Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 29

— Но как этот план ударит по Данроссу?

— Объясню попозже. Иэн сможет выполнить свои обязательства по новым судам?

Последовала пауза, и Горнт это отметил.

— Да.

— Да, но что?

— Но я уверен, что у него все будет в порядке.

— Какие ещё проблемы у Данросса?

— Извини, но это уже будет неэтично.

— Конечно. Давай я выражусь по-другому, — многозначительно произнес Горнт. — Скажем, их лодку слегка качнули. А?

На этот раз пауза была длиннее.

— Если выбран нужный момент, их, да и любую другую компанию, даже твою, может утопить самая незначительная волна.

— Но не банк «Виктория».

— О нет.

— Прекрасно. Увидимся в три. — Горнт повесил трубку и снова вытер лоб в невероятном возбуждении. Затушив сигарету, он сделал быстрый подсчет, закурил другую, потом набрал номер: — Чарльз, это Квиллан. Занят?

— Нет. Чем могу быть полезен?

— Мне нужен баланс. — Слово «баланс» служило для этого поверенного сигналом, по которому он звонил восьми подставным лицам, а те должны были тайно покупать или продавать на бирже по поручению Горнта, чтобы нельзя было найти концов. Предполагалось, что все акции и все деньги будут проходить только через руки поверенного и ни подставные лица, ни брокеры не должны знать, для кого совершаются эти сделки.

— Баланс будет. Какого рода, Квиллан?

— Хочу играть на понижение. — Имелось в виду, что он продает акции, которыми не владеет, в расчете на то, что они будут дешеветь. Если акции на самом деле шли вниз, он получал разницу в цене до того момента, когда бумаги нужно было выкупить, — в Гонконге этот промежуток времени составлял максимум две недели. Конечно, если расчет оказывался неверен и акции шли вверх, приходилось выплачивать разницу.

— Какие акции и сколько?

— Сто тысяч «Хо-Пак»...

— Господи...

— ...столько же после начала торгов завтра и ещё двести тысяч в течение дня. Позже дам дальнейшие инструкции.

На другом конце провода повисло изумленное молчание.

— Вы сказали, «Хо-Пак»?

— Да.

— Завтра потребуется время, чтобы занять столько акций. Господи боже, Квиллан, четыреста тысяч?

— Пока ты этим занимаешься, возьми ещё сотню. Чтобы было ровно полмиллиона.

— Но... но «Хо-Пак» — «голубая фишка»[54]. Голубее не бывает. Они годами не снижались.

— Да.

— Ты что-нибудь слышал?

— Ходят слухи, — серьезно произнес Горнт, а про себя усмехнулся. — Как насчет ланча пораньше, поедим в клубе?

— Хорошо, буду.

Горнт положил трубку, потом набрал ещё один частный номер.

— Да?

— Это я, — осторожно проговорил Горнт. — Ты один?

— Да. И?

— На встрече янки предложил рейд.

— Айийя! И?

— И Пол тоже за. — Преувеличение далось без труда. — Абсолютная тайна, конечно. Я только что с ним разговаривал.

— Тогда я тоже за. При условии, что получаю контроль над судами «Струанз», управление их собственностью в Гонконге и сорок процентов их земельной собственности в Таиланде и Сингапуре.

— Ты шутишь!

— Чтобы уничтожить их, не стоит мелочиться. Так ведь, старина? До Горнта донесся издевательский аристократический смешок. За это он терпеть не мог Джейсона Пламма.

— Ты же любишь его не больше, чем я, — поддел Горнт.

— Ах, но ведь я буду тебе нужен — я и мои особые друзья. Даже с Полом — займет он выжидательную позицию или нет — без меня и моих связей у вас с этим янки ничего не получится.

— А зачем ещё я говорю с тобой?

— Послушай, я ведь не прошу кусок от пирога этого американца.

— А это тут при чем? — Горнт старался говорить спокойно.

— Я тебя знаю. О да. Я тебя знаю, старина.

— И сейчас знаешь?

— Да. Ты не станешь довольствоваться тем, что просто уничтожишь нашего «друга», ты захочешь весь пирог.

— И сейчас захочу?

— Да. Ты слишком долго хотел сделать заявку на американском рынке.

— Ты тоже.

— Нет. Мы-то знаем, с какого края поджаривается наш тост. Плетемся сзади — и довольны. Нам хватает Азии. Мы не хотим стать чем-то благородным.

— Неужто?

— Нет. Значит, по рукам?

— Нет, — отрезал Горнт.

— Тогда я полностью отказываюсь от судов. Вместо этого возьму иэновскую «Коулун инвестментс», их мощности в аэропорту Кай-Так и сорок процентов их земельной собственности в Таиланде и Сингапуре, а ещё двадцать пять процентов «Пар-Кон» и три места в совете директоров.

— Шёл бы ты!

— Предложение действительно до понедельника.

— Которого понедельника?

— Следующего понедельника.

— Цзю ни ло мо на все твои понедельники!

— И на твои! Делаю последнее предложение. «Коулун инвестментс» и мощности в Кай-Так полностью, тридцать пять процентов всей земельной собственности в Таиланде и Сингапуре и десять процентов пирога янки с тремя местами в совете директоров.

— Это все?

— Да. Повторяю: предложение в силе до следующего понедельника. И не думай, что тебе удастся мимоходом сожрать и нас.

— Ты что, свихнулся?

— Говорил уже: я тебя знаю. По рукам?

— Нет.

Снова мягкий, злобный смешок.

— До понедельника, до следующего понедельника. Этого времени достаточно, чтобы ты принял решение.

— Увидимся сегодня вечером на приеме у Иэна? — многозначительно спросил Горнт.

— Ты сбрендил! Я не пошёл бы, даже если... Господи боже, Квиллан, ты на самом деле собираешься принять приглашение? Лично?

— Вообще-то я не собирался, но теперь думаю пойти. Не хочу пропустить, может быть, последний великосветский прием последнего тайбаня «Струанз»...

7

12:01

В зале заседаний совета директоров для Кейси все складывалось по-прежнему непросто. Они не хотели клевать ни на одну из предложенных приманок. Беспокойство росло, и сейчас, ожидая, она чувствовала накатывающую волну неуместного страха.

Филлип Чэнь что-то машинально чертил, думая о своем. Линбар возился с бумагами, Жак де Вилль задумчиво разглядывал её. Эндрю Гэваллан закончил записывать последние названные ею цифры и со вздохом поднял глаза.

— Очевидно, что это должно быть совместно финансируемое предприятие, — раздраженно проговорил он. От подскочившего напряжения в зале стало светлее, и Кейси еле сдержала ликование, когда он добавил: — Сколько готов вложить во всю сделку «Пар-Кон» при совместном финансировании?

— Денежное покрытие должны обеспечить восемнадцать миллионов американских долларов в этом году, — тут же ответила она, с удовольствием отметив, что все при этом постарались скрыть изумление.

Согласно опубликованным в прошлом году данным стоимость чистых активов «Струанз» составляла почти двадцати восемь миллионов, и они с Бартлеттом отталкивались в своем предложении именно от этой цифры...

— Сделай первое предложение на двадцать миллионов, — сказал Линк. — При двадцати пяти они должны оказаться у тебя на крючке, и это будет замечательно. Для нас очень важно совместное финансирование, но предложение об этом должно исходить от них.

— Но взгляни на их баланс, Линк. Точно не скажешь, какова на самом деле стоимость их чистых активов. Истинная цифра может отклоняться миллионов на десять в ту и другую сторону, возможно и больше. Мы не знаем, насколько они на самом деле сильны... или слабы. Взгляни на этот пункт: четырнадцать миллионов семьсот тысяч удержаны в дочерних компаниях. Что это за дочерние компании, где они находятся и для чего? А вот ещё: семь миллионов четыреста тысяч переведены в...

— Ну, так и что, Кейси? Значит, будет тридцать миллионов вместо двадцати пяти. Наша прикидка остается в силе.

— Да, но как у них ведется бухгалтерский учет... Боже мой, Линк, позволь мы себе лишь один процент всего этого в Штатах, нас взяла бы за задницу СЕК[55] и мы оказались бы в тюрьме лет на пятьдесят.

— Да. Но их законам это не противоречит, в том-то и заключается основная причина выхода на Гонконг.

54

«Голубые фишки» — акции солидных компаний со стабильным доходом и отсутствием крупных задолженностей. Большинство «голубых фишек» регулярно выплачивают дивиденды, даже когда бизнес идет хуже, чем обычно. Их ценят инвесторы, которым нужна относительная безопасность и стабильность, хотя стоимость акций обычно высока. Название происходит от фишек голубого цвета, которые обычно больше всего ценятся при игре в покер.

55

СЕК (англ. SEC сокр. от Securities and Exchange Commission) — Комиссия по ценным бумагам, правительственная организация, контролирующая оборот ценных бумаг в целях защиты инвесторов от злоупотреблений. Создана в 1934 г. для предотвращения биржевых крахов, подобных обвалу 1929 г., вызвавшему Великую депрессию.