Кровавое эхо - Чайлд Ли - Страница 46

– Что такое? – спросил Ричер.

– Подойди к машине, – сказал сержант.

Держа руки так, чтобы они оставались на виду, Ричер подошел к машине.

– Встань в стойку, – сказал сержант.

Ричер положил руки на крыло и наклонился вперед. Металл нагрелся от работы двигателя. Рядовой полицейский держал его под прицелом дробовика, пока сержант обыскивал.

– Ладно, а теперь садись в машину, – приказал сержант.

– В чем дело? – спросил Ричер.

– Владелец дома обратился к нам с просьбой убрать человека, вторгшегося в его владения.

– Я сюда не вторгался. Меня наняли на работу.

– Ну, теперь ты уволен. И стал нарушителем закона. Мы намерены увезти тебя отсюда.

– Разве такими вопросами ведает полиция штата?

– В маленьких городках местные власти иногда обращаются к нам за помощью, если возникают серьезные проблемы.

– Неужели вторжение в чужие владения является серьезной проблемой?

– Нет. Однако у местного шерифа в воскресенье выходной.

Мошки кружили в луче мощного фонаря. Некоторые садились на горячее стекло, но тут же взлетали, не выдерживая жара. Другие бились в правое плечо Ричера. Мошки оказались сухими и удивительно тяжелыми.

– Хорошо, я уйду по дороге, – сказал Ричер.

– Тогда станешь бродягой на автостраде штата. Здесь это является нарушением закона, в особенности после наступления темноты.

– И куда же мы двинемся?

– Ты должен покинуть территорию округа. Мы высадим тебя в Пекосе.

– Мне должны деньги. Со мной не расплатились.

– Садись в машину. Мы остановимся возле дома.

Ричер посмотрел на второго полицейского и его дробовик. Оба выглядели вполне серьезными. Он перевел взгляд на сержанта. Тот положил руку на рукоять пистолета. Перед мысленным взором Ричера возникли двое Гриров, оба торжествующе ухмылялись. Но слова «шах и мат» в его сознании произнесла Расти.

– Тут есть проблема, – сказал Ричер. – Муж регулярно бьет жену. Это началось довольно давно. А сегодня он вышел из тюрьмы.

– Она обращалась в полицию?

– Нет, она боится. Шериф – уроженец здешних мест, а она латиноамериканка из Калифорнии.

– Мы ничего не можем сделать, пока она не подаст жалобу.

Ричер посмотрел на второго полицейского, но тот лишь пожал плечами.

– Мы ничего не можем сделать, пока не подана официальная жалоба.

– Я подаю официальную жалобу, – сказал Ричер.

Полицейский покачал головой.

– Жалобу должна подать жертва.

– Садись в машину, – сказал сержант.

– Вы не обязаны так поступать.

– Нет, нас обязывает закон.

– Я должен остаться здесь. Ради женщины.

– Послушай, приятель, нам сообщили, что ты вторгся на чужую территорию. Здесь важен только один вопрос – хотят они тебя здесь видеть или нет. Очевидно, ответ – нет.

– Женщина хочет, чтобы я здесь оставался. В качестве ее телохранителя.

– Она является собственницей дома?

– Нет.

– Она тебя наняла?

Ричер пожал плечами.

– В принципе да.

– Она тебе платит? У тебя есть контракт, который ты можешь показать?

Ричер ничего не ответил.

– Тогда садись в машину.

– Ей грозит опасность.

– Если мы получим вызов, то сразу же приедем.

– Она не сможет позвонить. А если она обратится к шерифу, он не вызовет вас.

– Тогда мы ничего не сможем сделать. Садись в машину.

Ричер ничего не сказал. Сержант распахнул заднюю дверь и немного помолчал.

– Ты можешь вернуться сюда завтра, – негромко сказал он. – Нет такого закона, который запрещал бы тебе вновь наняться на работу.

Ричер еще раз посмотрел на дробовик. Новенькое красивое оружие, в дуло которого можно легко засунуть большой палец. Потом перевел взгляд на пистолет сержанта. «Глок» в кожаной кобуре – чтобы его достать, сержанту потребуется всего несколько мгновений.

– Но сейчас садись в машину.

Шах и мат.

– Ладно, – вздохнул Ричер. – Но меня это очень огорчает.

– Большинство наших пассажиров испытывают аналогичные чувства, – ответил сержант.

Он придержал рукой голову Ричера, когда тот садился на заднее сиденье. В машине было холодно. Перед Ричером высился тяжелый проволочный барьер. С обеих дверей ручки и устройства для опускания стекол были сняты. На их месте стояли алюминиевые квадратики. Сиденье было виниловым. Сильно пахло дезинфицирующими средствами и освежителем воздуха – над ветровым стеклом болтался баллончик в форме сосны. Над приборной доской стоял радар, что-то бубнило переговорное устройство.

Полицейские уселись на два передних сиденья, и машина подкатила к дому. На крыльце собрались все Гриры, кроме Элли. Они выстроились вдоль перил – Расти, Бобби, Слуп и Кармен. Все улыбались. Кроме Кармен. Сержант остановил машину перед крыльцом и опустил стекло.

– Этот парень говорит, что вы должны ему за работу, – сказал сержант.

Секунду все молчали. Слышался только стрекот насекомых.

– Ну так пусть подаст на нас в суд, – сказал Бобби.

Ричер наклонился вперед.

– ?Carmen! – закричал он. – ?Si hay un problema, llama directamente a estos hombres!

Сержант повернул голову к Ричеру.

– Что?

– Ничего.

– Что ты намерен предпринять насчет зарплаты? – спросил сержант.

– Забудем об этом, – ответил Ричер.

Сержант поднял стекло, и машина покатила к воротам. Ричер повернулся назад и увидел, что все Гриры смотрят ему вслед, за исключением Кармен, которая стояла совершенно неподвижно, уставившись в точку, где только что находилась машина. Сержант выехал на дорогу, и Ричер увидел, что все возвращаются в дом. Потом сержант нажал на газ и дом скрылся из виду.

– Что ты сказал? – спросил сержант.

Ричер промолчал. За него ответил второй полицейский:

– Он говорил по-испански. Обращался к женщине. Он сказал: «Кармен, если у тебя возникнут проблемы, свяжись с этими парнями напрямую». У него ужасный акцент.

Ричер молчал.

Они проехали шестьдесят миль, которые он уже проезжал (только в другую сторону) на белом «кадиллаке», к тому же перекрестку, где находились школа Элли, бензоколонка и старая закусочная. Всю дорогу стрелка спидометра стояла на неторопливых пятидесяти пяти милях, так что поездка заняла час и пять минут. Когда они оказались на перекрестке, все уже было закрыто. Лишь в двух домах горел свет. Потом они проехали участок дороги, где Кармен преследовала школьный автобус. Все молчали. Ричер откинулся на спинку заднего сиденья и смотрел в темноту. Они еще двадцать минут двигались на север и миновали поворот, где свернула Кармен. Патрульная машина продолжала катить все дальше, к главному шоссе и Пекосу.

Однако им не удалось до него добраться. За милю до границы округа они получили радиовызов. Разговор получился коротким и скучным, статические помехи несколько раз мешали расслышать слова диспетчера.

– Синий-пять, Синий-пять.

Полицейский взял микрофон и включил рацию.

– Синий-пять слушает, – сказал он.

– Вы должны немедленно прибыть на ранчо «Красный дом» в шестидесяти милях к северу от перекрестка дорог Эхо. Нам поступило сообщение о каких-то проблемах. Конец связи.

– В чем суть проблемы? Конец связи.

– Полной ясности нет. Возможно, применение насилия. Конец связи.

– А, дерьмо, – пробормотал сержант.

– Все понял, мы уже в пути, конец связи, – сказал полицейский, отключил рацию и повернулся к Ричеру. – Похоже, она поняла твой испанский. Значит, не такой уж сильный у тебя акцент.

Ричер ничего не сказал. Сержант повернул голову.

– Нужно видеть и хорошую сторону, приятель. Теперь мы сможем вмешаться, – сказал он.

– Я вас предупреждал, – сказал Ричер. – И вам следовало меня послушать. Если она пострадала, вина ляжет на тебя, приятель.

Сержант ударил по тормозам и развернул автомобиль от одной обочины до другой. Теперь они ехали на юг. Сержант сразу же вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра поползла вверх – на прямой они мчались со скоростью сто миль в час, и лишь на поворотах сержант снижал скорость до девяноста. Он не стал включать мигалку или сирену. И даже не притормаживал на перекрестках. В этом не было никакой необходимости. Шансов встретить другую машину было гораздо меньше, чем выиграть в лотерею.