Право быть человеком - Ханами Тая Владимировна - Страница 74

"Ну, хоть кому-то подняла настроение", - думала я, входя в начальскую избушку.

Полоз был все еще там, потреблял очередную чашку чая.

– Ну, как прошел сеанс психотерапии? - ехидно осведомился волхв.

– Дымно. Но я пришла не жаловаться.

– Я знаю, зачем ты пришла, - оторвался от чашки Хранитель. - Я почуял Его зов через твое кольцо.

– Алхимика? - округлились и пожелтели глаза Бориса Ивановича.

– Да. Его. Не ходи туда, Лиса. Это очень плохое, коварное и жадное место. Там закипает кровь, и все живое превращается в золото. Говорят, даже камни, и те превращаются.

– Я была уже там, - тихо произнесла я. - Во сне. Совсем еще неразумным драконом, таким вот, как наш Синий, пардон, Смелый.

Чашка в руке у Полоза мелко задрожала.

– Ты уверена? Как же ты уцелела? - по-змеиному вкрадчиво осведомился он.

Ногти металлиста блеснули железом.

– Против воли, - усмехнулась я. - Там на входе стояло мощнейшее заклинание, меня скрутило болью так, что я, наверное, и не смогу вспомнить - организм не захочет. А камень проскочил сквозь защитную пелену спокойно, и зазвенел золотом.

– Странно… Кто-то заботится о том, чтобы живые существа не пострадали. И что было потом?

– А потом я ошарашено села на свою драконью задницу, мне приснился порядковый номер золота по системе Менделеева, и я решила посетить планету под названием "Грунт", - невинным голосом ответила я.

Полоз удивленно посмотрел на меня, потом на мое начальство.

– Как всегда, в своем репертуаре, - охотно пояснил мое поведение Борис Иванович. - А дальше что-нибудь тебе снилось?

Я рассказала про свои наблюдения за актами купли-продажи, про то, как решила в конце концов, что золото - лишь некий денежный эквивалент. Пока я рассказывала, в комнате царила гробовая тишина.

– Я видел, как менялось кольцо на ее пальце, - задумчиво произнес металлист, как только я закончила свой рассказ. - Сначала оно было очень… жадным. К концу сна оно стало практически прежним.

– Вот как? - удивленно посмотрел на меня Полоз. - Скажи-ка, Лиса, а кем работает твой отец?

– Художником. Работал. Его уже нет в живых.

– Что-нибудь еще?

Я поскребла в затылке. Папаня увлекался много чем, в том числе спортивной ходьбой, математикой и философией.

Волхв с Полозом переглянулись, синхронно покачали головой. Волхв - на человеческий манер, Полоз - как-то странно.

– А кем он был по убеждениям?

– Абсолютным и бесповоротным коммунистом, - тяжело вздохнула я. - Абсолютным бессребреником. А что?

– Силен в тебе папаня, ничего не скажешь, - непонятно для меня ответил Хранитель.

– Да уж, - задумчиво произнес волхв. - Интересный расклад получается. Может, рискнем?

– Я бы не стал, - покачал тяжелой головой Полоз.

– То ты, у тебя вместо крови золото течет, - возбужденно произнес волхв. - А то она - у нее вместо тела уже только огонь один остался. Ну, почти остался, если быть точным.

Металлист вздрогнул, с тревогой посмотрел на меня. Я пожала плечами - мол, что с них, умудренных, возьмешь? Болтают себе всякие глупости. Кстати!

– Самое главное-то я и не сказала, - вдруг вспомнила я. - Синий, то есть, Смелый пропал. Он-то и ушел по этому следу. Ему сейчас, поди, туго, плохо и больно.

– Живучая тварь, - повторил слова металлиста волхв. - Теперь мне все ясно.

– Что ясно? - вскинулся металлист.

– Ясно, что это все происки Черного Дракона, - посуровел волхв. - Он рассчитывает на то, что мы за пропавшим драконом последуем. Вот что ребята… Идите отсюда. Копать, работать, в кино, еще куда-нибудь, и чтобы я вас часа четыре не видел. Мне крепко подумать надо.

– А как же Синий? То есть, Смелый?

– Дракон-то этот? Ничего с ним за четыре часа не сделается, раз там есть защита от незваных гостей, - отрезал волхв. - И его дама наконец отдохнет от участи сиделки. В жизни не видел такого обязательного и доброго дракона, да еще и женского полу. Я сейчас дам распоряжение Гоше, он ей снотворного в еду подмешает. Все. Ступайте.

Оказавшись на свежем воздухе, металлист воздел руки к небесам, и смачно выругался.

Заповедник, с любовью построенный волхвом, немедленно отозвался - откуда ни возьмись, над Илюхой в небе нарисовалась ворона, и чуть было не разукрасила по-свойски лицо моему боевому другу и товарищу - тот в самый последний момент успел отвернуться. Попало на волосы.

– Пошли ко мне, смоешь, - что есть силы сдерживала я себя, чтобы не расхохотаться.

– Вот гадский папа! - тревожно озираясь по сторонам, но все же с чувством произнес металлист. - Уж и слова ему поперек не скажи!

– Да ладно тебе, - махнула я рукой. - Если ты обо мне печешься, то я уже и впрямь… это… не совсем человек. Меня сегодня Маня только из-за собственной невероятной силы воли выдержала. Завтра я и не пойду к ней - еще подожгу ненароком. Да не стой ты столбом. Входи, снимай обувь, смой с себя каку.

Илья смерил меня непонятным взглядом, тихо разулся, пошел к душевой. Я прошла в комнату, села с ногами на кровать. В домике чувствовалось недавнее присутствие старшего друида - теперь я очень хорошо это ощущала. Проведя рукой по покрывалу, я обнаружила, что оно "пропитано" огнеупорным заклинанием. Равно как и вся остальная избушка. Почему-то мне показалось, что я больше никогда не увижу доброго деда Макса, и от этого чувства на душе скребли когтями даже не кошки, но уже тигры.

Драконье заклинание выжигало в моей жизни все, что в ней было самого дорогого и близкого моему сердцу. А я-то думала, что достаточно отказаться от собственных защитных механизмов - как то, смотреть на людей свысока в случае своей тотальной неуверенности в себе - и дело в шляпе. Ан нет, не вышло.

Вот и Борис Иванович, ранее предостерегающий меня от пути дракона, теперь уже, по факту произнесения заклинания Черным Драконом, не стеснялся использовать сложившуюся ситуацию себе на пользу. Как он там сказанул? "Интересный расклад получается?" Да, наверное, интересный. Но я не хочу быть безликой пешкой в чьей-то шахматной партии!

Я вскочила, прошлась по комнате, села снова. Огонь в камине было загудел, как лесной пожар, но очень быстро прекратил буйствовать - видать, сказывались принятые друидом Максом охранные меры.

С другой стороны, волхва тоже понять можно. Другой на его месте плюнул бы наверное, на все, и подался себе на изнанку, в свой родной мир. Ему там, поди, вольготнее жилось, вот как киту хорошо живется в океане, а не в тесном бассейне посреди мегаполиса, утонувшего в продуктах человеческой жизнедеятельности. Здесь же его держали только обязательства перед теми, кого он приручил. Ну и пост смотрителя накопителя, разумеется.

Нет, против него я выступать не буду, как бы не подбивала меня на это моя вспыльчивая натура. А вот заодно с ним - можно. По пути, так сказать. Осталось только понять, что я умею в этой жизни. Огненными шариками в некромантов средней руки швыряться? В этой истории мое сногсшибательное умение не прокатит. Черного Дракона шариком не возьмешь. Даже если учесть то, что шарики у меня теперь выходили куда больше да мощнее. Значит…

Значит, я буду жить. Собой. До тех пор, пока во мне не сгорит последняя частичка человека. А там посмотрим.

– Ты как, в кино хочешь? - появился из душа отмывшийся металлист.

– В кино… А что за фильм?

– Та-а-ак… Поглядим, - засветил экран наладонника металлист. - Ого! Уже четыре икса! Как, пойдешь?

– Что-то не хочется, - потрясла я головой.

Когда у тебя остается не так много времени, расходовать его на всякую ерунду кажется кощунством.

– Я так и думал, - усмехнулся Илья. - Тогда… Знаешь что? Поехали в киноцентр, что на Красной Пресне. Там, правда, программа не объявлена, но наверняка что-нибудь душевное найдется. А нет - так хоть прокатимся.

– Идет, - полезла я в шкаф за шлемом и экипировкой. Но потом спохватилась: - Слушай… А твой мотоцикл согласится меня везти?