Антология современного анархизма и левого радикализма. Том 1 - Цветков Алексей Вячеславович - Страница 91

Задумайтесь на минуту: ведь калликаки могли произвести на свет тайных хаотов, предтеч сексуальной революции, провозвестников Безделья. Подобно прочим монотонным ландшафтам (пустыням, болотам, морю), Пустоши до предела насыщены эротической силой — не столько врилем или органом[60], сколько апатией беспорядка, похотливостью Матери-Природы, как будто сама земля и вода здесь — один большой половой орган: плева, губчатая эрегирующая ткань. Мы хотим поселиться здесь. Может быть это будет охотничий или рыбачий домик с покосившимся дровяным сараем и нужником или разваливающийся мотель на закрытом хайвэе какого-нибудь округа или просто участок леса, где мы припаркуем два или три трейлера, спрятав их в соснах возле ручья или лесного озерца. Хорошо ли жилось калликакам? Мы это выясним.

А где-то мальчики мечтают о пришельцах из космоса, которые спасут их от семьи, возможно, попутно распылив родителей на элементарные частицы каким-нибудь инопланетным излучателем. Превосходно. НЕРАСКРЫТЫЙ ЗАГОВОР КОСМИЧЕСКИХ ПИРАТОВ-ПОХИТИТЕЛЕЙ! «ИНОПЛАНЕТЯНИНОМ» ОКАЗАЛСЯ ШИИТСКИЙ ПОЭТ-ФАНАТИК-ПЕДЕРАСТ! НАД СОСНОВЫМИ ПУСТОШАМИ ЗАМЕЧЕН НЛО! «ПРОПАВШИЕ МАЛЬЧИКИ ПОКИНУТ ПЛАНЕТУ ЗЕМЛЯ» - ЗАЯВИЛ Т.Н. ПРОВОЗВЕСТНИК ХАОСА ХАКИМ БЕЙ!

Ах, сбежавшие мальчики, вы — бардак и беспорядок, экстаз и лень. Тощие купальщики, вы — само мятежное детство. Ах, ваши коллекции лягушек, улиток и листьев бесподобны! Как прелестен блеск вашей мочи, когда вы писаете в лунном свете! Вам 11,12 или 13 — достаточно, чтобы очистить свою биографию от родительской скверны, школьного контроля, карьеры и телевидения. Приходите жить с нами в Пустошах. Мы станем выращивать местный сорт конопли на веревки, чтобы роскошно обставить свое жилище и вдоволь насладиться алхимическими соблазнами жаркого лета. Или лучше не будем делать ничего, кроме странных диковин — бомб Поэтического Терроризма и причудливых памятных знаков совместных удовольствий.

Мы будем кататься бесцельно на старом пикапе, рыбачить, собирать грибы и ягоды, лежать в тени деревьев и читать комиксы, есть виноград — вот и вся наша экономика. Таковы вещи сами по себе, если освободить их из-под стражи Закона, каждая молекула — орхидея, каждый атом — жемчужина для проницательного ума — вот и вся наша религия. Трейлеры устелены и увешаны персидскими коврами, лужайки поросли разнотравьем.

Шалаши, устроенные в развилках деревьев превращаются в деревянные звездолеты в июльской наготе полудня и тьме полночи, полуоткрытые звездам, влажные от теплого эпикурейского пота, поднятые в небо соснами и убаюканные ими. (Дорогой Пи-Эм, ты задавался вопросом о практически осуществимой утопии. Так вот она: это не постнуклеарная фантазия, не замки на лунах Юпитера — мы можем начать жить так хоть завтра, если, конечно, не останавливаться перед единственным аспектом правонарушения, обнажающим абсолютную власть табу в американском обществе, угрожающим самому его механизму и т.д. и т.п. Плохо дело. Для того чтобы следовать своим истинным желаниям, мы должны исповедовать не только искусство для искусства, но и преступление в целях преступления, бунт ради бунта. Аминь).

(Спасибо Беспощадному Жнецу и другим членом Си Фанско-го Храма Провидения за Ялу, Гано, Сила[61] и вовремя поданные идеи).

«Здесь я вынужден лишь вкратце упомянуть об этом любопытном явлении: спустя годы после того, как Япония погрузилась в ядерный хаос, традиционное увлечение образом сятихоко[62] проявило себя в популярном цикле фильмов про Годзиллу. Символические детали эволюции народного образа Годзиллы странным образом воскрешают традиционную для Японии и Китая тему битвы с амбивалентным созданием хаоса (в некоторых фильмах, таких как «Мотра» напрямую используются древние мотивы космического яйца, вселенского плода или кокона). Чудовище обычно приручается после того, как оно разрушит весь уклад цивилизации, причем обычно приручение происходит при специфическом посредничестве детей». — Жирардо, «Смысл Мифа в раннем даосизме: Тема Хаоса (hun — t'un)».

Один мой друг уверял меня, что в одном старом Храме Мавританской Науки (то ли в Чикаго, то ли в Балтиморе) он видел тайный алтарь на котором в обитом бархатом кейсе возлежала пара шестизарядных револьверов и черная феска. Возможно, что посвящение требовало от новоиспеченного Мавра убить, по крайней мере, одного полицейского. А как насчет Луи Линга? Был ли он предшественником Онтологического Анархизма? «Я презираю всех вас», — сказал он. Вряд ли эти сантименты ему на самом деле помогли. Этот парень подорвал себя в возрасте 22 лет только для того, чтобы не попасть на виселицу. Нет, мы идем другим путем. Полиция в нашем понимании — это стоглавая гидра, и каждая голова чудовища — один живой полицейский. Простое отсечение голов приведет только к дальнейшему росту твари до тех пор, пока она не станет достаточно велика, чтобы разом проглотить нас. Сначала убей Идею — взорви монумент внутри себя, и тогда, быть может, баланс сил изменится. Когда последний коп в нашей черепной коробке будет расстрелян последним утоленным желанием — возможно тогда даже пейзаж вокруг нас начнет меняться... Поэтический Терроризм выдвигает идею саботажа архетипов в качестве единственной тактики восстания, приемлимой в настоящее время. Но шиитские экстремисты готовы пойти дальше и любыми способами сокрушить полицию, айятолл, банкиров, палачей, попов и т.д. Поэтому мы считаем для себя возможным чтить даже «неудачи» их радикальных выступлений. Несколько дней без Империи Лжи достойны разумной жертвы; одно мгновение экзальтированной самореализации может перевесить всю жизнь обывателя-микроцефала, полную скуки и отупляющей работы. Но это мгновение должно стать нашим. И право нашей собственности на него может быть серьезно скомпрометировано, если мы пойдем на самоубийство только для того, чтобы удержать его. Поэтому наше почитание переплетено с иронией — у террориста обыкновенного мы предлагаем заимствовать не мученичество, а храбрость, самообладание перед лицом Порождений Хаоса, стремление к преступным и незаконным удовольствиям.

Ассоциация официально провозглашает себя уставшей от ожидания Конца Света. Последняя каноническая версия такого конца была придумана в 1945 году для того, чтобы держать нас в постоянном страхе перед самоуничтожением в огне атомного конфликта. Нас заставляли пресмыкаться перед кучкой политиков — наших супергероев, которые только и могли воспользоваться пресловутой «Красной Кнопкой».

Что означает тот факт, что мы изобрели способ полностью уничтожить жизнь на Земле? Да ничего особенного, в сущности. Мы всегда мечтали о подобном способе, как о средстве, снимающем с нас ответственность, навязанную нашими личными, индивидуальными актами смерти. Перестав верить в личное бессмертие, мы создали для себя новый великий символ. Вместе с уже упомянутыми диктаторами мы замираем при мысли о том, что все это низвергнется в Бездну вместе с нами.

Неофициальная версия современного Апокалипсиса между тем содержала в себе пафос сладострастного томления о Конце, о постнук-леарном Эдеме, где Выжившие (те же 144 000 Праведников из Откровения Иоанна Богослова) смогут окунуться в оргию двухполюсной истерии, бесконечного последнего и решительного боя с соблазнительным злом...

И вот перед нами встает призрак Рене Генона[63], смертельно бледного и с феской на голове (на манер Бориса Карлова в роли Ардиса Бея из «Мумии»), солирующего в индустриальной рок-группе. Мы слышим мрачные аккорды, возвещающие о гибели Культуры и Космоса: так извращаются изысканные фетишисты и патетические нигилисты, пытаясь превзойти друг друга в гностическом самоотвращении, являя лики фригидных интеллектоидов тех дней, когда «секса больше не будет».