Виолетта. Белый единорог - Багазова Алина - Страница 71

Просто так вышло. Ты любила кого-то из них?

Аня покачала головой.

— Тем более не парься. Они заслужили, поверь мне.

— Никто не заслуживает, чтоб его убили… — тихонько возразила мне Аня, — каждый может исправиться. Только надо дать человеку время и шанс, поддержать, помочь и направить…

— Ах, так ты там выполняла миссию матери Терезы? — взвилась я, но потом снова приглушила тон, — старалась перевоспитать, так что ли? А тут я явилась не вовремя и все твои усилия свела на нет? Ну, отвечай!

— Убийство — не решение проблемы, — продолжала упрямо возражать девушка, однако всё ещё боялась поднять на меня глаза.

Что же она мне там, на месте преступления, не бросила это в лицо, не встала грудью на защиту отморозков? Испугалась за свою шкуру?

— Они сами себя убили! — рявкнула я шёпотом, — детка, они уже очень много лет употребляют героин, для таких не существует пути назад, даже желания не возникнет. Да, это была моя месть, но, поверь, не только личная. Я сама долгое время была в их компании и видела, что они творили. А им всё всегда с рук сходило, потому что за спинами стояли богатенькие родители. Потом они растоптали меня… И не остановились бы на этом, находили бы всё новых и новых наивных девчонок. Такие люди не принадлежат себе уже в полной мере, а их души давным-давно мертвы…

Аня сидела молча.

— Можешь называть меня убийцей сколько угодно, но про себя. Держи язычок за зубами.

— Что с тем мужчиной, который был тогда с тобой? — вдруг спросила девушка.

— С Аскольдом? — растерялась я, — он…погиб. Внезапно.

Она кивнула.

— А причём здесь это?

— Ты тоже можешь погибнуть. Ты обманула людей, но ты не обманешь души покойных.

Они тебя заберут, — вещала Аня. Попахивает безумием…

— Ты ясновидящая? — усмехнулась я, но стало не по себе.

— Нет, я просто их чувствую. Будешь жить так же, как сейчас — будешь жить недолго. Ты должна понять…лишать жизни кого бы то ни было — грех, это убийство своей души.

— Я не верю в грехи, — покачала я головой, — мы совершаем, мы несём ответственность сразу же. Но если мы воздаём — мы лишь восстанавливаем справедливость за чужие грехи. Я не убивала ради удовольствия.

Девушка пожала плечами. Она теперь уже оправилась настолько, что смело смотрела мне в глаза. Странно, но я вдруг ощутила себя крайне неуютно. Словно бы я не Воин с двухлетним стажем, опытный и закалённый, а девчонка-хулиганка, этакий трудный подросток, нуждающийся в перевоспитании. Или это у Ани манера такая — всех ставить на одну линию и назидать? Я почувствовала, что начинаю раздражаться и закипать. И в то же время мне было очень не по себе от её слов, словно каждое обжигало изнутри.

— Значит, таким, как они, можно всё, а мне в их адрес — только терпение и вера в спасение их души? Нет, девочка, оставь это для святош и церковников, я не религиозна, чтоб подставлять щёку всяким подонкам.

— Причём здесь религия? — вздохнула она, — законы жизни.

— Не надо учить меня законам жизни. Я сама творю её такой, какой хочу видеть, понятно?

— Понятно, — кивнула Аня и посветлела лицом, — не всё ещё потеряно, Виолетта!

Она вдруг задорно улыбнулась, отчего я неожиданно растерялась.

— Ты о чём?

— О людях, что тебя окружают. Они помогут тебе измениться и увидеть мир другими глазами.

— Ох ты ж боже мой… — вздохнула я, отворачиваясь. Потому что не знала, что возразить. Да и надо ли было возражать. Внутри образовалась сосущая пустота.

Вернулся Женя с явной настороженностью взирая на нашу спокойную беседу, пытаясь по виду угадать, о чём шла речь? Кажется, он ожидал, что я накинусь на девушку и съем её с потрохами. А может на это надеялся? В любом случае, Анюта — непростая штучка сама кого угодно съест…На поверку выяснилось: не тот это человек, что нуждается в помощи.

Мы дружно посмотрели на парня и в унисон ослепительно улыбнулись, обезоружив его и даже напугав. Женька едва не уронил поднос.

— Женечка, сам решил поработать официантом? — ухмыльнулась я, — я ж попросила вроде только заказ сделать.

Аня беззвучно хихикнула, моментально опустив глазки. Видимо для своего парня она разыгрывала роль тихой скромницы. Но я теперь знала, что она отнюдь не такова.

И, как ни странно, ощутила к ней самое неподдельное уважение, несмотря на расхожесть во взглядах на жизнь.

Пообедали в относительном безмолвии. Женя изредка о чём-то дежурно спрашивал меня, я — отвечала. Он присмирел, не подкалывал, не язвил, словно уловил возникшую между нами с Аней странную связь. А под конец трапезы совсем затосковал.

— Я отойду… — вдруг проговорила Анюта, вставая, — в туалет. Простите.

Ох, если бы не было того разговора нашего с ней, твёрдого пронзительного взгляда, словно видящего меня насквозь, истин, преподносимых мне уверенно и очень убедительно — я бы тоже поверила этому образу инфантильного робкого ребёнка. Женя, Женя… Ты в надёжных крепких руках. Тебе не нужен учитель в моём лице, эта хрупкая невинность прекрасно справится с твоими магическими заморочками. Вот и сейчас — ушла ведь вовсе не оттого, что возникла некая необходимость, а потому, что поняла: мне есть, что тебе сказать. Проявила деликатность и прозорливость.

— Женя, замечательную девушку ты нашёл.

Он совсем скуксился.

— Виолетта, ты же знаешь, кого я хочу…

— Сожалею, Женя, но ничего не могу для тебя сделать, — я равнодушно подцепила салфетку и промокнула губы.

— Можешь, Вилка! — упрямо сжав зубы простонал парень, — просто не хочешь.

— Ты прав, не хочу, — кивнула спокойно, — что ж мне, заставить себя? Вот Анюта, она хочет. Ты ей очень даже по душе. И по сердцу.

— Откуда ты знаешь? — взвился он.

— Блин… — я закатила глаза, — Евгений, я же ведьма! Или маг, как там тебе проще понять… Держи её крепче, не упусти, и будет вам счастье.

«Я же в дебри бурелома заведу тебя, милый, и в омуте утонешь… А она — на сияющую поляну выведет!»

— А что если Я НЕ ХОЧУ?! — он резко двинул рукой и уронил маленькую сумочку подруги со стола.

Среагировала мгновенно — успела ухватить её за ускользающий ремешок. И от прикосновения словно током прошибло.

«…рядом со мной, уцепившись в фонарь, сжалась девчушка лет пяти, немо, расширенными от смертельного ужаса глазами глядя туда, вниз, в кровавое, невероятное месиво…

— Послушай, — повернулась я к девочке, — ты меня не видела и никому обо мне не расскажешь, поняла? Это твоя мама тебя сюда закинула, поняла?

Девочка, глядя мне в глаза, послушно кивнула.

— Сиди тут, держись… Тебя как зовут?

— Морозова Наташа…

Вот и отлично, Морозова Наташа. Не смотри вниз. Скоро тебя отсюда снимут и…всё будет хорошо…»

— Ка…как… как фамилия Ани, — внезапно онемевшими губами проговорила я, подниая на Женьку глаза.

У того в глазах заплескался ужас, он инстинктивно шарахнулся от меня.

— Вил…ка…у тебя такое лицо…что…?

— Как её фамилия? — рявкнула я.

— Не знаю… Мы день только знакомы… — пролепетал парень.

— Морозова… Морозова Наташа… Почему… какая связь… — забормотала я, пытаясь спровоцировать видение снова. Подтянула сумочку к себе, стала её лихорадочно ощупывать.

— Виолетта, что случилось? — уже более овладев голосом поинтересовался Женька, однако лицо его оставалось белым, как мел, — ты так дёрнулась всем телом, и у тебя…волосы зашевелились…и как будто ветер пронёсся.

— Неважно…всё, забудь, Жень, — отмахнулась я, быстро собираясь с мыслями, — померещилось.

— У тебя было видение, так ведь? Я в этом кое-что понимаю, — приосанился парень, взирая с явным восхищением, — сам не раз переживал.

«Да что ты там переживал…» — с раздражением пронеслось в моей голове, — «нахватался по верхам и думаешь — знаток?»

— Жень, мне нужно идти, — я резко встала, с грохотом отодвинув стул.

— Подожди! — он вскочил следом.

— Виолетта, — прозвенел рядом голосок Анечки, — уже уходишь? Жень, мы ведь проводим?