О мальчике, который умел летать, или путь к свободе - Клименко Виктор - Страница 109

            (Помните? Когда он еще только отважился на одиночество, эта скала высилась далеко впереди. Значит, искус одиночества - отшельничества - завершился, когда он достиг этой скалы и смог прикоснуться к Истине. Впервые в жизни именно к Истине; потому что все, что он знал до сих пор, было в лучшем случае правдой).

            Его культура мышления в постоянной, ежесекундной, непрерывной работе. И при этом совершенствуется, самозатачиваясь, как зубы бобра.

            Только не подумайте, что он специально размышляет о чем-то грандиозном или вечном, пытается решить неразрешимые загадки бытия. Нет и нет! Он просто живет. Если хотите - как растение. Но в отличие от говорящего растения - бабки Матрены, он - растение, мыслящее природу. Вернее, он ее чувствует, но это чувство мгновенно, без сопротивления (ведь у него общий с природой рабочий энергопотенциал!) превращается в мысль.

            Еще раз повторим: он просто живет.

            Живет, созерцая.

            Потому что он не мыслитель, он - мудрец. У них принципиально разные способы деятельности. Потому что мыслитель имеет цель; он бьется, разгрызает проблемы. А для мудреца все это в таком далеком прошлом...

            И вот к нему приходит человек. За советом. Можно с уверенностью сказать, что люди приходят к мудрецу только с нравственными проблемами. Это и естественно: даже самые сложные интеллектуальные и эстетические задачи под силу нам самим; как вы помните, уже в самой задаче - если она осмыслена - содержится ее решение (как гармония в дисгармонии); мы это знаем; мало того, мы чувствуем: достаточно соответствующим образом наладить свою ЭПК(поднять энергопотенциал, лучше освоить материал задачи, взглянуть на нее с другой стороны) - и задача будет решена.

            Объяснение этому простое. Интеллектуальных задач (если их классифицировать) - по пальцам перечесть. Эстетических - на порядок больше. И самое важное их достоинство в том, что человек может их решить достаточно точно; настолько точно, что задача для него умрет. Когда чувство умирает в мысли - это типичный пример решенной интеллектуальной и эстетической задачи. И мысль, в свою очередь, умирает, материализованная в действии, механизме, произведении искусства.

            Другое дело - нравственные проблемы. Их - бесчисленное множество. Сколько людей, предметов и явлений - столько и нравственных проблем. И сложнейшие из них - между людьми. Человек бесконечен, а наши возможности решать проблемы - ограничены, поэтому максимум, на что мы можем рассчитывать в отношениях с другими людьми, - это компромисс. Большинство компромиссов нам ничего не стоит; мы привычно, не задумываясь, находим общий знаменатель с человеком, который нас не интересует, с которым лишь случайно свела нас судьба. Следовательно, речь идет о конфликтах с людьми, которые находятся на нашей территории; либо мы - на их.

            Постоянная общность территории есть в трех случаях: 1) семейном, 2) производственном, 3) социальном (малая группа - например, соседи по дому; большая группа - социальное неравенство; еще больше - национальный вопрос).

            Чтобы не было конфликтов, достаточно соблюдать главное нравственное правило: отдавать. И подавляющее большинство людей живут по этому правилу. Либо хотят по нему жить. Ведь в него укладывается вся общечеловеческая мораль! Но, увы, есть очень много людей, установка которых противоположная: брать, хапать, грести под себя. Лидер среди них - "черный человек"; масса, которую он ведет, - обыватели их идеал - потребление. Каждый из этих обывателей готов захапать хоть весь мир, но силенок у них мало, унести они могут - совсем ничего. Да и страшно! Страшно надорваться, страшно получить по рукам. Ах, как же они завидуют "черному человеку", его силе и наглости! Они не могут, как он, но охотно бегут за ним, подражают, стараются жить по его программе. Правда, при этом, чтобы не болела душа, приходится постоянно практиковаться в облагораживании зла, но в этом они быстро достигают больших успехов. В какой-то момент возникает ощущение (у них - тоже), что они сравнялись со своим образцом - стали "черными людьми", но достаточно им потерпеть серьезную неудачу, тем более - крах, как их совесть обнажается из-под обломков потребительской брони огромной кровоточащей раной. А вот у "черного человека" так не бывает никогда. Собственный крах приносит ему мазохистское наслаждение - ведь это тоже разрушение! - и он бросается с топором и факелом на новые подвиги с еще большей энергией.

            Значит, конфликт возникает оттого, что гусеница объедает лист - и он умирает.

            Нельзя брать ниоткуда, ни за чей счет, никому не причиняя зла. И как ни облагораживай это зло - раньше или позже, а за это удовольствие придется платить.

            Вот мы и выяснили обе категории людей, приходящих к мудрецу:

            1) Те, чья целостность была разрушена извне (они "жили по совести" - отдавали);

            2) Те, чья целостность была разорвана изнутри (это экологический феномен: только гребя под себя, только потребляя - оставляешь вокруг себя смертоносную пустыню; как бы старуха ни вознеслась, ее судьба - остаться с разбитым корытом).

            Первых ведет к мудрецу обида, вторых - раскаяние.

            Как мы уже говорили, мудрец не жалеет и не судит.

            Крах человека (отрицательные эмоции!) всегда сопровождается истощением энергопотенциала. Истощением до такой степени, что это может закончиться неожиданным угасанием ("ведь был такой молодой! - и вдруг умер..."), самоубийством, метастазированным раком. Но даже если до этого не дошло - он все равно уже не способен видеть свою задачу: как восстановить разбитую целостность.

            Он переживает задачу как боль. А боль можно понять, лишь переведя это чувство в мысль, - что стоит, как вы знаете, немалых энергетических затрат.

            Мудрец видит задачу страждущего сразу. А увидеть задачу для него равнозначно получению ответа. Это делается просто: своей культурой мышления он отделяет от скалы Истины кусок, который абсолютно точно закрывает рану страждущего, восстанавливая целостность.

            Значит, он не утешает - морализаторство ему чуждо; он не врачует - это может сделать только сам человек. Он задает способ действия. И страждущий не сомневается в этом совете, потому что как бы ни был мал энергопотенциал, но разглядеть, что в совете мудреца - Истина, - способен каждый.

            Для каждого человека - единственные слова, индивидуальный способ действия.

            Вот почему советом мудреца не может воспользоваться никто другой. То, что для страждущего - Истина, для других будет в лучшем случае Правдой, а скорей всего - банальностью. Вот почему после мудрецов не остается ничего, кроме восторженной памяти спасенных ими людей.

            Мы судим о людях по следам, которые они оставили на глине жизни. По продуктам их деятельности.

            Продукт деятельности мудреца - слово.

            Что мы знаем о нем?

            Оно - Истина; но истина не всеобщая, а точно адресованная; истина, восстанавливающая конкретную целостность - ЭПК страждущего.

            Следовательно, в этом слове должен быть колоссальный энергопотенциал (ведь чтобы целостность разладилась, ее нужно прежде всего энергетически истощить). Если подумать - в этом слове должен быть ключ и к восстановлению психомоторики: ведь мышцы могут нарастать, лишь когда есть скелет! Наконец, какая же новая целостность без новой критичности? Как человек, не имея ее, поймет (даже владея спасительным для себя способом действия), где границы дозволенного?..

            Значит, Истину, воплощенную в слове мудреца, можно представить в виде зерна новой ЭПК.

            Вся его энергия сконцентрирована в этом слове. Вся его культура мышления. Вся жизнь. В одном слове. В каждом.

            А если учесть, что оно абсолютно точное и единственное, то можно считать, что мудрец указывает ту самую точку опоры, с помощью которой вчерашний отчаявшийся, изломанный, сброшенный в ничтожество человек может перевернуть землю.