Ведьмы из Эсткарпа - Нортон Андрэ - Страница 32

Убрать руки он решился, лишь когда заметил, что губы ведьмы перестали шевелиться. Лицо Олдис порозовело, полуоткрытый рот увлажнился, она смотрела перед собой невидящими глазами, пока ведьма не сняла с ее колен доску и жаровню. А потом женщина из Эсткарпа взяла получившуюся лепешку, раскрошила ее в квадратик белой ткани и подала своей гостье.

— Добавишь щепотку ему в еду или питье, — голос ведьмы стал безжизненным, говорила она как смертельно усталый человек.

Олдис резко схватила сверток, засунула за корсаж платья.

— Будь уверена, я использую его правильно! — По пути к двери она подобрала плащ. — Я сама назначу цену.

— Конечно, госпожа, конечно.

Олдис вышла, а ведьма стояла, опершись рукой на спинку кресла, словно нуждаясь в опоре. На лице ее отражалась усталость вместе с недовольством, даже со стыдом, будто, пусть из лучших побуждений, она воспользовалась нехорошим средством.

5. Трижды вне закона

Руки Кориса двигались в ровном ритме, полируя лезвие топора медленными движениями шелковой тряпки. Сокровище свое он затребовал сразу же, как только вернулся, и теперь, усевшись на подоконник, держал его на коленях и толковал:

— …влетел он, словно по пятам его гнался отряд из Колдера, и врезался прямо в сержанта, а тот расплескал полчаши вина, за которое платил я, и потому собрался выпустить парню кишки. Тот лишь визжал и хватался за него. Клянусь всем, что мы узнали в Карее, во всей этой мути есть доля истины.

Саймон глядел на двух остальных собеседников. Он и не ждал, что ведьма чем-то выдаст свое удивление или знакомство с этой историей. Но извлеченному ею неведомо откуда юнцу не по плечу было подобное самообладание. Слишком уж невозмутимым он казался. Всякий, кто привык скрывать свои чувства, непременно выказал бы удивление.

— Понимаю, — Саймон перебил капитана, — эта история вовсе не муть для вас, госпожа. — После той сцены с Олдис часом раньше он не мог сдержать опаски. Если она почувствовала его осторожность, то не подала виду.

— Хунолд мертв на самом деле, — прямо отвечала она, — и умер он в Верлене, а госпожа Лоис исчезла с лица земли. Это правда, капитан, — обратилась она скорее к Корису, — а то, что все вышло в результате набега из Эсткарпа, — конечно, сущая ерунда.

— Уж это я и сама знаю, госпожа. Так мы не воюем, но, быть может, за этим рассказом что-то кроется. Я забыл спросить: на рифы Верлена кроме нас волны не вынесли никого из гвардейцев Эсткарпа?

Она покачала головой.

— Насколько мне ведомо, капитан, только ты и твои спутники вырвались живыми из Сулкарфорта.

— Но эту болтовню будут передавать, и она станет основанием для вторжения в Эсткарп, — нахмурился Корис. — Герцог весьма ценил Хунолда. Не думаю, чтобы он легко примирился с его смертью, тем более что она окутана подобной тайной.

— Фалк! — Имя это вырвалось из уст Брианта, словно стрелка из самострела. — Эта история оправдывает Фалка? — Теперь на бесстрастном лице юноши появилось выражение. — Но тогда ему пришлось расправиться и с Сириком и с Владетелем Дуарте. Похоже, Фалку пришлось потрудиться.

Этот щитоносец знает столько подробностей, можно подумать, он сам принимал в этом участие, подумал Саймон.

— Только что прибыл вестник с моря. Он говорил то же самое, я слышал.

— С моря! — ведьма вскочила, золото и пурпур ее одежд всколыхнулись. — Фалка Верленского нельзя считать простаком, но быстрота, с какой все происходит, стремление выудить выгоду при малейшей возможности припахивает большим, чем просто желание Фалка оградить себя от мести Ивьена!

В ее темных глазах бушевала буря, она холодно оглядела троих… будто даже их причисляла к врагам.

— Это весьма не нравится мне. Всякой небылицы из Вердена ждать следует: Фалк должен угостить Ивьена каким-нибудь оправданием, если не хочет, чтобы воины герцога обрушили ему на голову собственные же башни. И он, безусловно, способен пустить кровь Дуарте и Сирику, чтобы прикрыть собственные грешки. Но слишком уж быстро, слишком логично все происходит! Могу поклясться…

Она расхаживала взад и вперед по комнате, алая юбка колыхалась:

— Мы — повелительницы иллюзий, но перед лицом самой Силы Эсткарпа я поклянусь, что шторм был настоящим! Разве что колдериты овладели законами природы… — Она резко остановилась, рука ее метнулась ко рту, словно сожалея о сказанном. — Если они достигли уже такой власти, — прошептала она, — впрочем, не думаю, что им уже по силам передвигать нас туда или сюда! И в это я не смею поверить! И все же… — Она вихрем повернулась к Саймону: — Брианта я знаю, что он делает и почему — мне понятно. Но ты… человек из туманов Тора, тебя я не знаю. И если ты скрываешь что-то, быть может, мы сами навлекли на себя нашу погибель.

Корис перестал полировать топор. Тряпка упала на пол, руки сомкнулись на топорище.

— Его проверяла Хранительница, — проговорил он примирительным тоном, бросив на Саймона оценивающий взгляд, словно перед поединком.

— Да! — согласилась Дева Эсткарпа. — Невероятно, что власть Колдера над человеком можно скрыть так, чтобы мы не почувствовали этого. Они могут укрыть свою власть, но сама пустота их защиты заставит нас заподозрить нечистое! Остается последняя проверка! — Она расстегнула платье на шее и достала с груди тусклый камень, вывезенный из Эсткарпа, стянула через голову цепочку и протянула Саймону, приказала:

— Бери!

Корис вскрикнул и спрыгнул с подоконника. Но Саймон взял камень в руку. Сперва он показался ему холодным и гладким, как простой полированный камень, а потом начал теплеть, нагреваясь с каждой секундой. Но тепло не обжигало, не причиняло боли рукам.

— Я знала! — раздался ее грудной шепот. — Ты не из Колдера, конечно, не из Колдера, иначе ты не смог бы держать в своих руках огонь Силы и не обжечься. Приветствую тебя брат в Силе! — И снова она начертала в воздухе знак, вспыхнувший огнем и вновь померкший. А потом взяла у него камень из рук и водворила на прежнее место, под платье.

— Но он мужчина! Настолько внешность не изменить, да и нас в бараках не проведешь, — заговорил Корис. — Как может обладать Силой мужчина?

— Это мужчина не из нашего времени и пространства, а что возможно в иных мирах, мы не знаем. Теперь я могу поклясться, что он не из Колдера. Быть может, именно против него не смогут они устоять в последней битве. Но теперь мы должны…

Беседу внезапно прервал раздавшийся в стенке сигнал. Саймон и Корис с готовностью глянули на ведьму. Бриант вытащил самострел.

— Калитка в стене, — сказал он.

— Сигнал правильный, но время не то. Ответь, но будь наготове.

Он уже выходил из комнаты. Корис и Саймон поспешили следом к двери в стене сада. Выйдя из мертвящей тишины за толстенными стенами странного дома, они услышали в городе шум. Этот шум был смутно знаком Саймону, вне сомнения, он уже слышал подобное. Корис казался озадаченным.

— Толпа! Рычание преследующей жертву толпы!

Саймон, припомнив кровавый ужас собственного прошлого, отрывисто кивнул и поднял свой самострел, чтобы поприветствовать нежданного гостя, кем бы он ни оказался.

Ошибиться в происхождении человека, что стоял, опершись о дверь, было трудно. Кровавая рана не мешала признать в нем уроженца Эсткарпа. Едва шагнув, он покачнулся вперед, и Корис подхватил раненого, не позволив ему упасть. И тут на них буквально обрушился неожиданный взрыв, что сотряс и землю и воздух.

Человек в руках Кориса шевельнулся, улыбнулся и попытался что-то сказать. На мгновение утратив слух, они не слышали его. Бриант захлопнул дверь и закладывал засовы. Саймон и капитан повели обвисавшего между ними беглеца к дому.

Он успел прийти в себя настолько, что даже поприветствовал рукой вышедшую навстречу ведьму. Отмерив некоторое количество синеватой жидкости, она поднесла чашку к его губам.

— А господин Вортимер?

Раненый с облегчением откинулся назад в кресле, куда его только что усадили.