Основная миссия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 50

Радист, который уже закончил сворачивать рацию, кивнул и поднявшись двинул за мной в сторону второго НП, на котором уже почти час, мок в одиночестве Пучков.

Мне снился Гек, который восседая на "Ганомаге", через большой жестяной рупор рекламировал преимущества активного ночного прицела перед пассивным. Мол, и дальность действия у него гораздо выше и четкость изображения лучше. А чтобы полностью исключить демаскирующее тарахтение работы двигателя, который приводил в действие генератор, кузов БТР можно забить аккумуляторами и наблюдать за противником совершенно бесшумно, зато со всевозможным комфортом. Я, херея от идиотизма друга, громким шепотом требовал немедленно заткнуться и обещал набить морду, если он не уберет свой гроб на колесиках подальше от места засады. Но Леха только издевательски ржал в свой "матюгальник" и в конце концов сказав, что я ему надоел, вылил на подпрыгивающего возле "Ганомага" командира, целое ведро воды.

- Ап, ап!

Чуть не захлебнувшись, я рывком сел и спросонья ухватив лежащего рядом Пучкова за пятнистый загривок, подтянул его к себе, прошипев в недоуменно мигающие сонные глаза:

- Ты что, чудовище, совсем офонарел?!

Лешка, даже не пытаясь вырваться, растерянно пялился на сбрендившего начальника, а до меня постепенно доходило, что это все был сон. И разбудило меня вовсе не ведро воды вылитое орущим, зловредным лейтенантом, а собравшиеся в ручеек капли, которые бодро стекая с листьев, закончили свой путь на моей физиономии. Окончательно осознав это, я поправил сбившийся капюшон на Геке и неопределенно хмыкнул. Пучков, видя что командир прекратил буянить, осторожно поинтересовался:

- Сон хреновый?

- Ага…

Вытерев ладонью мокрое лицо, я огляделся. Дождь уже прекратился и появившееся солнце вовсю освещало лес, прокладывая между деревьев яркие полоски. Облака за те полтора часа пока мы кемарили, сдуло напрочь, поэтому ярко-синее небо обещало на сегодня отличную, теплую погоду. И это большой гут, а то пока спал - замерз как собака. Сейчас правда уже согрелся, но суставы скрипят один хрен. Потянувшись так, что позвоночник звонко прощелкал, я кивнул Жану, который уже несколько секунд торчал рядом и спросил:

- Как обстановка?

- Все тихо, командир. Поляки как влезли под землю, так больше не появлялись. Из воздуховода едой тоже не пахло, значит - они еще отдыхают.

- Понял. Что наши?

- Полчаса назад говорил с Шахом. У них тоже тихо.

- Ну и хорошо. Ты тут еще минут двадцать побди, пока мы сходим оправимся, а потом тебя сменим и тоже можешь поспать.

- Есть!

Еще раз кивнув Искалиеву я встал и закидывая автомат за плечо, приказал зевающему как бегемот Геку:

- Хорош нежиться. Пошли к ручью.

- К ближнему?

- Щаз! К ближнему пусть АКовцы бегают. А так как я с ними на одном гектаре и гадить не сяду, то идем к дальнему. - Пучков сделал удивленную морду, поэтому пришлось пояснить - Не хватало еще, чтобы нас со спущенными штанами какой-нибудь ранний птах из новопришедших застал. Заодно и разомнемся.

Лешка, удовлетворенный ответом согласно засопел и мы легкой трусцой поскакали в обход высотки, к большому ручью, находящемуся метрах в трехстах за холмом.

Когда все дела были закончены и я, отсторожив спокойную оправку подчиненного уже собирался возвращаться, Пучков, напяливавший в этот момент комбез, вдруг тормознулся, выглядывая что-то в свежей промоине образовавшейся после ночного дождя. Вниз, в овражек, где протекал ручей снова спускаться было лень, поэтому вытягивая шею, я поинтересовался:

- Чего ты копаешься?

Гек, еще с полминуты молча ковырялся в земле, а потом сполоснув руки вылез наверх и протянув мне ладонь, на которой лежал "смертник", сказал:

- Боец там наш. Давно лежит, видно с сорок первого - форма еще старая. От костяка почти ничего не осталось - звери растащили. Документов нет, зато медальон остался.

Взяв в руки черный пластмассовый пенал, я его раскрутил и попробовал вытряхнуть на ладонь лежавшую там бумажку. Она слегка подмокла и сразу не пошла, но осторожно подцепив ее ногтем, мне удалось вытащить рулончик, не порвав. Угу… снаружи синих пятен нет, значит писали не химическим карандашом и поэтому есть шанс прочесть, кого же мы нашли. При помощи иголки я развернул бумажку и с трудом разбирая расплывшиеся буквы, прочел:

- Голубцов Иван Никифорович. Красноармеец. Тысяча девятьсот двадцать первого года рождения. Занимаемая должность - снарядный. Уроженец Псковской области. Село… блин, непонятно… толи Гласовка, толи Власовка, толи вообще - Тарасовка. Ладно, позже разберемся.

Достав офицерский блокнот, я вложил находку между страниц, сказав:

- Сейчас пойдем обратно, пожуем, а потом вы со Змеем возьмете саперку у Жана и прикопаете парня по-человечески. Хотя бы что осталось, похороните.

Лешка согласно кивнул и взяв у меня пустой черный цилиндрик, закрутил крышечку на место, добавив:

- Этому Голубцову еще повезло. Документы в кадры сдадим, так хоть без вести пропавшим числиться не будет. А то сколько их таких по лесам да полям лежит - не счесть. Ведь тогда, когда отступали, не до похорон было…

Неопределенно хмыкнув я, молча повернулся и пошел к нашему НП. Мда… тогда действительно было не до похорон. Да и потом все как-то недосуг. Лет шестьдесят все руки не доходили у различных вождей, избранников и гарантов, отдать последний долг павшим солдатам. И неизвестно когда дойдут и дойдут ли вообще, так как новые войны подвалили и там тоже свои убитые и пропавшие без вести есть, на которых кстати так же махнули рукой…

Но Геку про это знать разумеется не надо. Ведь есть шанс что хоть в этом варианте истории все пойдет по-другому. Может, перестанет государство поворачиваться задницей к своим защитникам. Ведь должен же быть этому предел? Почему бы ему не настать сейчас? Тем более что этот предел сами люди могут обозначить. Да и я все силы к этому приложу…

От грустных размышлений меня отвлек вопрос Гека, который проходя мимо малинника сорвал несколько ягод и теперь, забросив их в рот невнятно поинтересовался:

- А чего ты на меня спросонья так набросился? В смысле - что приснилось, то?

Я ухмыльнулся:

- Да приснилось, как будто ты на фрицевском БТР подсветки целей, подкатил и в низинке встал. А потом еще орать начал, рассказывая, как замечательно устроился.

Лешка только хрюкнул, да и я вспомнив этот сон, сначала заулыбался, но потом, от внезапно пришедшей мыли чуть не сбился с шага. Блин! А может действительно - так? Окрыленный новой идеей я, когда мы пришли обратно, оставил Пучкова возле Жана, а сам порысил дальше - туда, где располагался НП Шарафутдинова. Марат как раз бодрствовал и увидев меня, сначала было вскинулся, но потом разглядев физиономию начальства, удивленно заметил:

- Ты чего бегаешь? Рации то уже включили…

Но я только отмахнулся и усевшись за вывороченным, полусгнившим березовым стволом, возбужденно сказал:

- Знаешь, мне кажется я понял, что за "барабан" эти орлы с собой притащили. Это действительно - фонарь "АА"! А в мешках - аккумуляторы. Поэтому они так тяжело шли! И в ящике сам прибор.

Шах только покивал на мою тираду и невозмутимо заметил:

- Угу… только зачем это все? Ну, поставили они эту бандуру - он на секунду задумался - хотя бы возле северной оконечности аэродрома, там где ельник. И что? До ВПП больше километра. До рулежных дорожек считай еще плюс метров двести. Про ангары, я вообще молчу. И что они рассчитывают там увидеть? Сам прилетевший самолет? Людей-то на таком расстоянии даже в танковый "ночник" не разглядишь. А главное - для чего? Ближняя зона будет оцеплена людьми Власика. И пусть про террор-группы поляки не знают, но даже с того расстояния на которое они рассчитывают безболезненно подобраться, ни один снайпер не сработает даже днем. А уж ночью… И кстати - от батарей вся эта конструкция проработает буквально несколько минут.

- Ой, ой, ой. Какие тут все умные собрались! А теперь слушай мою мысль: "ночник" они взяли для подстраховки. Ведь когда приземлится самолет с Верховным, то его не впотьмах встречать будут. Иллюминацию конечно никто устраивать не собирается, но пару выносных ламп точно поставят. И это не считая фонариков встречающих. До фронта считай восемьсот километров и поэтому сильно со светомаскировкой никто заморачиваться не станет. Тем более что освещение включится буквально на несколько минут, до тех пор, пока товарищ Сталин в машину не сядет. Поляки это учитывают. Но так же они учитывают и обострившуюся паранойю охраны, которая может просто запретить включать лампы и все тут. Поэтому и притащили дальнобойный "АА", чтобы при любых раскладах быть уверенными, в том, что прилетел не почтовик какой-нибудь, а именно самолет Главнокомандующего. Они это по поднявшейся суете поймут - которую, даже если света не будет в "ночник" разглядят…