В пути - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 84

— Пивовар развлекался тем, что пополнял свою шайку. Когда ему удавалось захватить речников живьем, двух или больше — лучше всего получалось, если их оказывалось четверо, — он заставлял их парами сражаться друг с другом. Кто отказывался биться, тех убивали на месте. Вторая пара почти никогда не отказывалась… Если пленников бывало много, Пивовар выставлял друг против друга победителей. Призом — помимо сохранения жизни — была возможность присоединиться к шайке. Пивовар говорил, что может справиться почти со всеми: после того как человек убивал своего друга, он принадлежал Пивовару.

«Элдер…» — подумала Фаун. Так случилось и с Элдером? В таком случае какова же была судьба Бакторна, отца Берри и их команды? Фаун передернуло. Она поняла, что Даг говорит тихо не только потому, что так его голос звучит более угрожающе; он не хотел, чтобы их слова услышал кто-то еще.

— Его арифметика, на мой взгляд, была неправильной, — продолжал Крейн. — Однако я, когда там появился, показался ему редкой добычей. Превратить Стража Озера в грабителя и убийцу! Пивовар думал, что он хозяин положения; я не стал говорить ему, что прошел по этой дорожке гораздо дальше.

Странное хвастовство… Если Крейну не удалось стать лучшим, он решил посоревноваться за звание худшего? «По-видимому, так».

— Я, конечно, победил в схватках. Это было слишком легко. Я остался в шайке на несколько недель, все вызнал и околдовал нескольких разбойников — просто чтобы посмотреть, что получится. Потом я довел игру Пивовара до конца — ударом в спину. Даже не знаю, удивило его это или нет.

— После того как ты победил, ты же мог уйти, — сказал Даг. — Пусть тебя сначала и сторожили, раз ты мог проходить мимо фермеров, как призрак, почему было не уйти от разбойников?

— Куда мне было идти? Фермеры меня к себе не приняли бы, а Стражи Озера… они сразу поняли бы, сколько на мне крови. Так что, может быть, Пивовар в конце концов и выиграл, а?

— А самоубийство? — мягко проговорил Даг.

Крейн изумленно посмотрел на него.

— У меня не было завещанного мне разделяющего ножа! И с тех пор, как меня изгнали, возможности получить его тоже не было. Проклятый совет лагеря лишил меня моего вместе со всем остальным. — Крейн с трудом отвернул лицо. На несколько минут поток его слов иссяк.

Фаун поморщилась; до нее не сразу дошло, что Крейн — даже Крейн! — поражен предложением Дага не потому, что боится самоуничтожения, а из-за отвращения к бесполезной смерти, когда нет разделяющего ножа, которому можно было бы свою смертность передать. Он явно говорил не задумываясь и совершенно искренне. Судя по выражению лиц Барра и Ремо, те не нашли ничего странного в подобном отношении. Фаун ударила себя кулаком по лбу.

«Они же все Стражи Озера!»

Все как один безумны…

Даг наконец заговорил снова.

— Ты долго командовал шайкой. Я могу понять, что твое извращенное воздействие привязывало разбойников к тебе, но что привязывало тебя к ним?

Крейн дернул подбородком — вместо того, чтобы пожать плечами, что было ему теперь недоступно.

— Монеты, товары… они меня не очень привлекали, а вот игра Пивовара просто зачаровала. Помимо жадности, я думаю, Пивоваром двигало желание иметь перед глазами тварей еще более презренных, чем он сам. Что же касается меня… это было как если бы у меня была свора псов для собачьих боев, только из гораздо более интересных животных. Мне даже ничего не приходилось делать: они сами собирались вокруг меня. Кинь любого Стража Озера в общество крестьян — так оно и выйдет. Если он не встанет на самой вершине, его выгонят. Они желают, чтобы ими правил кто-то высший. Клянусь: фермеры как овцы, которые не могут отличить пастухов от волков.

— Так кто из вас кого заставлял — ты их или они тебя? — тихо спросил Даг.

Губы Крейна растянулись в улыбке.

— Ты то, что ты ешь. Любой Злой знает это.

На сей раз пришла очередь Дага поежиться, и Крейн заметил его смущение.

Даг глубоко втянул воздух и сказал:

— Ремо, дай мне тот нож, который ты нашел.

Ремо довольно неохотно снял с шеи ножны. Даг стиснул клинок в руке и сурово взглянул на Крейна.

— Как он появился у тебя? И та груда мехов, добытых Стражами Озера?

Крейн попытался отвернуться.

— Я не хотел… Просто обстоятельства сложились неудачно. Пара торговцев — Стражей Озера из Рейнтри — разбила лагерь перед самой пещерой. Удержать ребят не удалось, хоть я и говорил им, что они — проклятые дураки. Шестеро этих идиотов полегло в схватке.

— Со Стражами Озера ты тоже пробовал устроить игру?

— Они прожили недостаточно долго.

Даг своим странным привычным жестом поднес ножны к губам.

— Думаю, ты говоришь мне только половину правды. Этот нож был завещан женщине.

Крейн раздраженно сжал губы.

— Ладно! Если хочешь знать, это была соединенная тесьмой пара. Они умерли вместе.

— Ты убил эту женщину и даже не дал ей разделить смертность? — сказал Ремо.

— Она умерла до того, как я до нее добрался. Слишком яростно сражалась… вот и получила смертельный удар. По крайней мере мне не пришлось препираться с братьями Драмами. Мне не нравилась идея позволить им узнать, что они могли бы развлекаться и с женщинами — Стражами Озера.

За этими словами последовало мрачное молчание.

Крейн не нарушил его. У него не осталось ни надежды, ни гнева, ни желания отомстить миру. Только ожидание. Не ожидание чего-то… просто ожидание. Он говорил так, словно край могилы — не то, чего можно бояться, а как усталый человек, мечтающий о постели.

Рука Дара сжалась вокруг ножен.

— Если бы у тебя был завещанный тебе нож, — спросил он, — что бы ты предпочел: разделить смертность или быть повешенным?

Крейн посмотрел на него, как на недоумка.

— Если бы у меня был завещанный нож!..

— Я думаю, что смог бы связать узами этот нож с тобой, — объяснил Даг.

Барр разинул рот.

— Но ты же дозорный! — выдохнул он.

— Ты же только целитель! — одновременно, хоть и с некоторым сомнением, проговорил Ремо.

— Я же говорю: «я думаю». Это была бы моя первая попытка создать разделяющий нож. И если она не удастся, — сухо добавил Даг, — по крайней мере никто не станет жаловаться.

Крейн прищурился и осторожно спросил:

— Ты считаешь это справедливым? Прикончить меня собственным ножом той женщины?

— Нет. Это не справедливость — просто экономия. Мне нужен заряженный нож. Ненавижу путешествовать безоружным.

— Даг, — смущенно заговорил Ремо, — этот нож кому-то принадлежит. Разве не следовало бы найти наследника по праву? Или по крайней мере передать нож дозорным в следующем лагере?

Даг стиснул зубы.

— Я думал о том, что к ножу можно применить правила о спасенном при кораблекрушении имуществе, — как и к остальному содержимому пещеры.

— Разве следует ему разрешать зарядить нож? — сказал Барр. — Совет его собственного лагеря так не считал, даже когда на нем было много меньше преступлений, чем теперь.

— Он теперь Крейн-без-лагеря. Это делает меня его командиром — по праву сильного, если уж не иначе. Могу гарантировать, что по крайней мере нож в полной мере будет сходен с дарителем.

Глаза Дага встретились с глазами пораженной Фаун. Веки его опустились и снова поднялись.

«Да, — подумала Фаун, — уж Даг-то все знает о сходстве».

Барр и Ремо с сомнением смотрели на Дага после этого странного заявления, и Фаун не могла их в этом винить. Еще более ошеломленное выражение появилось на лице Крейна: его поразило, что в этом мире еще оставалось нечто, чего он мог бы желать, и что во власти его врага дать ему это или не дать. Фаун чувствовала, что любопытство мешается в ней с ужасом. Она ожидала, что Крейн скажет: «Будьте вы все прокляты, и пусть Злые завладеют всем миром», а не «Умоляю, позвольте мне разделить свою смерть».

Словно недоверчиво испытывая свое везение, Крейн мрачно проворчал:

— Мы в пещере лучше развлекались. Тебе, длинный, будет так уж приятно прикончить меня собственной рукой?