Ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко. Сказки славян. - Автор неизвестен - Страница 53

Кивает хозяин — ему эта гроза тоже крепко запомнилась.

— Невезучий я! — ведёт своё письмоносец. — Та гроза и град принесла. Узкой полосой град прошёл, и как раз моё поле выбило, всю пшеницу на землю положило, с грязью перемешало. Можно бы ещё поправиться, было чем. Да уж кому не повезёт, не везёт до конца! Вы вот, пожалуй, не поверите, а я правду говорю. Там, где наш огород прямо к реке спускался, стояла корявая старая верба, для всего нашего рода заветная, от деда-прадеда завещанная. Потому что было в той вербе дупло, а в дупле припрятаны деньги на чёрный день. Кто их первый из рода копить начал — не знаю. Однако ни дед мой, ни отец оттуда не брали. Ещё по силам да удаче добавляли, сколько могли. Невелико богатство, но кой-как поставить хозяйство на ноги можно было.

Дослушал хозяин до этого места, встал из-за стола и заходил по комнате. Ходит и слушает. А хозяйка чуть не плачет над чужой бедой.

— Погоревал я над пепелищем, потужил над выбитым полем и бросился к заветной вербе. Тут и увидел — до края моё невезение дошло. Поднялась от дождя река, подмыла крутой бережок, где верба росла, свалила её и унесла. Так вот я и остался ни с чем. Пришлось в письмоносцы наняться. А ночую пока у добрых людей, где вечер застанет. Далеко вперёд не заглядываю, что впереди, не загадываю. Как-нибудь да будет!

— Ну и у нас переночуй, — сказала хозяйка и постелила на широкой лавке.

Мигом заснул усталый письмоносец.

Тут хозяин дал жене знак, чтобы вышла в сени, сам за ней вышел и заговорил тихим голосом:

— Всегда тебе всё рассказываю, а тогда утаил. Помнишь, в ту грозу я старую деревину из реки выловил. Подсушил, распилил да дров наколол. А выходит, это и есть письмоносцева верба. Потому что в дупле я узелок с деньгами нашёл, и монеты там разные — и совсем старинные и поновей. Я молчком деньги припрятал, думал, сын со службы вернётся — ему будут. Жена так руками и всплеснула:

— Что же ты письмоносцу сразу не сказал, не обрадовал человека?

— Да вот с тобой посоветоваться хотел. Раз промолчал, теперь признаваться стыдно. Вот я как надумал: запеки ты деньги в пирог, а тот пирог мы ему в дорогу дадим.

Так и сделала хозяйка. Завела тесто, всю ночь спать не ложилась. Только светать начало — у неё пироги напечены. Один пирог, самый большой да пышный, в сторонке лежит.

Проснулся письмоносец, накормили его и с собой тот пирог дали.

Идёт письмоносец за новыми письмами на почту. А навстречу ему двое, купцы не купцы — торговые люди. Поздоровались, как водится. Они его в шутку и спрашивают, не продашь ли, мол, чего-нибудь.

Письмоносец отвечает:

— Что ж, продам. Вот в сумке у меня пирог. Сам я сыт, а денежки пригодятся.

Купили торговые люди пирог и пошли своим путём. А путь они держали как раз к тому дому, где письмоносец ночевал. Слышали, что хозяин телёнка продаёт.

Едва в дом пожаловали, хозяйка их пирогами потчевать стала. Торговые люди отвечают:

— Да у нас у самих в точности такой пирог есть. У почтаря на дороге купили.

И выложили пирог на стол.

Хозяйка чуть не вскрикнула, однако вовремя удержалась. И хозяин промолчал. Мигнул жене, повёл торговцев в хлев, телёнка смотреть, а хозяйка быстро пирог с серебряной начинкой простым подменила.

Сговорились торговые люди с хозяином, съели пирог, подмены не заметили и пошли дальше. Телёнка впереди себя гонят.

На следующий день хозяйка покоя не знала. То в окно глядит, то на крыльцо выскочит. Письма не ждёт, ждёт письмоносца. Дождалась, зазвала в дом.

Опять он у них переночевал. Хозяин ему ночью в пустую сумку деньги подложил.

Только забрезжило, поднялся письмоносец, подхватил сумку и тихонько за дверь. Постеснялся, что опять потчевать начнут.

Прямо перед крыльцом стояла большая яблоня. И такие на ней яблоки в тот год уродились, наливные, румяные! Уж до того захотелось письмоносцу яблочек в дорогу нарвать. Он сумку на сучок повесил, а сам забрался повыше, где яблоки спелее.

Вдруг дверь скрипнула, хозяин из дому вышел.

«Что же это я делаю?! — спохватился письмоносец. — Как мальчишка, в чужом саду яблоки ворую!»

Спрыгнул с дерева и бросился бежать. И про сумку позабыл. Так она и осталась висеть на сучке.

Хозяин сумку увидел, тяжело вздохнул.

— Вот незадачливый бедняга! Ну да ничего, ему всё равно через мост идти. Он по дороге пойдёт, я тропкой вперёд него забегу, сумку на перильца повешу. Тут уж ему никуда не деться.

Побежал, пристроил сумку, как хотел, сам за кустами спрятался.

А письмоносец дошёл до моста и вдруг остановился. Поглядел кругом — утро такое ясное, роса на траве блестит, птицы птенцов летать обучают… Стоит письмоносец и думает:

«Напрасно я жалуюсь, что невезучий. Какое же это невезение, если руки целы, ноги ходят и глаза на светлый мир смотрят. А ведь могла меня молния ослепить, могло пламя на пожаре глаза выжечь. Не бывать бы мне тогда и письмоносцем. Вот как бы я слепой через мост перешёл? Дай попробую!»

Зажмурился он покрепче и пошёл по шаткому мостику. Только когда твёрдую землю на том берегу под ногами почуял, глаза открыл. Да так, не оглянувшись, пошагал дальше.

А хозяин взял сумку и домой вернулся.

— Кому не везёт, — сказала он жене, — тому никто и помочь не в силах. Всё я перепробовал, ничего не получается.

Жена отвечает:

— Нет, муженёк, не все ты перепробовал. Всё хитрил, всё таясь делал. А ведь честность прямым путём идёт, открыто в лицо смотрит. Вот тебе моё слово: завтра, как придёт письмоносец, расскажи ему всю правду и отдай деньги из рук в руки.

— А ведь верно! — сказал хозяин.

Тут и сказке конец. Если доведётся в наших краях побывать, зайдите в гости к тому хозяину. Хорошо они с женой живут. Сына из солдатчины дождались, в работе помощника. А выше по реке, за горой навестите письмоносца. Да он уже не письмоносец. Отстроился на заветные дедовские деньги, хозяйство в исправности держит.

ОБЕД ЗА ТРИ ГРОША

Лужицкая сказка

Шёл как-то молодой парень из города. В городе он старшего брата навещал. Денежки, какие были, прогуляли они вдвоём на радостях. И пришлось парню налегке возвращаться в родную деревню.

Думаете, хорошо налегке по дороге шагать? Как бы не так! Пустое брюхо тащить тяжелее, чем полный мешок за плечами.

До дому ещё целый день пути, вот и решил парень в чужом селении подзадержаться, работы поискать, чтоб хоть на обед деньжат раздобыть.

Нанял его кузнец, сказал:

— Старший сын, что молотобойцем при мне работает, за углём к углежогу поехал. У младшего силёнок ещё маловато, он только мехи раздувать и может. Так ты помахай пока молотом, постучи по наковальне.

С утра до полудня парень молотом бухал. Руки занемели, спину ломит, да и живот совсем подвело.

«Тяжеленько, — думает. — Ну да ничего, зато пообедаю сытно».

Тут как раз вернулся старший сын с возом угля. Кузнец и говорит парню:

— Ты мне больше не понадобишься, теперь сами управимся. Вот тебе три гроша, иди куда шёл.

Идёт парень, подкидывает на ладони три гроша, сам себе говорит:

— Вот это пообедал! На три гроша и доброго куска хлеба не купишь!

А в это время кузнечиха из печи горшки да плошки вынула. Гору картошки в большую миску вывалила, сверху жареной свининки положила.

Увидел это парень через открытое окно и говорит:

— Ты кому это, хозяюшка, наготовила?

— Да вот скоро придёт муж с двумя сыновьями. Надо их накормить.

— Так это ты на троих мужиков, да на себя четвёртую, такую малость наварила? Тут и один сыт не будет.

— Да что ты! — возмутилась кузнечиха. — Ещё и останется.

— А я говорю: одному мало! — стоит на своём парень. — Хочешь, об заклад побьёмся, что я один всё мигом уплету и ещё попрошу. Ставлю против тебя три гроша.

— Идёт! — разгорячилась кузнечиха.