Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 102

102

1909

Встречной

Они не созданы для мира.

М. ЛермонтовВо вселенной, страшной и огромной,Ты была – как листик в водопаде,И блуждала странницей бездомной,С изумленьем горестным во взгляде,Ты дышать могла одной любовью,Но любовь таила скорбь и муки.О, как быстро обагрялись кровьюС нежностью протянутые руки!Ты от всех ждала участья – жадно.Все обиды, как дитя, прощала,Но в тебя вонзались беспощадноОстрые, бесчисленные жала.И теперь ты брошена на камни,Как цветок, измолотый потоком.Бедная былинка, ты близка мне, —Мимо увлекаемому Роком!

Сентябрь – ноябрь 1907

Е. Т.

Кто глаза ее оправилВ завлекательный магнит?Вместо сердца камень вставил,Желтый камень хризолит?И когда в блестящем зале,Взор склонив, скользит она, —Словно искрится в бокалеЛедяной огонь вина!Смех ее – что звонкий голосРазыгравшихся дриад.Как на колос спелый колос,Косы сложены назад.Ах, я верю! в час, как щелкнетОградительный замок,И весь мир кругом примолкнет,Словно скромен и далек, —Что за радость к этим губкамГубы алчные склонить,Этим жгучим, острым кубкомЖажду страсти утолить!Да, я верю: в этом телеВзвивность синего огня!Здесь опасность, – в самом деле! —Чур меня! ах, чур меня!

1909

Начинающему

...доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит!

А. ПушкинНет, мы не только творцы, мы все и хранители тайны!В образах, в ритмах, в словах есть откровенья веков.Гимнов заветные звуки для слуха жрецов не случайны,Праздный в них различит лишь сочетания слов.Пиндар, Вергилий и Данте, Гете и Пушкин – согласноВ явные знаки вплели скрытых намеков черты.Их угадав, задрожал ли ты дрожью предчувствий неясной?Нет? так сними свой венок: чужд Полигимнии ты.

1906

Исполненное обещание

Романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского

1

Угрюм и грозен замок Твид.Он со скалой как будто слит,Как будто вырос из скалы.Гнездятся по углам орлы,От стен идет нагой отвес,Внизу синеет хвойный лес,И, недоступно далека,Змеится белая река.Владыка замка, Гуго Твид,Издавно бранной славой сыт.Добытым на войне добромС излишеством наполнен дом.Казне у Твида счета нет;С ним не тягается сосед,А Твид оспорит короля;Подвластны Твиду все поля,Твид – стар, но силен до сих пор;В его руке как гром топор;И Твиду старому вернаЕго прекрасная жена.Ее он девочкой увезНа свой незыблемый утес;Хранил года как ценный клад;Воспитывал как добрый брат,Чтоб после выбрать жениха;Берег от тайного грехаМеж верных слуг и старых дев;Но, божьей волей, овдовев,Назначил ей удел инойИ сделал пленницу женой.Гертруда вся – как сладкий сон.Туманной тенью углубленЕе лучистый взор; у нейЗвук голоса – как пенье фей,И россыпь золотых волос —Как кудри дев из мира грез;Она легка – как тихий снег,Ее беззвучен легкий бег,Ее шагов не помнит слух,Как будто мимо веял дух.Вся жизнь Гертруды, с ранних лет,Прошла, вдали от зол и бед,На неприступной высоте.Она лишь смутно, как в мечте,Знавала реки и леса;Ей ближе были небеса,Где тихо облака плывут,Где ночью ангелы поют,Да лики с сумрачных икон —Христа и вдумчивых мадонн.Она была страстей чужда,Людей не зная; иногдаЕй пел зашедший к ним певецО связи любящих сердец,Но внятней, чем любовный стих,Ей были жития святых.И, зная, как она живет,Легенды заживо народОб ней слагал, – и слух ходил,Что чудо ей господь явил.В своей молельне, в дни поста,Она усердно у крестаОдна молилась в поздний час,И слезы из прекрасных глазЛились Христу на язвы ног;И, вдруг, изваянный венокНад каменным святым челомРасцвел, как ветка под дождем!И верили, – что вся странаЕе мольбой охранена.

2

Шестые сутки в замке ТвидОгонь до полночи блестит.В восточной башне угловойГость водворился дорогой:Граф Роберт – Гуго давний друг.Один, без спутников и слуг,Обетом связанный своим,Идет он, скромный пилигрим,В одежде инока и босВ страну, где пострадал Христос.Граф Роберт смертный грех свершил.Он брата своего убилВ порыве гнева и с тех порПоднять не смеет скорбный взор.Не снят с души тяжелый грех,И граф не ведает утех.И чужд ему веселый пир,И грустен радостный турнир.В его душе клеймо одноРукой горящей возжжено;В его душе одна лишь страсть:Пред гробом господа упастьИ вымолить себе покой...Зачем же в башне угловой,Где думал вечер отдохнуть,Он медлит, позабыв свой путь?Граф Роберт – молод и красив.В его кудрях стальной отлив;Всегда он смотрит словно вдаль,Но затаив в себе печаль,Его глаза – как два клинка;Его слова, как облака,Меняют формы каждый миг;Но ярче и мудрее книгЕго обдуманная речь,Сердца разящая, как меч.С Гертрудой встретясь в первый раз,Не поднял Роберт темных глаз.То было поздно, в час глухой,На узкой лестнице витой,Где злые тени при огнеКачались грозно по стене.Промолвил он, лицо клоня:«Молись, святая, за меня!»И был встревоженной мольбойЕе ответ: «Господь с тобой!»Но день спустя, в такой же час,Опять вдали от чуждых глазОни сошлись. Был мрак уныл,Над черной бездной ветер выл,И в свете молнии – бледнаБыла Гертруда у окна.Шепнул смиренный пилигрим:«Твоей молитвой я хранимСегодня!» Но, смотря во тьму,Та не ответила ему.Когда же, в третий раз, опятьПришлось им вместе задрожатьНа башне перед ликом звезд, —С груди сорвал он черный крест,И пал к ногам ее, и ейСказал безвольно: «Будь моей!» —Сказал, и к ней лицом приник...И темен был безмолвный миг...Но вдруг, как солнце впереди,Ее ответ зажегся: «Жди!»