О мальчике, который умел летать, или путь к свободе - Клименко Виктор - Страница 124

            Ребенок без игры немыслим. Если ребенок не играет, значит, его оперативный энергопотенциал весь брошен на борьбу с неким явным или тайным недугом. Но вот ему стало чуть лучше - он потянулся к машинкам, куклам, кубикам, карандашу - и что-то делает. Что при этом происходит? - Развивается психомоторика. Зачем это необходимо? - Чтобы формировался механизм, который будет переваривать оперативный энергопотенциал. Чем лучше сконструирован и сделан паровоз, тем быстрее и тяжелее составы он может тащить. Чем успешней игра развивает психомоторику, тем больше свободы имеет развивающийся оперативный энергопотенциал.

            Но вот ребенок становится отроком (напоминаем - речь идет о тех, кого течение жизни несет по второму этажу). Его развитие по-прежнему (оценим на глазок - 90%) зависит от его игр. Он стал старше - игры другие; но задумывались ли вы - чем они другие? и почему - другие?

            Просто - стал старше - еще не аргумент. Раб тоже играет, тоже взрослеет, но смысл его игр не меняется: 1) он играет стереотипами (классика: карты, домино),

            2) на результат,

            3) чтобы укрепить раковину (убить время).

            Отрок на втором этаже отличается от отрока-раба и по количественным, и по качественным показателям. Количество (разумеется, - оперативного энергопотенциала) обусловлено развитием психомоторики. Качество обусловлено пережитым возрастом граций, после чего - как магнитная стрелка на север - он постоянно сориентирован на гармонии. Во что же играет он?

            1) Он играет гармониями,

            2) ради процесса игры,

            3) чтобы ничего не менялось.

            Критичность отрока-раба нацелена на перестройку. Он отрекся от прежних ценностей, но покидать обрыдлую раковину не спешит - страшно.

            Пользуясь своею критичностью, он постепенно, блок за блоком, заменяет стереотипы прежней раковины (построенной с подачи взрослых) новыми стереотипами. Вы полагаете - более соответствующими его самости? Как бы не так! Ведь у него нет ничего своего, значит, и новые стереотипы он получает из чужих рук - из стаи.

            Критичность отрока на втором этаже нацелена на гармонии.

            Получив прекрасную меру (он сам в возрасте граций), критичность этого ребенка за 2-3 года, оставшиеся до отрочества, привыкает работать с гармониями. Означает ли это, что стереотипы для нее становятся неприемлемыми? Нисколько! Пока психомоторика успешно справляется с растущим оперативным энергопотенциалом, критичность хотя и кривится иногда, но ест что подадут: ее не спрашивают! Зато когда наступает известный вам момент разладки координации движений и психомоторика начинает делать одну ошибку за другой, тут уж к плите становится критичность и заявляет: "вот это - стереотипы; они - несъедобны; ты, психомоторика, пыталась нас ими кормить - оттого и несварение; теперь же все блюда мы будем готовить только из гармоний."

            От чего зависит набор приготовленных блюд? Вы скажете: от мастерства повара. Ответ неверный. От мастерства зависит качество блюд, а набор зависит от того, какие продукты у повара были.

            Игры, в которые играет отрок на втором этаже, зависят не от его кругозора, не от его воспитанности, не от его самости. Они зависят от гармоний. Точнее - от одного единственного чувства гармонии, которое за 2-3 предшествовавших года окрепло в нем - и теперь диктует ему поведение. Где? Если поведение - значит, в социуме. Вчерашний ребенок вырос, его контакты с окружающим миром стали сложными. Ближний социум, залепивший его стереотипами, стал тесен ему, эта детская одежка трещит на нем по всем швам, а одежды на вырост ему никто не предлагает. Он чувствует себя неловко, он чувствует себя непонятым. Протестовать - страшновато: не позволяет оперативный энергопотенциал. Остается одно: спрятаться. И он прячется в игру.

            Из всех игр, которые осваивает отрок на втором этаже, мы вам покажем четыре - как мы полагаем, основные. Четыре скульптора, которые месят эту глину, а затем лепят вместе. Лепят судьбу. Которая зависит от того, успеют ли они вылепленную человеческую душу поставить в огонь. Если успеют, если пламя обожжет многозначную глину, - все, западня сработала, развитие закончилось. Течение еще протащит отрока и до третьей западни (он и там хлебнет свое), но там судьба будет только расписывать яркими красками гармоничный сосуд, который сработали четверо скульпторов.

            Если же течение, мощность которого зависит от оперативного энергопотенциала отрока, успеет протащить слепок мимо печи, его ЭПК будет развиваться с ним на всю жизнь, но это будет память-иммунитет.

            При нормальном энергопотенциале этот иммунитет будет работать безотказно, при сниженном энергопотенциале он станет слабеть, при резком спаде - исчезнет совсем, и тогда взрослый человек, не имея сил взглянуть в лицо действительности, будет спасаться пережитыми (и освоенными) в отрочестве играми.

            Вот эти игры:

            1. Воображение. 2. "Летучая мышь". 3. Хитрость. 4. Счет-расчет.

            Цель игры - в ней самой; она не создает никакого продукта. Но ценность ее необычайно велика, потому что

            - игра является катализатором, благодаря которому самая тяжелая работа делает себя сама;

            - игра является инструментом, который позволяет сохранить оперативный энергопотенциал, если его недостаточно, чтобы разглядеть достойную действия цель (дискомфорт);

            - игра является последним укрытием от дискомфорта, если нет других способов, чтобы от него спастись.

            Игра с наивысшим КПД (игра-катализатор) работает на третьем этаже (игра для созидателей), игра-инструмент - на втором, игра-укрытие - на первом (игра для рабов).

            Если до второго энергетического кризиса (8 лет) малыш и ребенок, играя, находились в ЭПК - контакте с конкретным предметом (и человеком), то теперь, во время кризиса, при дефиците оперативного энергопотенциала (пока что временном) отрок вынужден избегать контактов. Что он и делает с помощью четырех игр.

            1. Воображение - величайший обманщик. Оно обманывает и тех, кто "воображает" (проще говоря - фантазирует), и тех рабов, которые наблюдают этот процесс со стороны. Почему именно рабов? Потому что для них эта игра образами не представляет опасности - вот они и оценивают ее положительно. Потребителя плоды чужого воображения оставляют равнодушным, поскольку энергопотенциал этих плодов мнимый, значит, от них нечего взять. Для созидателя плоды чужого воображения - просто шум.

            Воображение - игра памяти. Как при повороте калейдоскопа из одних и тех же элементов складываются все "новые" узоры (это механический, случайный подбор; гармония узоров возникает не выявлением сущности, а благодаря фокусу зеркальной симметрии), так и память нанизывает на случайную нить бусинки из подсознания. Конкретного предмета у этой работы нет; затрата энергии - минимальна; эти затраты компенсируются положительными эмоциями от игры воображения. Следовательно, это как бы вечный двигатель, который может обслуживать только сам себя, но едва в него попадет хотя бы песчинка из реального мира - тут же останавливается.

            Притягательная сила воображения в том, что человек им самоутверждается. Благодаря воображению он убеждает себя: "я ничем не хуже!" Благодаря воображению он выставляет себе самые высокие оценки. Благодаря воображению он может представить себя живущим "нормальной" (соответственно уровню его идеала) жизнью. Но ведь за все приходится платить! И когда потом он переживает боль от падения на реальную землю - это не "так случилось", это плата за бездеятельность. Пловца, который перестает грести, относят к стремнине течения, где обстоятельства менее подвластны ему (иначе говоря - он попадает в полную зависимость от социума).

            Воображение - имитация действия.