Основная миссия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 115

Я улыбнулся:

- Молодцы! Сразу видно деловую хватку!

Кравцов в ответ тоже сверкнул зубами в улыбке:

- Ну ведь не совсем же тупые, тем более к отъезду давно начали готовиться, а появление англичан, просто чуть-чуть его ускорило и немного изменило маршрут. - сказав это, собеседник протянул руку и добавил - Вон, где дерево с сухой верхушкой, съезд с основной магистрали. Нам туда.

Кивнув, я притормозил, вписываясь в поворот и уже хотел было спросить, каким именно маршрутом Кравцовы изначально думали выбираться, как машину подбросило на выбоине и вместо вопроса, чуть было не прикусил себе язык. Выругавшись сквозь зубы, и сосредоточившись на рулении, я возмутился:

- Что за похабщина? Вот блин, Европа называется - шаг в сторону и по колено в дерьме!

Михаил, который подлетев вместе со всеми, приземлился на автомат Гека, шипя и по новой раскладывая вокруг себя тубусы гранатометов, пояснил:

- Сейчас эта разбитость закончится и выедем на грунтовку, которая идет через поля. Так до Линсона ближе всего получится. Просто если ехать дальше по шоссе, то большой крюк выйдет. А тут я, позавчера, на велосипеде, за час доехал…

- Понятно… Мне только вон те кюветы не нравятся. Если что - автобус не развернется.

- И что здесь может быть? Немцы ушли, союзники еще не пришли, местные по домам сидят.

- А - я махнул рукой - не обращай внимание. Это так - профессиональная паранойя.

Марат, слушавший наш разговор, хохотнул:

- Точно подмечено! Мне один знакомый летун рассказывал, что он, как нормальный человек, передвигаться уже не может. Куда бы не пошел, постоянно на землю смотрит и отмечает все камешки, веточки, кочки, пучки травы.

Я удивился:

- Почему на землю? Они вроде, через плечо каждые сорок секунд поглядывают…

- Так то истребители, а я про штурмовиков говорю. Вот такой и идет, взгляд не поднимая - все ориентиры пытается засечь. И ему уже разницы нет - в воздухе он, или на земле. А самое главное, что все остальные летчики полка, ведут себя так же.

- Да-а…долго народ еще будет очухиваться и к мирной жизни привыкать…

Мы помолчали, думая каждый о своем, а потом Кравцов, неожиданно сказал:

- Знаешь Илья когда я окончательно поверил твоим словам, про перемены в России?

Я пожал плечами:

- Когда тебя "кровавая гэбня" не к стенке поставила, а обедом накормила?

Мишка фыркнул:

- Нет. Когда этот самый обед принес пожилой ефрейтор, у которого помимо советских медалей, на гимнастерке был солдатский "Георгий", четвертой степени. Я ведь помню рассказы отца, как красные, к царским наградам относились… А тут вдруг в военной контрразведке встречаю человека, носящего награду Российской Империи! Честно скажу - был потрясен. Потрясен и обрадован! Ведь даже такая мелочь, может показать, насколько далеко зашли перемены в СССР!

Хе, услышав эти слова, я вспомнил как сам был потрясен, когда в "Правде" появилась фотография Буденного, на которой хорошо было видно, как среди советских орденов, очень органично разместились четыре солдатских "Георгия". И статья с постановлением СНК СССР служила словно пояснением к этому фото. До этого, царские награды за первую мировую войну, люди иногда носили, но разумеется явочным порядком. Командование этому не препятствовало, только комиссары, превратившиеся в последствии в политруков периодически вякали против, но и то, без души а так, чисто для проформы. А постановление Совета Народных Комиссаров все расставило на свои места. В нем говорилось о преемственности боевых традиций и создания должного уважения героям, громивших немцев в империалистическую войну. Говорилось, что подвиги, совершенные при защите Родины, остаются подвигами невзирая на существующий строй. И последней точкой постановления было то, что георгиевские кавалеры приравнивались к кавалерам ордена "Славы", со всеми вытекающими отсюда льготами. [Данный закон, в реальности, действительно рассматривался в 1944 году, но к сожалению, так и не был принят. Текст проекта: ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СНК СССР]

Нда, этот указ как и все остальные нововведения, был очень в тему. Но остальные все больше касалось мирной жизни, а здесь он напрямую относился к армии и я сам видел как седые солдаты, не скрывали слез радости, размещая свои крестики на гимнастерке, согласно статуту ордена. И теперь нередко можно было увидеть солидного старшину, полковника, а то и маршала, на котором, с левой стороны груди, поблескивали дореволюционные солдатские ордена.

Но я к этому уже привык, воспринимая как само собой разумеющиеся, а Кравцова получается, торкнуло по полной программе. Хотя, мне кажется, что при принятии постановления, среди прочих резонов учитывалась и такая реакция.

Поэтому сейчас, видя Мишкину взволнованность, я ухмыльнулся:

- И что тебя так удивляет? А насчет перемен… царские награды, это настолько их маленькая часть, что и говорить особо не о чем. Вот в Союз приедешь - сам все увидишь. Ты лучше расскажи, как вы жили после моего отъезда?

Кравцов, переключившись от впечатлившего его ефрейтора, на свою семью, начал говорить и под эту беседу, мы незаметно доехали до Линсона. На холме, перед въездом в город остановились. Первым делом, я поинтересовался у подошедшего Жана:

- Что слышно?

- Разное, но про Берлин ничего.

- Жаль…

Выплюнув сорванную травинку, я достал свой "Цейс" и присоединился к Марату, который уже внимательно оглядывал в бинокль раскинувшуюся перед ним панораму.

Мишка стоя рядом, показал пальцем:

- Вон, видите красная крыша, с флюгером в виде кораблика? Мы в этом доме остановились.

Кивнув, показывая что его слова приняты к сведению, я продолжал рассматривать улочки и дома маленького городка. Вроде все тихо и никаких следов пребывания посторонних, в виде трупов на улицах, беготни, или догорающих автомобилей, не видно. А видна как раз таки обычная гражданская жизнь, особенно главный ее показатель - тетки, спокойно идущие по своим делам и играющие детишки.

Кравцов, глядя из-под руки туда же куда и мы, поинтересовался:

- Вы что? Патрули союзников высматриваете?

Досадливо дернув плечом, я ответил:

- При чем тут союзники? С ними мы разойдемся, просто козырнув друг другу. Ну, если только они, при виде террор-группы, нашу униформу на сувениры не начнут вымаливать.

Михаил поднял брови:

- А если начнут?

- Если начнут… Хм, в моей оружейной коллекции есть один пробел, так что думаю - договоримся…Брр… - тряхнув головой избавляясь от заманчивого видения вороненого, с деревянными щечками "кольта М1911A1" [Автоматический пистолет 45 калибра состоящий на вооружении армии США], я вернулся к главной теме - Меня сейчас другое интересует - в штабе полка сказали, что последние бои в этих местах, они вели в основном с эльзасским фольксштурмом и остатками двадцать третьей гренадерской дивизии, в которую входил семидесятый полк СС. Фольксов и эсэсманов наши расколошматила в пух и прах, но мелкие группы гитлеровцев до сих пор, ночами, просачиваются за Маас… Народное ополчение уже конечно разбежалось, а вот эсэсманы…

Шмидт, прислушивающийся к разговору понимающе вставил:

- А съемдьесятый польк СС - этто потрасделение "Фаллония" ф котором польшиньство состафляют пельгийцы…

Кивнув, я поправил:

- Там разного европейского отребья хватало, но костяк, действительно - бельгийцы. И меня терзают смутные подозрения насчет того, что эти козлы после разгрома, на родину намылятся. Среди своих, им проще будет затеряться. Значит, они сейчас не в тутошних лесах прятаться будут, а на север уходить и поэтому, не исключена возможность встречи.

Марат, оторвавшийся от бинокля, выразил сомнение:

- Здесь, вряд ли пойдут - наши хоть и за рекой, но разведка местность контролирует. Да и днем из укрытий вылезать они ни за что не рискнут.

- Так о чем я и говорю - убедились что городок чист? Тогда - по машинам!

Рассевшись на свои места, мы начали потихоньку спускаться с холма, а потом, следуя указаниям Кравцова, поехали по узким улочкам городка, к нужному дому. В том, что Линсона война совсем не коснулась, я убедился сразу, так как при виде вооруженных людей, немногочисленный встреченный нами народ не стремился нырнуть в ближайший дом, а наоборот, останавливался и с интересом поглядывал на проезжающих. Наверное, пытались вычислить национальную принадлежность увиденных вояк. Только вряд ли им это удастся - на машинах опознавательных знаков нету, а на камуфляже эти знаки, тем более не предусмотрены. Но я не учел зоркости местной ребятни. Ехали мы медленно, и пацанва, умудрившись разглядеть зеленые звездочки на пилотках и фуражках, тут же завопила: