидела, скрестив ноги, на кровати, дабы прояснить сознание, и потрясла шар, чтобы разбудить дремлющего в нем духа. Затем объяснила шару ситуацию, спросила совета, как ей лучше поступить, и вновь хорошенько встряхнула шар. Потом заглянула в крошечное окошечко и подождала, пока крошечное треугольное создание всплывет и даст ей совет.

— Ответ неясен, — изрек шар.

Тэмми вновь встряхнула магическую штуковину. Но шар упорно стоял на своем.

— Ответ неясен.

Тогда она отвесила ему оплеуху. Треугольничек нырнул в мутную глубину и вскоре вынырнул с новым ответом.

— Иди в задницу!

Тэмми покатала шар по голове. Обитавший в шаре дух, хотя и был источником бесценных советов, порой упрямился, как осел. Вернее не порой, а как правило. Впрочем, Тэмми его не винила. На его месте так поступил бы любой, случись ему торчать весь день в темноте, задвинутым в дальний угол шкафа. Но с другой стороны — сам виноват. Пусть пеняет на себя. Нечего было донимать ее, когда у него была возможность бродить, где ему вздумается.

— Ну, хватит капризничать. Ты бы сюда не попал, если бы сам себе все не испортил. Был бы живым богом и не нуждался бы во мне.

Синеватая жидкость забулькала и потемнела.

— Заткнись!

— Ладно. Не хочешь мне помогать, не надо — заставлять не стану. Я конечно, не найду решения, ну ничего, как-нибудь переживу. Вот окончу школу, уеду в Калифорнию и стану актрисой. Все так делают.

Тэмми не соврала. Ее краткая версия «Некрономикона», поскольку была последним изданием, содержала описание двух десятков ритуалов на эту тему. Чего тут только не было: от трехчасовых заклинаний, якобы гарантировавших приглашение сняться в популярной телевизионной комедии, до сложной церемонии человеческого жертвоприношения, которое, если довести это дело до конца, обеспечит вам договор на участие в трех фильмах знаменитой киностудии.

— Не хотелось бы начинать именно с этого, — призналась Тэмми духу. — Но мне-то что. А вот ты проведешь ближайшие пятьсот лет в маленьком черном шаре в жестяной коробке на самом дне глубокого колодца Бабули Риддлер.

Она шлепнула по шару, чтобы добиться ответа.

— Все знаки свидетельствуют о том, что ответ отрицательный.

И дух нырнул вглубь, но потом всплыл снова и добавил:

— А теперь отвали, сука!

И Тэмми махнула рукой — уговаривать упрямца бесполезное дело. В принципе, так бывало почти всегда. Потому что дух, можно сказать, левый. Не какая-нибудь там жертва ужасной трагедии. Этот просто из упрямства отказался переместиться в царство теней. Редко кому из людей хватает силы воли сопротивляться окончательной смерти. Этот стервец сумел, но даже несмотря на всю его упертость, она не позволит, чтобы он встал между ней и ее предначертанием.

Пытки исключались. Да и вообще, к духам они плохо применимы. И тогда Тэмми прибегла к последнему средству — взятке.

— Ну хорошо, предлагаю сделку. Через десять минут по телеку будет «Бонанза».

Шар затрясся. Дух питал немалую слабость к семейству Картрайтов и как-то раз объяснил, что это прекрасная иллюстрация иерархии древних богов. Узнав больше о тайном мире, Тэмми сделала вывод, что он прав. Стоило ей увидеть нечто общее между Лорном Грином и Туджиауареуадксделем, Тем, чье Имя Нельзя Произносить Вслух, а в Крошке Джо узнать Ахзуураха, инкарнацию Безумных Импульсов, как все тотчас встало на свои места. Впечатление такое, будто древние боги приложили руку к созданию сериала. По крайней мере, обитавший в шаре дух придерживался такого мнения. А еще он считал, что тайные стражи света ответили на это тем, что способствовали съемкам «Третий — не лишний». И тогда древние боги развернули контратаку в виде бесконечных повторов «Я люблю Люси». Так оно и продолжалось — то одни возьмут верх, то другие. Вечная борьба между светом и тьмой, причем сразу на нескольких фронтах. И телевидение — лишь один из них.