Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 12

«Стало быть, определить личность подозреваемого будет непросто, сэр?»

«Отлично, юный Армстронг! Отлично, парень! У тебя может быть пятьдесят Ли, пятьдесят Чжанов и четыреста Ванов, и ни один не будет приходиться другому родственником. Господи помилуй! В этом-то и проблема Гонконга».

Армстронг вздохнул. Прошло восемнадцать лет, но китайские имена понятнее не стали[29]. Кроме того, у каждого, похоже, имелось ещё и прозвище, под которым он и был известен.

— Как тебя зовут? — снова спросил Армстронг и даже не стал слушать ответ. — Ложь! Сержант! Разверни-ка одну из этих штук! Посмотрим, что у нас там.

Сержант Ли отвернул в сторону последнюю обертку. Внутри была состоявшая на вооружении американской армии автоматическая винтовка М-14. Новенькая, хорошо смазанная.

— За это ты, паршивый сын блядской левой титьки, будешь мотать полсотни лет! — проскрежетал Армстронг.

Ошеломленный китаец тупо смотрел на винтовку. Потом простонал еле слышно:

— Ети всех богов, я и знать не знал, что там винтовки.

— Э, нет. Ты знал! — сказал Армстронг. — Сержант, давай в фургон этот кусок дерьма и заведи на него дело за контрабанду оружия.

Китайца уволокли без всяких церемоний. Один из молодых полицейских-китайцев разворачивал небольшой сверток квадратной формы.

— Отставить! — прозвучал приказ Армстронга по-английски. Полицейский и все, кто мог это услышать, замерли. — В этих свертках может оказаться мина-ловушка. Всем отойти от джипа! — Покрывшись потом, полицейский выполнил приказание. — Сержант, вызови наших кудесников минеров. Теперь торопиться некуда.

— Есть, сэр. — Сержант Ли торопливо зашагал к переговорному устройству в полицейском джипе.

Армстронг прошел под самолёт и заглянул в отсек главного шасси. Ничего особенного он не заметил. Потом забрался на одно из колес.

— Господи! — ахнул он.

К внутренним стенкам отсека с обеих сторон были надежно прикреплены пять аккуратных полок. Одну почти опустошили, а остальные по-прежнему оставались заполнены. Судя по размерам и форме свертков, винтовками М-14 и ящиками с патронами — или гранатами.

— Что-нибудь есть там, наверху, сэр? — Это был инспектор Томас. Молодой англичанин, он прослужил в полиции всего три года.

— Посмотри! Только ничего не трогай.

— Господи! Да тут хватит на пару отделений по борьбе с беспорядками!

— Да. Но для кого это?

— Для коммунистов?

— Или националистов — или преступников. Все это...

— Что там, черт возьми, происходит?

Армстронг узнал голос Бартлетта. Лицо его посуровело, и он спрыгнул вниз. Томас последовал за ним. Армстронг подошел к основанию трапа.

— Я тоже хотел бы это выяснить, мистер Бартлетт, — резко проговорил он, задрав голову.

Бартлетт стоял у главного входа в самолёт, Свенсен — рядом с ним. Оба в пижамах и халатах, и вид у них был заспанный.

— Могу я попросить вас взглянуть вот на это. — Армстронг указал на винтовку, наполовину торчавшую из джипа.

Бартлетт тут же спустился по трапу. Свенсен последовал за ним:

— Что такое?

— Вы не будете так любезны подождать в самолёте, господин Свенсен? Свенсен открыл было рот, чтобы ответить, но осекся. Потом взглянул на Бартлетта. Тот кивнул.

— Приготовь кофе, Свен, ладно?

— Конечно, Линк.

— Ну, так в чем дело, суперинтендент?

— Вот в этом! — указал на оружие Армстронг.

— Винтовка М-14, — прищурился Бартлетт. — И что?

— То, что, похоже, на вашем самолёте ввезены винтовки.

— Этого не может быть.

— Мы только что схватили двух людей, которые их разгружали. Вот один из этих типов. — Армстронг ткнул пальцем в механика в наручниках, который с мрачным видом ждал возле джипа. — Другой в джипе. Может, вы будете так любезны и взглянете в отсек главного шасси, сэр?

— Конечно. Где это?

— Нужно забраться на колесо.

Бартлетт так и сделал. Армстронг и инспектор Томас наблюдали, за какие места он хватался руками, чтобы потом снять отпечатки пальцев. Бартлетт тупо смотрел на полки.

— Черт возьми! Если там ещё такие же, то это целый арсенал!

— Да, прошу их не трогать.

Бартлетт внимательно оглядел полки, потом спустился. Его сонливости как не бывало.

— Это не просто контрабанда. Полки сделаны на заказ.

— Да. Вы не будете возражать, если мы обыщем самолёт?

— Нет. Конечно нет.

— Приступайте, инспектор, — тут же приказал Армстронг. — И проделайте это очень тщательно. Ну, а теперь, мистер Бартлетт, будьте так добры объясниться.

— Я винтовками не занимаюсь, суперинтендент. Не думаю, что на это пошёл бы мой капитан. Или Билл О'Рурк. Или Свенсен.

— А как насчет мисс Чолок?

— Господи, о чем вы говорите?!

— Это дело весьма серьезное, мистер Бартлетт, — ледяным тоном проговорил Армстронг. — Ваш самолёт задержан, и до окончания расследования ни вы, ни кто-либо из экипажа не сможете покинуть колонию без разрешения полиции. Так что же насчет мисс Чолок?

— Это невозможно, абсолютно невозможно, чтобы Кейси как-то была связана с оружием, незаконным ввозом оружия и вообще контрабандой. Невозможно, — Бартлетт говорил это извиняющимся тоном, но страха в голосе не чувствовалось. — И никто из нас не может быть связан с этим. — Его голос стал резче. — Вам ведь была наводка, верно?

— Как долго вы стояли в Гонолулу?

— Час или два, только для дозаправки, точно не помню. — Бартлетт подумал. — Джанелли выходил, но он всегда так делает. Эти полки нельзя было загрузить за час или около того.

— Вы уверены?

— Нет, но готов поспорить, что это было сделано до того, как мы покинули Штаты. Хотя когда, где, зачем и кто это сделал, не имею понятия. А вы?

— Ещё нет. — Армстронг пристально наблюдал за ним. — Может быть, вы хотите вернуться в свой офис, мистер Бартлетт? Мы могли бы выслушать ваши показания там.

— Конечно. — Бартлетт взглянул на часы. Они показывали 5:43. — Давайте сразу так и поступим. Потом мне нужно будет сделать несколько звонков. Нас ещё не подсоединили к вашей системе. Местный телефон там? — Он указал на здание терминала.

— Да. Мы, конечно, предпочли бы сначала задать вопросы капитану Джанелли и господину О'Рурку, а потом уже вам. Если вы не возражаете. Где они сейчас?

— В отеле «Виктория энд Альберт».

— Сержант Ли!

— Да, сэр.

— Давайте в главное управление.

— Есть, сэр.

— Мы хотели также сначала поговорить с мисс Чолок. Опять же, если вы не против.

Бартлетт в это время поднимался по ступенькам. Армстронг шёл рядом.

— Хорошо, — ответил в конце концов Бартлетт. — При условии, что с ней поговорите лично вы и не раньше семи сорока пяти. Она работала сверхурочно, и сегодня у неё тяжелый день, поэтому я не хочу беспокоить её без нужды.

Они зашли в самолёт. Свен ждал около кухни, уже одетый и очень встревоженный. Повсюду были полицейские в форме и в штатском, которые старательно все обыскивали.

— Свен, так что насчет кофе? — Бартлетт направился через салон в свой офис-кабинет.

Центральная дверь, ведущая в хвостовой отсек в конце коридора, была открыта. Армстронг разглядел часть каюты люкс с широкой кроватью. Инспектор Томас рылся в каких-то выдвижных ящиках.

— Черт! — пробормотал Бартлетт.

— Прошу прощения, — извинился Армстронг, — но это необходимо.

— Может, и так, суперинтендент, но это не значит, что происходящее должно мне нравиться. Терпеть не могу, когда кто-то сует нос в мою личную жизнь.

— Да, согласен. — Суперинтендент сделал знак одному из полицейских в штатском: — Сун!

— Да, сэр.

— Прошу вести протокол.

— Одну минуту, давайте сэкономим время, — сказал Бартлетт. Он обернулся к целому комплекту электронного оборудования и нажал два выключателя. Щелчок — и заработала магнитофонная дека с двумя кассетами. Он подключил микрофон и установил его на столе. — Будет две пленки: одна для вас, другая для меня. После того как запись распечатают и нужно будет её подписать, я в вашем распоряжении.

29

Китайские имена состоят из одного-двух иероглифов, и, в отличие от европейских личных имен, их может быть очень много. Иероглифы используются любые, и имена могут иметь самое различное значение. Называть детей в честь родителей, предков или исторических личностей не принято. У большинства китайцев есть «детское имя», которым их называют только родители, близкие и друзья. До начала XX в. по достижении совершеннолетия мужчины могли принимать «(бяо)цзы» — другие имена, под которыми они были более известны, выдающимся личностям присваивали посмертные, а правителям — храмовые имена.