Мудрость палача - Абдуллаев Чингиз Акифович - Страница 67

– Неправда, – возмущенно закричал Саид, вскакивая со стула, – меня уволили из-за моих взглядов! Я ни разу в жизни ни у кого не взял денег. Я не брал взятки.

– А вам их давали? – цинично спросил Вигунов.

– Иногда предлагали, – признался Саид, снова усаживаясь на стул. – Значит, вы хотите скандала? Хотите опозорить кого-то из своих чиновников? Тогда почему не нанимаете кого-нибудь из своих? Зачем вам нужен я?

– Вы задаете слишком много вопросов. Я вас есть одна минута, чтобы ответить. «Да» или «нет». Если вы скажете «да», то я сейчас выйду отсюда и поеду к адвокату. Мне придется заплатить очень большие деньги, чтобы он согласился вас отсюда вытащить. А потом вы поедете со мной на презентацию и, пробившись к чиновнику, дадите ему пощечину. Мы объясним вам, что нужно будет говорить, когда вас схватят. Когда вас снова отпустят, вы сможете уехать из Москвы.

– Где гарантия, что меня снова отпустят?

– Если мы можем добиться вашего освобождения сейчас, когда вы сидите в тюрьме как государственный преступник и ваше посольство требует вашей выдачи, то я думаю, что мелкое хулиганство, за которое вас арестуют, будет для нас не столь сложной проблемой.

– А если вы решите меня убрать?

– Я вас извращенное мышление, – строго заметил Вигунов. – После того как вы так громко заявите о себе, о вас будут писать все газеты и журналы страны. О вас будут говорить по всем каналам телевидения. Неужели вы думаете, что кто-то решится убрать вас в подобных обстоятельствах. Это немедленно вызовет такой грандиозный скандал, что лучше даже не пытаться. Не говоря уже о том, что будет назначено специальное расследование. Гораздо удобнее убрать вас прямо сейчас, пока вы никому не известны.

Саид молчал. Он обдумывал это странное предложение.

– Я вас не так много времени, – заметил Вигунов, – если вы не согласитесь, вас выдадут вашему посольству уже завтра утром. И вот уж тогда у вас действительно не будет никаких гарантий. И ни один журналист не узнает, что с вами случилось. Я предлагаю вам выбор. Либо глупая, бесславная смерть у вас на родине, либо свобода, широкая известность и обеспеченная жизнь. После вашего поступка вас наверняка не выдадут. Более того, если я назову вам имя человека, против которого будет направлен скандал, вы наверняка согласитесь. Вы даже сможете сказать, что ударили его в знак протеста против проводимой им политики и против его поддержки существующего у вас в стране режима, чтобы не пострадал ваш имидж борца за справедливость. По-моему, трудно придумать более идеальное предложение.

– Вы хотите вытащить меня отсюда только для того, чтобы я ударил неизвестного мне чиновника?

– «Ударил» – слишком сильное слово. Достаточно, если вы дадите ему пощечину при всех. Чтобы этот момент был зафиксирован на пленке. Вот и все, что от вас требуется. Потом можете говорить все, что угодно, обосновывая свой поступок.

– И вы меня выпустите?

– Конечно, – кивнул Вигунов, – мы же не можем вас повезти на презентацию прямо из тюрьмы. Я гарантирую вам освобождение в течение ближайших трех дней. Лучший адвокат Москвы будет заниматься вашим делом. Единственное условие – после освобождения вы проведете несколько дней вместе с нашими людьми за городом, чтобы исключить всяческие неожиданности. А после презентации вы можете делать все, что хотите. Вы станете национальным героем не только нашей, но и своей страны. О вас будут писать все газеты. Что вам еще нужно?

– Я должен подумать, – нахмурился Саид, – ваше предложение слишком необычно.

– Думайте, – согласился Вигунов, – только учтите, что у вас не так много времени. И если вы не дадите мне ответ сегодня, завтра может быть уже поздно. Вы же опытный человек, должны все понимать.

– Против кого вы готовите эту провокацию? – неожиданно тихо спросил Саид.

– Этого я вам не скажу, – ответил Вигунов, – об этом вы узнаете только на презентации. Согласитесь, что у меня тоже должны быть какие-то гарантии. Если в последний момент вы передумаете и захотите отказаться, мы вас уберем. Прямо во время презентации. Очень тихо и быстро. И тогда никто не узнает, что с вами случилось.

– Вы продумали все варианты.

– Конечно. Я к вам пришел с серьезным предложением. Или вы считаете, что я шутил, когда предлагал вытащить вас отсюда? Вы думаете, это легко сделать?

– Я знаю, что нелегко.

– В таком случае я жду вашего решения, – подытожил Вигунов. – Поймите, что такой шанс выпадает один раз в жизни. Вы спасаете не только свою жизнь, вы спасаете свою честь. Вам ведь известны все методы, к которым будут прибегать ваши бывшие коллеги, чтобы получить от вас нужные им сведения. Вас сломают на первом же допросе. Сейчас необязательно избивать человека, чтобы заставить его говорить. Есть масса различных психотропных препаратов, под действием которых вы скажете все, что им нужно. Все будут считать вас подлецом и предателем, даже ваши родные. Неужели я должен вам все это объяснять?

– Когда состоится презентация?

– Через четыре дня, в пятницу.

– А когда меня отсюда выпустят?

– Я пока не говорил с адвокатом. Это ведь не так легко сделать, сами понимаете. Но я думаю, что через два дня.

Саид закусил губу. Он смотрел на Вигунова и долго молчал. Долго и тяжело. Потом наконец кивнул головой.

– Ну вот и хорошо, – поднялся Вигунов, – я думаю, что вы сделали правильный выбор.

День семнадцатый. Москва. Ясенево. Вторник. 10 июля.

Он давно не был в Ясенево. Много лет назад здесь был создан целый комплекс для сотрудников Первого главного управления КГБ СССР. В восьмидесятые годы, работая экспертом в международных организациях, он несколько раз приезжал сюда. С распадом страны его визиты в Ясенево прекратились. За восемь лет здесь произошли разительные перемены, были переоборудованы некоторые помещения, появилось много современной техники. И люди стали совсем другими. Прежние, ощущая себя сотрудниками всесильной организации, сама принадлежность к которой свидетельствовала об их особом статусе, были замкнутыми и молчаливыми. Сейчас в коридорах попадались молодые люди в строгих костюмах, которые приветливо здоровались и живо общались друг с другом, не обращая на Дронго никакого внимания.

За эти годы все изменилось. Эксперты советского периода уже никого не интересовали. Дронго даже почувствовал себя неким динозавром, случайно попавшим в современную эпоху. Здесь сверхсложные задачи решали уже с помощью компьютеров нового поколения, а возможному противнику не удалось бы скрыться от всевидящего ока спутников.

Он направлялся в кабинет Осипова, где кроме самого Георгия Самойловича и Чирковского его ждал психолог, пригласить которого попросил сам Дронго. Это был пожилой человек, уже давно вышедший на пенсию. Его огромный покатый лысый череп был знаком многим разведчикам, проходившим подготовку в разведшколе. Это был Лев Григорьевич Штейнбах, один из тех специалистов, которые проверяли психологическую устойчивость разведчиков, разрабатывая для них особые тесты. Несмотря на свой преклонный возраст, он все еще оставался экспертом СВР, выступая консультантом в особо сложных случаях.

Они были знакомы. И хотя Лев Григорьевич был старше Дронго лет на тридцать, он относился с уважением к его таланту находить решение самых сложных психологических ребусов.

Они ценили профессионализм друг друга и поэтому, обменявшись приветствиями, не откладывая, приступили к анализу ситуации. Дронго интересовало мнение бывшего главного психолога Службы внешней разведки. Мельчайшие подробности поведения Посла в экстремальных ситуациях. Двадцать пять лет назад именно Лев Григорьевич готовил Рашникова, помогая ему в обретении особой психологической устойчивости.

– Я хотел бы знать особенности психологии Рашникова, – начал Дронго. – С «ликвидаторами» вы ведь работали по особой программе, и мне крайне интересны ваши наблюдения.

– Он был весьма неплохим специалистом, – задумчиво произнес Лев Григорьевич. – Знаете, мы проверяли его на цветовой тест и получили очень интересные данные. Наши психологи считали, что доминирующим цветом для него должен быть красный цвет, символизирующий силу, любовь, кровь. Но он выбирал всегда темно-синий. Обычно синий выбирают флегматики либо люди, склонные к стабильному образу жизни. Он удивил нас. Его любимыми цветами были черный и синий.