ЯЗЫЧЕСКАЯ СВОБОДА - Де Будион Майкл - Страница 116

116

Век фрейдизма был еще короче чем век марксизма. Даже те реальные умы поддавшиеся на жуткое мнимое обаяние "универсальной теории" (Юнг, Адлер, Берн) быстро отшатнулись от него как от прокаженного, а Фрейд, как и Маркс с Христом, упоминаются действительными знатоками психологии только в гротескно-одиозно-анекдотическом стиле. Что касается грядущей победы или всеобщего банкротства принципов Фрейда, то здесь все зависит от баланса грязных и чистых. Победят грязные и мы получим грандиозный вертеп разврата, победят чистые и «труды» Фрейда пополнят "Энциклопедию Ублюдочных Теорий".

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЦЕЗАРЬ И ЛИHКОЛЬH

Состояние Элиты как индикатор стабильности — Реальная собственность — Битва за Землю — Настоящая Свобода — Первые Узурпаторы — Гракхи, Марий и Сулла — Личная Партия и личная Армия — На пути к вершинам власти — Инициирование Гражданской Войны — Рубикон и форт Самтер — Жребий Брошен — Зеленые Деньги — Ставка на Рабов — Брут и Бут — Новые Божества1.

В современных реалиях, если та или иная политическая структура действует только в рамках существующего законодательства сработанного прежде всего для охраны недочеловечества в лице не слишком чистых элементов материального мира, единственное что мы можем сделать, — вывод о ее полной несостоятельности, ибо толкование закона всегда «затачивается» под действующую власть. В этом объяснение живучести многих законодательств и конституций. В древних белых государствах закон — был прежде всего воплощением воли действительной биологической элиты и хотя он менялся, причем в лучшую сторону, все же были базисные принципы остающиеся неизменными. Это были те принципы благодаря которым данное государство становилось великим. Отход от них обозначал начало упадка. А индикатором стабильности и эволюционного потенциала любого общества всегда являлось состояние элиты. Обществу где правящий слой представляет элиту в биологическом и интеллектуальном понимании, ничто не угрожает. И наоборот, если элита деградирует, вместе с ней неизбежно рушится всё государство, вне зависимости от качества остальных слоев. Это особенно выражено в государствах имперского типа, ибо там элита государствообразующей нации должна быть качественно выше нежели элиты входящих в ее состав народов. Выдающимся примером подобной элиты был правящий слой Британской Империи. Он существенно превосходил все остальные элиты сотен народов покоренных англичанами. Британская Империя распалась, но прежде всего по военно-политическим причинам (Британия проиграла Вторую Мировую войну, превратившись в обычное буржуазное государство), а единственной страной вызывающей головную боль в Лондоне была Индия, по населению в 30 раз превосходившая метрополию. Более сложным случаем представляется Российская Империя, где был немецкий элитарный правящий слой, но русская имперскообразующая нация низводилась до уровня крепостных рабов, хотя все в государстве делалось от ее имени. Когда произошла революция и немецкая элита была уничтожена, русские оказались лицом к лицу с десятками агрессивных национальных элит, а большинство из них всегда тонко чувствовало запах крови, не имея своей собственной национально-мыслящей элиты. Сталин продолжил тактику уничтоженной немецкой элиты, правда элитой у него стала формально интернациональная Коммунистическая партия, но подобный статус-кво не мог продолжаться долго, ибо в такой империи как Россия (СССР) нельзя было в принципе давать нациям равные права. Подняв свои элиты на качественно новые высоты, бывшие республики легко и по-братски поделили имперскую территорию. Интересно, что даже после этого русские не стали обладателями своего государства. В Конституции России принятой в 1993 году, они, как народ по официальной статистике составляющий 80 % населения страны, не упоминаются ни разу. Ни прямо, ни косвенно.

Одновременно сразу же бросается в глаза усиленно навязываемый тезис о мощном среднем классе как основы стабильности общества. Столь наглое и крикливое единодушие наводит на подозрения. Но средний класс не просто основа стабильности — он статичен по определению. Он не участвует в потрясениях, разборках и революциях, а спохватывается только тогда, когда рвущиеся наверх группы приходят к нему грабить награбленное. Чем больший процент населения в государстве можно отнести к среднему классу, тем легче в нём узурпировать власть, ибо богатых всегда мало по определению, а бедным нечего терять, к тому же беднота всегда будет орудием в руках любого узурпатора. Примеров сколько угодно: левеллеры в Англии, санкюлоты, а позже коммунары во Франции, люмпены в России и Германии. Поэтому факт разрушения империй никак не связан с состоянием среднего класса, более того, они почти всегда распадались в момент когда его положение являлось довольно прочным. Вот почему буржуазная пропаганда в странах Запада так гордится мощным средним классом, пока он есть ей боятся нечего. Средний класс не имеет реальной собственности, во всяком случае таковой за которую не жалко было бы проливать кровь. И хотя он по марксовским градациям относится к мелкой буржуазии, на подобных "мелких буржуев" не распространяется тезис Маркса согласно которому буржуй способен на подвиг только тогда когда наступает угроза его состоянию. Не те буржуи имелись ввиду. Мелкие бизнесы вроде баров, небольших мастерских или обладания совершенно мизерным количеством акций, конечно же составляют собственность в юридическом смысле, но это такая собственность, стоимость которой сильно варьируется в зависимости от ситуации. Буржуи исключили возможность восстаний со стороны пролетариев когда сделали их номинальными собственниками, позволив покупать акции тех или иных им принадлежащих предприятий, ибо уже в конце XIX века было совершенно ясно что владея пусть даже миллионной частью уставного фонда предприятия, пролетарий всегда будет действовать на поводу того кто реально им владеет, т. е. у того кто контролирует значительное число акций. Пролетарий превращается в мелкого буржуя, принципиально неспособного на сильный поступок. Он становится подобным ездовой собаке перед которой привязали кусок колбасы. И теперь в случае политического или экономического потрясения он, даже если акции имеющиеся у него на руках упадут в своей стоимости до полного нуля, будет просто сидеть и молчать, так как и эти нулевые бумажки будут не только выглядеть в его глазах реальной собственностью, но и обладать таковой (!). Нет, он конечно может проголосовать за другого президента, выбрать других депутатов в парламент, но, как говорится, сколько не переставляй в квартире мебель, закон всемирного тяготения от этого не изменится.

Другое дело — владельцы реальной недвижимости и особенно владельцы земли, пусть и небольших наделов. Здесь действует принципиально иная схема мышления. Собственно земля — это и есть единственная достойная собственность, ибо земля дает все, а в перспективе ее ценность будет только возрастать. Поэтому вполне логично что во многих развитых буржуазных странах частная собственность на землю запрещена. Долговременная аренда — пожалуйста, но частная собственность — ни за какие деньги! А все потому что в интересы правящего класса не входит существование класса свободных людей. Вот почему все, все гражданские войны начинаются только тогда, когда угроза потери реальной собственности (в первую очередь земли или крупной недвижимости) нависает над достаточно значительным числом людей. Вообще все гражданские войны — это войны движимые и подпитываемые земельным вопросом и яростнее всех в них сражаются те кто имеет землю.

Заметим, что становление великих многонациональных империй происходило, за редким исключением, без гражданских войн, потому что лидеры имперскообразующих наций отлично понимали подобные вещи. Присоединяя к метрополии то или иное национальное государство, они не покушались на земельную собственность местных национально-феодальных элит. Не следует путать образование империи путем присоединения окраин с обычным захватом колоний, часто сопровождающийся истреблением местного населения, либо изгнанием его с занимаемой территории. Такое имело место почти всегда в случае межрасовых конфликтов, вроде экспансии европейцев в Америку. Но если взять в качестве примера тех же русских, то не надо обладать глобальными познаниями в истории чтоб увидеть: при присоединении того или иного куска к Великороссии, привилегии всех национальных элит полностью сохранялись. По-другому ничего не получилось бы. Даже раздел среди трех империй такой сильной нации как поляки, оказался возможным потому что польской шляхте, бывшей единственным реальным собственником, сохранили все ее владения. Так же как и русские, действовали австрийцы и, отчасти, англичане в Индии (самом развитом государстве ими захваченном). Войны колоний с метрополиями случались, но они носили исключительно национально-освободительный характер и не имели никакой экономической подоплеки. И уж совсем излишне говорить о гражданских войнах в подобной ситуации.