В стране легенд - Маркова Вера Николаевна - Страница 55

55

Доктор Фауст

Легенда о чернокнижнике-маге докторе Фаусте, продавшем свою душу дьяволу, возникла в XVI веке в Германии и быстро стала известна в Англии и других странах.

Эта фантастическая легенда таила в себе великие возможности для искусства. Образ доктора Фауста всё усложнялся и вырос до титанических размеров.

Сначала появились в Германии народные кукольные комедии о докторе Фаусте, ученике его Вагнере, забавном слуге Каспере и демоне Мефистофеле. Они имели большой успех. Исполняли эти кукольные комедии и в Англии.

Замечательный английский драматург Кристофер Марло (1564–1593) создал драму «Трагическая история доктора Фауста». Его доктор Фауст — дерзкий, могучий ум, который отвергает средневековую схоластическую науку и ставит перед собой грандиозные цели, «чтоб равным стать отныне божеству». В помощь себе он берёт демонов, которые в конце концов губят его.

В XVI веке в немецком городе Франкфурте-на-Майне была напечатана книга Иоганна Шписа «История о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике». В ней собрано множество народных легенд о докторе Фаусте. Но, кроме фантастических рассказов, в книге содержатся популярные сведения о географии и астрономии. Фауст с помощью Мефистофеля совершает прогулку к звёздам, видит всю Землю с, высоты, посещает множество стран. Книга Иоганна Шписа — своеобразная научная фантастика того времени.

Фауст вызывает из глубины веков Елену, царицу Спарты. В эпоху Возрождения Елена была идеалом красоты античного мира.

«Бесконечно знаменательно это явление Прекрасной Елены в легенде о докторе Фаусте», — писал поэт Генрих Гейне.

Фауст пытается чудесным образом отыскать и воскресить потерянные творения греческих и римских классиков.

Великий немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832) написал гениальную драматическую поэму «Фауст». Это история человеческого духа, путём мучительных поисков восходящего к вершинам познания. В конце своей жизни Фауст приходит к мысли, что высшая цель жизни — деятельное служение народному счастью:

Вот мысль, которой весь я предан,Итог всего, что ум скопил,Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,Жизнь и свободу заслужил.Так именно, вседневно, ежегодно,Трудясь, борясь, опасностью шутя,Пускай живут муж, старец и дитя.Народ свободный на земле свободнойУвидеть я хотел в такие дни.Тогда бы мог воскликнуть я: «Мгновенье!О как прекрасно ты, повремени!Воплощены следы моих борений,И не сотрутся никогда они».И это торжество предвосхищая,Я высший миг сейчас переживаю.(Перевод Б. Пастернака)

Демон Мефистофель в «Фаусте» Гёте — язвительный и едкий циник, он ни во что не верит, но он как дух сомнения будит и тревожит человеческую мысль и тем самым против своей воли толкает её вперёд.

Вдохновленный поэмой Гёте, Пушкин создал «Сцену из Фауста» (1825). Один русский путешественник познакомил с ней Гёте, и тот послал Пушкину в дар своё перо, которым писал «Фауста».

Доктор Иоганн Фауст — лицо историческое. О встречах с ним (между 1507 и 1540 годами) свидетельствовали многие учёные-гуманисты. Есть документальные сведения, что Фауст учился в нескольких университетах и получал учёные степени.

Фауст много странствовал по Германии и другим странам. Побывал он, возможно, и при дворе французского короля Франциска Первого. Обладая широкими познаниями, Фауст в то же время был несомненно авантюристом и шарлатаном. Он выдавал себя за великого гадателя, мага и знахаря, пользуясь легковерием богатых и знатных людей.

То было время великого переворота в науке, когда она только начинала путём пытливых поисков освобождаться от фантастических домыслов и представлений. В глазах многих все учёные (особенно алхимики и астрологи) были чародеями, и ловкие шарлатаны пользовались этим. Но, наделив Фауста колдовской мощью, народное воображение вместе с тем возвеличило и поэтизировало его. Фаусту приписывали даже изобретение книгопечатания.

«Вера Николаевна[96] однажды утром проснулась и сказала: „Соня запиши. Я тебе прямо продиктую легенды. Мне приснилось, что мы с тобой пишем книгу „В стране легенд““. Она мне продиктовала основные сюжеты. Она была прекрасным специалистом по Средним векам. Вот так родилась эта книга. Объём работы был очень велик, и мы привлекли к работе ещё одного соавтора — мою подругу Нину Гарскую, мы написали книгу втроём…

Я дописала, пересказала для детей ещё несколько легенд. „Роланд в Ронсевальском ущелье“ по просьбе издательства я заменила на „Юный Роланд“, так как начинать большую книгу с мрачной легенды с гибели Роланда нам не хотелось. В новом издании есть новые вещи. Тогда Вере Николаевне не разрешили издать „Парсифаль“. Это самая мистическая легенда средних веков. Когда копьё пронзило тело Христа, распятого на кресте, кровь была собрана в чашу, и рыцари благородного ордена Монсольват бережно и верно хранят это копьё и эту святую чашу. Во времена, когда впервые издавалась эта книга, нам не удалось напечатать легенду о Парсифале. Сейчас она вошла в круг легенд. Это одна из центральных легенд.

Я переделала некоторые легенды, перередактировала их, потому что сначала Вера Николаевна предложила нам писать по народным сказаниям, а потом мы стали чаще обращаться к литературным вариантам. Не все дети, например, прочтут полностью Фауста Гете, но важно всё-таки чтобы они знали, кто такая Гретхен и какова её судьба. В чуть изменённом виде я ввела туда Гретхен. Мне кажется, что легенда от этого сильно выиграла. Хотя в основе этой легенды лежит очень древняя немецкая легенда о докторе Фаусте. Там были легенды и для кукольных театров, для простых театров, но Гретхен там не было. А без неё у современного читателя будет все-таки неполное впечатление от этой книги».

(из интервью с Софьей Прокофьевой)

«Дело в том, что сейчас издается много легенд: и про Робин Гуда, и про короля Артура. Но все они разобщены. А Вера Николаевна сумела охватить все страны Европы, все самые знаменитые легенды. В результате получилась антология, которая может стать отличным пособием для детей… Работа велась по оригиналам, поэтому в этой книге нет никаких искажений».

(из интервью с Софьей Прокофьевой)вернуться

96

В. Н. Маркова — жена отца С. Л. Прокофьевой после смерти матери.