Сын ведьмы - Епатко Маргарита - Страница 14

– Это нечестно, – завизжала она, ощерившись. Егор в ужасе стал отползать еще дальше. Во рту странной обитательницы болота, как иголки, торчали десятки мелких острых зубов.

– Спасибо, – обернулся он к спасительнице.

Но рядом никого не было. Егор присмотрелся, привыкая к лесному сумраку. Вытащившая его из болота женщина стояла рядом с большой разлапистой елью.

– Большое спасибо, – Егор сделал пару шагов и протянул руку. – Меня зовут Егор. Я заблудился в лесу, а тут эта… – он запнулся, пытаясь подобрать подходящее обозначение для сумасшедшей в болоте.

– Ты меня видишь, что ли? – Мелодичный грудной голос женщины прервал неуклюжие попытки объясниться. Она, насмешливо приподняв бровь, посмотрела на заляпанную грязью ладонь. Егор, смутившись, попытался вытереть руку о рубашку, запачкав ее еще больше.

Незнакомка вышла из-под ели, и он увидел высокую девушку в зеленовато-сером платье свободного покроя. Темные волосы были небрежно заколоты на затылке. Несколько прядей свободно лежали на плечах, подчеркивая бледность ее кожи.

– Это кикимора болотная, – улыбнулась девушка.

– Неужели? – Егор покосился в сторону болота. – А ты кто?

– Я тот самый «кто-нибудь», которого ты звал на помощь, – девушка хотела рассмеяться, но сдержалась. Вид у Егора был потерянный. Она дружелюбно улыбнулась. – Меня Порошей зовут.

– Порошей? – удивился Егор.

– Ага. В тот год зима была лютая. Даже в нашем лесу снегов намело. А тут я родилась. Вот имя-то к месту и пришлось.

– Рад познакомиться, Пороша. Я понимаю, что и так тебе обязан. Но, может, еще раз поможешь? Я хочу к бабушке вернуться. Вообще-то, я собирался в деревню. Но теперь в таком виде, – Егор развел руками. – Думаю, лучше переодеться.

– В деревню. К бабушке, – эхом повторила за ним девушка. Егор тяжело вздохнул. Вдруг и эта девчонка окажется не в себе?

– Знаешь, у меня дел много, – после короткого раздумья сказала девушка, – давай я тебе покажу сторону, куда надо идти.

– Идет, – обрадовался Егор.

Девушка взяла его за руку и, проведя несколько шагов, махнула рукой.

– Вот так прямехонько. Понял?

– Спасибо, – сказал Егор. Он хотел добавить что-то еще, но девушка уже зашла за дерево и растворилась в лесу. Егор двинулся вперед, ругая себя за то, что не спросил, сколько ему еще придется идти.

– Ну, так я и подумала, – раздался сзади знакомый голос. – Я тебе в какую сторону наказала идти? Хорошо хоть решила вернуться да проверить.

– Да я вроде никуда не сворачивал, – задумчиво протянул он.

– Горе ты мое, – девушка подошла и взяла его за руку. – Сама виновата. Сама вытащила, значит, и отвечать мне за тебя. Ну что стоишь? Идем. Сказала же, некогда мне.

Она потянула его за руку. И у Егора сразу отлегло от сердца.

Они прошли по лесу метров двести. Деревья расступились, выпуская их на опушку.

– А вот и дом бабушки, – Егор обрадовался ему, как родному.

– Ираида твоя бабка? – Девушка посмотрела на него оценивающе. – А ты, того, не врешь?

– Зачем мне врать? – удивился Егор.

– И ты действительно в лесу заблудился?

– Ну да. Я же забыл, что моя бабушка колдунья и лес для нее дом родной, – язвительно произнес Егор.

– Не колдунья, а ведовка, – девушка смотрела на него осуждающе, словно он только что оскорбил собственную бабушку.

– Извини, я в этих тонкостях не разбираюсь. Не дорос еще умом городским до ваших сельских премудростей.

– А, – протянула девушка, высвобождая свою руку из его ладони, – тогда понятно. Ты только знай, что мы тебе всегда помочь рады. У нас с Ираидой договор. Она травы да коренья собирает, а за то морок вокруг наводит, лес от людей прячет. А на кикимору не обижайся. От нее так, баловство одно.

Егор хотел возмутиться. Ничего себе баловство. Да он чуть не потонул в этом болоте! Но ему почудилось, что кто-то большой и сильный могучими лапами перекрыл ему кислород. В глазах потемнело, и он рухнул на траву.

Он очнулся. Ираида склонилась над внуком. На мгновение Егору показалось, что он видит мать. Но он знал, что это не так. Его мама, мамочка, мамулечка…

– Ба, скажи, что это неправда, – Егор с трудом разлепил засохшие губы. – Она ведь жива? Мне все привиделось, да? – Он схватил свою бабушку за руку, и она расплескала воду в чашке.

– Какой ты неуклюжий, внучек, – она отвела глаза, не желая встречаться взглядом. – Сейчас тебе водички чистой колодезной с настойкой мяты лимонной дам, и успокоишься, – проговорила-пропела бабушка.

– Значит – это правда, – утвердительно произнес Егор.

– Ну а если сам знаешь, что – правда, зачем подтверждения-то ищешь? Или сам себе не веришь? – Бабка повернулась к нему и посмотрела суровым, осуждающим взглядом. – Что видел-то?

– Там рядом была Алена. Это она их привела. Было холодно. Потом огонь, боль, смерть. Это я во всем виноват, да?

– Да что ты, милый, – произнес дед, вплотную подошедший к Егору. – Ее выбор был. Ее собственный.

– А ну, цыц, – Ираида отодвинула старика в сторону и поднесла к губам Егора чашку с водой. Он сделал несколько глотков и понял, что ему полегчало. Боль утраты разжала свою когтистую лапу, выпуская на волю сердце. Он приподнялся и сел, начиная осознавать происходящее. Егор понял, что лежал на широкой лавке, стоящей у стены в большой комнате.

– Утешать тебя не буду, – присела рядом Ираида. – Ты тоже виноват. Но и с матери твоей вины не снимаю. Уж коли решила жить среди людей, должна была меры принимать. Тебя, раз видела, что ты в нашу породу пошел, по-другому воспитывать надо было. А она человеком сделать надумала. И что получилось? Знающий сразу тебя увидит. Ты же только по наитию все делаешь. Для колдуна легкая добыча.

– Ты того, бабушка, охолонись маленько, – подступил к ней старик. – Хочешь, еще чайком побалую.

– Да не до чая сейчас, – отрезала Ираида.

– Вот именно что не до чая. Парень только о смерти матери узнал, а ты его поучениями мучаешь?

– Я мучаю, а ты не встревай! – Ираида разозлилась. Она встала и распрямила плечи. Черные как смоль волосы рассыпались по плечам, а зеленые глаза горели так ярко, что всполохи от этого завораживающего огня гуляли по стенам и потолку. Старик казался карликом рядом с разгневанной женщиной. – Я мучаю, потому как не хочу, чтобы он судьбу своей матери повторил. Понял?

Старик покосился на разбушевавшуюся хозяйку, потом гордо выпрямился во весь свой росточек, собираясь что-то возразить.

– Да успокойтесь вы оба, – раздался усталый голос Егора. – Ба, налей еще водички. Что-то мне подсказывает, ты туда не только мяту добавила. – Он пристально посмотрел на женщину. Она тут же приняла свой обычный вид и засуетилась у стола.

– Нет, дружок, – ласково произнесла Ираида, подавая ему чашку. – Ничего тут больше нет. Только вода эта не из простого колодца, а заговоренного, что в лешачьей деревеньке. Порошенька такая ласковая девочка. Как увидела, что тебе худо, так сначала нас позвала, а потом в деревеньку за водицей сбегала.

– Пороша – это девушка, что вывела меня из леса, – вспомнил Егор. – Такая странная.

– Лешачиха она. Ты ей тоже странным показался, Егорушка. – Ираида придвинулась к нему поближе. – Ты, может, чего еще вспомнишь? Из того, что привиделось? Видел ирода того, что на мою дочь напал?

– Нет, – мотнул головой Егор. – Странно так. Лиц никаких не помню, кроме Алениного. Но был там главный. Алена его еще Хозяином назвала. Я только видел, видел… – Егор напрягся, пытаясь собрать воедино смутные воспоминания-ощущения о последних мгновениях жизни своей матери. – Его руки. Они такие мерзкие, с пигментными пятнами и ногтями страшными, как в противогрибковой рекламе.

– В какой такой рекламе? – опять подключился к разговору старик. – Это болячка такая, что ли?

– Почти, – неожиданно для себя улыбнулась Ираида. – Ты в следующей раз, когда в деревню, за моей старушечьей пенсией пойдешь, напросись кому-нибудь в дом телевизор посмотреть. Там рекламу-то и увидишь.