Культура растафари - Сосновский Николай - Страница 60

По замечанию А. Иреле, в 1893 г., когда Э. Блайден впервые заговорил об „африканской личности“, это понятие уже не было чем-то новым: „На самом деле, чувство принадлежности к Африке было и остаётся до наших дней действенным аспектом духовного опыта чернокожих в Америке. Первые чёрные сообщества, образованные из пёстрой смеси племён и народов, ощущали Африку как целостность, как духовную нацию. Блайден лишь приложил термин „африканская личность“ к чувству, которое уже приобрело очертания в коллективном сознании чёрной диаспоры и уже определяло их видение Африки“.[433] Тот же автор в другом месте так сравнивает однотипную реакцию на аккультурацию у элиты и „низов“: так называемые мессианские движения в Африке или где бы то ни было ещё свидетельствуют о всеобъемлющей природе культурного сопротивления… Эти движения очерчивают границы и более узких форм реакции, распространённых среди интеллектуалов. Последняя является артикулированной формой конраккультурации».[434]

Распространённость в массах националистических настроений сопровождатся едва ли не болезненным ростом исторического сознания: так, растаманы утверждают, что помнят о событиях, вычитанных из книг Роджерса и бен-Джоханнана, по опыту своих предшествующих существований. B их сознании история расы превращается в личные ощущения. По свидетельству ямайских учёных, растаманы рассказывают, что они помнят боль от ударов хлыста работорговца.[435] Это субъективное ощущение ярко передано, например, в песне Боба Марли «Погонщик рабов». Истолкование современных событий в свете новых археологических открытий и новейших статей о египетских древностях становится в среде растаманов навязчивой манией.[436]

Особенно легко внедряются в народное сознание общие места исторической мифологии, выраженные в ярком образе — например, образ пещеры, в которой жили европейцы во времена процветания Африки, — самый распространённый из всех штампов черного культурного национализма. Уже члены «Мавританского храма науки» утверждали, что их происхождение от древней культуры даёт им превосходство над пришедшими к шапочному разбору бледнолицыми, до недавних пор жившими в пещерах и пившими кровь из черепов.[437]

«Черный мусульманин рассказывает о своем духовном созревании: „Я прочел несколько статей в „Лос Анджелес Херальд Диспэтч“… Это подтвердило то, что говорил мне дедушка о моём африканском наследии, что мне нечего стыдиться, что в библиотеке Тимбукту было 6 тысяч книг по математике, а европейцы в то время еще ходили в шкурах“.[438]

А вот передовица из упомянутой „Херальд Диспэтч“ от 5 марта 1959 г.: „Африканский народ полон решимости очистить свою землю от захватчиков, вернуться к той культуре и цивилизации, которыми они обладали до того. как охотники за рабами и работорговцы наводнили их земли. История свидетельствует, что африканские народы пользовались благами высокоцивилизованного общества, в то время как их нынешние захватчики жили в пещерах и имели хвосты. Африканские народы лакомились чёрной икрой, когда их теперешние мучители жрали улиток, змей и свиней, разгуливая на четвереньках. Американский негр, так мало знающий о себе самом, должен узнать, что история чёрного человека не имеет ни начала, ни конца“.[439]

На проповеди в чикагском „Храме № 2“ Нации Ислама служитель обращается к пастве: „Азиатский чёрный человек — это первоначальный человек, правитель Вселенной, восьми обитаемых планет и этой планеты — Земли. Ислам — истинная религия. Религия, которую в короткое время можно доказать математически. Мусульмане обладают мудростью. Мы не боимся дьявола, этого так называемого белого человека… Когда их прогнали из святого города Мекка, они жили в пещерах Европы и смешивали свой род с животными“.[440]

Первый пропагандист „Нации ислама“ в поп-музыке Луи Фаррахан учит: „Когда чёрные князья Азии и Африки рядились в шелка и составляли карты звёздного неба, белый человек ползал на карачках в пещерах Европы. Причина того, почему белый человек сегодня держит в доме собак и спит с ними, а также ездит с ними в автомобиле, состоит в том, что он спал рядом с собаками в пещерах Европы и с тех пор никак не может отвыкнуть“.[441]

И, наконец, подстрочник рэпа близкой к Фаррахану рэп-группы „Паблик Эними“ „Нас не удержать“: „Несогласные с нами остолбенеют,[442] // Ибо изначальный Чёрный азиатский человек — // Соль земли, // И он первым населил её, // А дьяволы не дают всем узнать об этом. // Но ты проверишь это в книгах, принадлежащих им. //Даже масоны знают об этом. // Но отказываются показать, что знают. // Но всё это — доказанный факт“.

„Миф пещеры“ стал в массовом сознании молодёжи диаспоры, а постепенно и африканской городской молодёжи едва ли не базовым минимальным знанием о мировой истории. По крайней мере, в проводившихся мною опросах по поводу прошлого Африки даже наименее образованные респонденты, которые больше ничего не могли припомнить, непременно его пересказывают. В массовом сознании Африки и чёрной диаспоры он занимает то же место, что в сознании белого обывателя — „миф дерева“, с которого африканец якобы только что слез — непременный штамп плебейского расизма, своего рода идентификатор хамского сознания — недаром он прозвучал и в бывшем союзном парламенте, и на съезде РКП, и в устах губернатора Аяцкова.

Но проникает клише и общие места культурного национализма в массовое сознание не непосредственно из трудов его корифеев, а через переложение вульгарным почвенничеством.

Наиболее известный из вульгарных почвенников — Маркус Гарви, „герой-основатель культа растафари“[443] и Жириновский панафриканизма. „Любой непредвзятый исследователь прошлого, — писал М. Гарви, — знает, что когда-то негры правили миром, белые же были дикарями и варварами, живущими в пещерах, Тысячи чернокожих преподавали в университетах Александрии и других городов. Греция и Рим похитили искусство и письменность у египтян“.[444] „Наша раса, продолжал Гарви, — дала миру первую великую цивилизацию; веками Африка, наша прародина, была средоточием просвещения, и когда чернокожие, достойные в те времена лишь общества богов, были философами, художниками, учёными, провидцами и правителями, люди других рас прозябали в дикости, тьме и всеобщем варварстве. Белые историки и писатели попытались насильно отнять у чёрного человека его славное историческое прошлое, и когда новое открытие поддерживает притязания нашей расы и свидетельствует об истинности нашего величия в иные века. оно искусно искажается и приписывается какой-либо другой, неизвестной расе или народу“.[445]

Гарви считал смуглых испанцев, итальянцев и индийцев потомками вторгшихся в Евразию африканцев, сметавшихся с местным населением.

В речи „Вера наших отцов“ Гарви наставлял: „Сегодняшние цивилизации это продукт цивилизаций прошлого. Ничто не ново для человека… Так, мы живём среди прошлого, и история рассказывает нам, что первая из когда-либо созданных цивилизаций была создана чёрным человеком на берегах Нила и Конго, в Абиссинии и Тимбукту, и что эта цивилизация распространилась на Южную Европу и через семь морей, пустив корни на пяти континентах. Почему американские индейцы, австралийские аборигены и индийцы почти такого же цвета, что и вы? Да потому, что чёрный человек бороздил моря обоих полушарий, всюду оставляя свои следы“.[446]