За день до полуночи - Хантер Стивен - Страница 55

– О'кей, – нетерпеливо сказал Скейзи, глядя, как машина выдает информацию, – о'кей, вот она.

Он быстро пробежал глазами документ и подытожил:

– Они изучили телеграмму Агрессора-1 и думают, что их психологи могут экстраполировать его мотивации, его психодинамику, его личность, намерения, возможности и наши ответные действия.

– Ну и? – спросил Пуллер.

Глаза Скейзи быстро бегали по тексту телеграммы, через каждые двадцать строчек он отрывал от принтера лист бумаги и пускал его по комнате. Принтер стучал несколько минут.

– Конечно, – произнес наконец майор Скейзи, – вот почему мне это показалось знакомым.

В течение некоторого времени Пуллер хранил молчание, давая молодым офицерам возможность оценить информацию.

– Ладно, – произнес Пуллер, – так что там?

– Мне показалось это знакомым, потому что я это знаю, – заявил майор Скейзи. – Это Джон Браун.

В комнате повисла тишина.

– Ведь это то же самое, неужели вы не видите? – продолжил Скейзи, размахивая листком бумаги. – Это налет Джона Брауна накануне Гражданской войны. Он захватил главный арсенал в центре крупного комплекса по производству оружия. Верно?

– Это было в 1859 году, – подал голос Питер, – в Харперс-Ферри, на самом деле, не далее, чем в семи милях отсюда. В его отряде было около двадцати человек, они захватили арсенал и оружейный завод. Сейчас с более крупными силами он захватил ракетную шахту. А это уже не просто ружья, а стратегическое оружие.

– А цель осталась прежней, – вставил Скейзи, – развязать большую войну, разбить силы добра и выпустить наружу силы зла. Но на этот раз в нашем распоряжении имеются элитные войска, они для того и существуют, чтобы остановить его.

– С чего они это взяли? – спросил чрезвычайно удивленный Питер.

– Это вытекает из отправленной им телеграммы, – ответил Скейзи.

– Она представляет собой не что иное, как выдержку из допроса Джона Брауна федеральными властями в тюрьме города Чарльзтаун, штат Западная Виргиния, 17 октября 1859 года перед казнью.

Скейзи зачитал справку психиатра-эксперта ЦРУ:

"Подчеркнутое стремление предстать исторической фигурой предполагает параноидальную шизофрению в наиболее ярко выраженной стадии. Мужчины подобного склада представляют собой чрезвычайную опасность, поскольку в своем фанатизме проявляют необычайно сильную волю и умение подчинять себе других. Хорошо известные примеры включают Адольфа Гитлера, самого Джона Брауна, Иосифа Сталина, Чингисхана, некоторых римских императоров, Петра I. Обычный набор симптомов: крайне развитая агрессивность, тенденция к самооправданию своих действий. Как правило, это дети из неблагополучных семей, где отца или вообще не было, или он бросил семью, и где воспитывать ребенка приходилось матери.

Обычно подобные люди обладают неестественно высоким коэффициентом умственного развития и на редкость хорошо развитым воображением. Они часто становятся блестящими тактиками и с легкостью решают узкие технические или стратегические проблемы. Но действуют исходя исключительно из своих интересов. Им не хватает дара видения перспективы, они воспринимают только небольшой фрагмент всей картины. У них отсутствует ассоциативное мышление, а значит, и тенденция к самоограничению. Это на редкость самовлюбленные личности, привыкшие выговаривать каждое слово по буквам, упиваясь при этом своим красноречием.

Исторически они кончают тем, что замахиваются на непосильное: им кажется, что они в состоянии изменить весь мир, но почти всегда они заходят слишком далеко и терпят поражение из-за неспособности пойти на компромисс, расплачиваясь за это своей жизнью и жизнью близких".

– Теперь мы знаем о нем все, кроме того, как его уничтожить, – посетовал Дик Пуллер.

Скейзи между тем продолжал:

– Исходя из вышесказанного, они предполагают, что мы имеем дело с американским военным. Он профессионал в узкой области, вынашивает тайные политические замыслы. Предположительно, его люди тоже американцы, скорее всего, бывшие зеленые береты, попавшие под его влияние. Похоже, они считают, что его финансирует консервативная партия. Ну и ну. – Тут он присвистнул. – Да у них тут готов целый сценарий. Похоже, это именно то, что вам нужно. Чокнутый генерал, одураченные солдаты, может быть, какие-нибудь придурки в полувоенной форме, из тех, что, начитавшись «Солдат Удачи» и натянув на себя маскхалаты, лениво шатаются у торговых центров. Бездельники, тупицы и прочая шваль.

Дик слушал его, уставившись в пустоту. Потом он сказал:

– Так что же они предлагают?

– Лобовую атаку. Они считают, что как только он начнет нести тяжелые потери, его сброд долго не продержится. Они советуют одну атаку за другой.

– Лучше бы прислали побольше мешков для трупов, – только и сказал Дик.

Помолчав немного, он спросил:

– А что вы думаете, майор? Лобовая атака?

– Да, сэр. Я думаю, нам следует нанести им еще один удар. И чем быстрее, тем лучше. Я соберу Дельту, и мы начнем. Национальные гвардейцы будут прикрывать. Оставьте небольшой резерв на тот случай, если их утренний радиосигнал был адресован какому-нибудь неизвестному нам отряду, который может напасть с тыла. Когда прибудет 3-й пехотный полк и рейнджеры, вы можете послать в бой и их, если мы к тому времени не добьемся успеха.

Пуллер прошелся по комнате. Все сходились на одном – надо атаковать. Бить и бить его, и он не выдержит. Ждать было нечего, особенно сейчас, когда Крыса-6 погибла и не было надежды на то, что в горе что-то происходит.

Даже туповатый лейтенант Дилл, бывший преподаватель гимнастики, возглавлявший теперь то, что осталось от роты Национальной гвардии, вынужден был согласиться.

– Надо атаковать, – решительно заявил он. – Атаковать до тех пор, пока не разобьем.

Наконец Пуллер подошел к Питеру.

– Поскольку у нас теперь демократия и мы все решаем голосованием, доктор Тиокол, я хочу услышать также ваше мнение. Скажите, нам и в самом деле надо атаковать до победы?

Питер задумался. Он чувствовал на себе тяжелый, сверлящий взгляд Скейзи, но это его не пугало. В свое время он выдерживал взгляды и разгневанных генералов.

– А что, если вы не сумеете его разбить? Если его люди действительно крепкие парни и потери их не испугают? А если у них там достаточно боеприпасов, чтобы противостоять дивизии? К тому же, он знает, что вы можете атаковать только узким фронтом по склону горы?

– К тому же, если суть его плана заключается в том, чтобы убедить вас: он чокнутый, он Джон Браун, и, оказавшись в безвыходном положении, он сломается, – продолжил Питер. – Что тогда? А если в этих атаках вы потеряете всех своих людей и их тела усеют весь склон, как сломанные деревья? Подтянутся рейнджеры, пехота, а он уложит и их. А у оставшихся в живых уже не будет сил. Что тогда?

– Тогда он победит.

– Именно так. И в шахту мы не попадем. А если в Вашингтоне ошибаются?

– Там сидят опытные парни, ученые, – возразил Скейзи.

– Майор Скейзи, я не очень-то разбираюсь в психиатрии. Но могу вам сказать, что в мире не найдется и трех психиатров, которые признают, что дважды два четыре.

Скейзи промолчал.

– Я не думаю, что он сумасшедший, – сказал Питер. – По-моему, он исключительно умный человек, и все это он затеял, всю эту историю с Джоном Брауном, потому что он прекрасно знает наши предрассудки, равно как и наше стремление всегда идти на поводу у них. Он и подталкивает нас поверить им – но заплатим мы за это собственным уничтожением.

Питер решил оставить при себе свои худшие опасения, возникшие у него в последние секунды и вызванные нелепостью и сверхъестественностью происходящего.

Все это связывалось в его сознании не с историей, а с чем-то куда более личным.

С памятью. Его. С его собственной памятью. Он вспомнил. Да, Джон Браун, но кто первым вспомнил о Джоне Брауне и использовал его действия в качестве аналогии для захвата ракетной шахты в книге «Ядерные игры, дорога к Армагеддону»?