Ведьмы из Эсткарпа - Нортон Андрэ - Страница 43

Оставалось прежде найти питье и пищу, а потом понять, где он, в какой части города.

Саймон обнаружил дверь на лестницу, выходившую, как он надеялся, на улицу. Застоявшийся воздух здесь был густо насыщен знакомым запахом тлена. Он уже догадался, откуда взялся запах, и заколебался — уж очень не хотелось идти мимо его источника.

Но дверь была только одна, и приходилось спускаться, здесь окна не были закупорены и на каждой площадке бледнели пятна света. Попадались и двери, но Саймон не открывал их, ему казалось, что этот отвратительный запах сильнее возле дверей.

Еще один пролет вниз, и перед ним оказался зал, заканчивающийся широким порталом, эта дверь наверняка вела на улицу. Здесь Саймон осмелился оглядеться и в каморке отыскал наконец каменные сухари — обычный хлеб воина Эсткарпа — и банку еще не испортившегося под плотной крышкой варенья. Прогнившие остатки прочих припасов свидетельствовали, что за едой сюда не заглядывали уже давно. Из трубки в раковину потекла вода, и Саймон сперва напился и лишь потом с волчьим аппетитом набросился на еду.

Есть было трудно, несмотря на голод, — вонь липла и к пище. И хотя Саймон побывал пока лишь в одном доме вне цитадели, все давало основание считать, что за исключением сердцевины крепости Сиппар был городом мертвых. Колдериты безжалостно расправились с теми из покоренных, в ком не нуждались. И не просто убили, а бросили всех непогребенными в собственных домах. Чтобы предостеречь горсточку уцелевших от сопротивления? Или просто потому, что им была безразлична участь этих людей. Похоже, наиболее вероятным было последнее, и странное чувство родства с плосколицыми захватчиками навсегда покинуло его сердце именно в этот момент.

Весь хлеб, который удалось найти, Саймон прихватил с собой, еще взял бутыль с водой. Как ни странно, ведущая на улицу дверь оказалась заложенной изнутри. Быть может, жители этого дома заперлись и перебили друг друга? А может, их просто заставили умереть, как заставили его бросаться с крыши.

Улица была по-прежнему безлюдной, как он заметил еще с крыши. Но Саймон все-таки жался поближе к стенке, вглядывался в любой затененный вход, в боковые улочки на перекрестках. Все двери были закрыты, вокруг не было ни малейшего движения, и он шел вперед, в порт.

Он уже понял, что все двери окажутся заложенными изнутри, а в домах будут лишь мертвецы. Когда постигла их смерть?.. Сразу, как только колдериты явились в Горм, чтобы поддержать амбиции Орны и ее сына? Или, может быть, через годы после бегства Кориса в Эсткарп, когда остров оказался отрезанным ото всех людей? Впрочем, знать, как именно произошло все это, было важно разве что для историка. Теперь это — город мертвых… Мертвых телом — здесь и мертвых духом — там, в цитадели. Только колдериты, быть может, по-своему мертвые, поддерживали в нем иллюзию жизни.

По дороге Саймон запоминал улицы и дома. Горм теперь можно освободить, лишь разрушив гнездо в центре, — он был уверен в этом. Но ему показалось, что колдериты все же допустили ошибку, оставив эту безжизненную пустошь вокруг. Если только где-нибудь в эти стены не были встроены тайные устройства и сторожевые приборы, проникнуть в город с берега не составляло труда.

Впрочем, не следовало забывать рассказы Кориса о разведчиках, которых Эсткарп годами засылал на остров, да и собственный опыт капитана, наткнувшегося на таинственную преграду. Столкнувшись уже с оружием Колдера, Саймон не сомневался в ее существовании. Лишь он один смог вырваться из их логова и этих серых залов, с его крыши… Колдериты не пытались преследовать его, оставалось надеяться, что, по их мнению, с ним покончено.

Но все-таки, пустынный город едва ли был заброшен и за ним не следили. И поэтому он пробирался к причалам, по-прежнему крадучись. В порту еще были корабли — измочаленные бурями, выброшенные на берег. Гниющие снасти были спутаны, борта побиты и поломаны, иные суда полузатонули — только верхние палубы их выступали еще над водой. Все они уже многие месяцы, а скорее и годы не выходили в море!

Саймон поглядел на синеющие за бухтой земли. Если этот мертвый город и вправду Сиппар, а сомневаться в этом не приходилось, значит, перед ним рукой протянулась та полоска земли, на которой захватчики построили Иль… Рука эта заканчивалась пальцем, а когтем на нем был Сулкарфорт. Раз твердыня торговцев пала, было весьма вероятно, что весь полуостров уже принадлежит колдеритам.

Если бы только ему удалось найти пригодную лодчонку, Саймон взял бы тогда курс на восток, путь этот был более длинным — вдоль стенки бухты-бутылки к устью реки Эс… в Эсткарп. И его все мучило сознание того, что время теперь работает не на него.

Легкое суденышко удалось отыскать в ангаре. Моряком Саймон никогда не был, но все-таки постарался убедиться, что лодка не затонет на полпути. Подождав до полной темноты, он спустил ее на воду и взялся за весла… Морщась от причиняемой синяками боли, он старательно выгребал между гниющими корпусами кораблей Гормского флота.

И лишь когда они остались далеко позади, он буквально лбом врезался в щит, охранявший колдеритов. Не слыша и не видя ничего, Саймон свалился на дно лодки, прижав руки к ушам и зажмурив глаза, чтобы хоть как-то оградиться от безмолвного звука и невидимого света вдруг брызнувших из какого-то уголка его собственного сознания. Он уже успел подумать, что познал всю мощь колдеритов, но эта новая битва в мозгу была еще отчаяннее.

Минуту ли, день ли, год ли провел Саймон в этом облаке? Ошеломленный и оглушенный, он так и не понял этого. Он лежал на дне лодки, парус лениво шевелил ветерок. Горм остался позади, темный и мертвый, освещенный луной.

Еще до рассвета Саймона подобрал береговой патруль из Эса, к тому времени он уже пришел в себя, хотя последнее испытание, похоже, оставило на разуме его такие же синяки, как и падение с крыши на теле. Меняя коней на станциях, он поспешил в столицу Эсткарпа.

Там, в крепости, в той же самой зале, где впервые увидел Хранительницу, Саймон доложил военному совету о всех своих приключениях в Горме, обо всем, что узнал он о колдеритах. Перед ним сидели офицеры гвардии и все те же бесстрастные девы. Он говорил, но все время искал взглядом среди них ту, единственную, но не находил.

А когда он закончил и ответил на немногие вопросы и стиснувший зубы Корис с каменным лицом выслушал его слова о городе мертвых, Хранительница движением руки поманила к себе одну из дев.

— А теперь, Саймон Трегарт, возьми ее за руки и думай о человеке в шапке, вспоминай все, и его лицо и одежду, — приказала она.

Хотя в этом, на его взгляд, не было ни малейшего смысла, Саймон повиновался, внутренне усмехнувшись. — Ну кто ослушается дев Эсткарпа?

И он взял ведьму за прохладные сухие ладони и постарался представить серое одеяние, странное лицо, верхняя часть которого не соответствовала нижней, металлическую шапку и выражение силы на этом лице, и оторопь от его неожиданного сопротивления, а потом руки ее скользнули вниз, и Хранительница сказала:

— Сестра, ты видела? Ты можешь придать форму?

— Я видела, — ответила дева. — И тому, что видела, могу придать форму. Саймон отразил его Силой в этом поединке двух воль, и впечатление останется надолго. Хотя, — она глянула на ладони, шевеля пальцами, словно разминая их перед делом, — сможем ли мы использовать подобный прибор. Уж лучше бы в нем текла кровь.

Объяснений не последовало, задавать вопросы не дали возможности… Когда совет закончился, Корис подошел к нему и проводил в казарму. Оказавшись снова в той же комнате, где он жил перед отправлением в Сулкарфорт, Саймон твердо спросил капитана:

— А где госпожа? — Это было ужасно — не знать ее имени, не сметь назвать его; эта странность ведьм все больше раздражала Саймона. Но Корис все прекрасно понял.

— Проверяет приграничные посты.

— Она вне опасности?

Корис пожал плечами:

— Ну кто из нас в безопасности, Саймон? Только знай, Девы-властительницы не рискуют по пустякам. Они хранят в себе Силу и власть. — Он подошел в западному окну, его лицо осветилось, глазами он словно бы искал нечто далекое за простиравшейся перед ним равниной. — Значит, Горм умер, — тяжко упали его слова.