Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 40

— А этот Джордж Тоффер, Кейси? Как вы его уволили?

Отведя свои карие глаза от Линка, Кейси обратила их на Данросса, и тот подумал: «Господи, вот бы обладать тобой».

— Когда мы получили контрольный пакет, я... — начала Кейси и осеклась, потому что зазвонил единственный в зале телефон и вдруг воцарилось напряженное молчание. Все, даже официанты, тут же переключили все внимание на аппарат, кроме Бартлетта. Гэваллан и де Вилль побледнели. — В чем дело? — спросила Кейси.

Тишину нарушил Данросс:

— Это одно из правил нашего дома. Во время ланча соединяют, только если возникло что-то срочное — для кого-то из нас.

Все смотрели, как Лим отставляет поднос с кофе. Казалось, минула целая вечность, пока он прошел через зал и снял трубку. У всех были семьи, и каждый гадал, кто умер, с кем случилась беда. Господи, только не мне! Все помнили, как телефон взорвал тишину два дня назад. Звонили Жаку. А ещё в прошлом месяце звонили Гэваллану: его мать была при смерти. В течение многих лет звонили им всем. И все звонки несли плохие вести.

Эндрю Гэваллан был уверен, что звонят ему. Его жена, Кэтрин, сестра Данросса, лежала в больнице и ждала результатов изнурительных исследований: вот уже несколько недель она неизвестно почему плохо себя чувствовала. «Господи боже, — думал Эндрю, ежась под взглядами остальных. — Возьми себя в руки».

— Вэййй? — Послушав, Лим повернулся и протянул трубку: — Вас, тайбань.

Остальные с облегчением выдохнули и устремили взоры на Данросса. Он шёл к телефону чеканным шагом.

— Алло?.. О черт... Что?.. Нет... нет, сейчас же буду... Нет, ничего не предпринимайте. Я сейчас буду. — В мертвой тишине он положил трубку, и все видели, что он в шоке. Помолчав, он проговорил: — Эндрю, скажи Клаудии, чтобы перенесла собрания советов директоров, назначенные на вторую половину дня. Вы с Жаком и Кейси продолжайте. Это звонил Филлип. Боюсь, беднягу Джона Чэня похитили. — И он покинул зал.

8

14:35

Выйдя из машины, Данросс торопливо шагнул в открытую дверь просторного особняка в китайском стиле, расположенного на гребне холма под названием Струанз-Лукаут — Подзорная Труба Струана. Холеный слуга закрыл за ним дверь, и он прошел в безвкусно обставленную викторианскую гостиную. Она была забита безделушками и разномастной мебелью.

— Привет, Филлип. Мои соболезнования. Бедняга Джон! Где письмо?

— Вот. — Вставая, Филлип взял письмо с дивана. — Но сначала посмотри на это. — Он указал на мятую картонную коробку из-под обуви, стоявшую на мраморном столике возле камина.

Проходя через комнату, Данросс заметил Диану, жену Филлипа Чэня. Она сидела в дальнем углу в кресле с высокой спинкой.

— О, привет, Диана, мои соболезнования, — снова сказал он. Она бесстрастно пожала плечами.

— Джосс, тайбань. — Второй жене Филлипа Чэня было пятьдесят два года. Привлекательная евразийская матрона, темно-коричневый чунсам, вся в золоте и драгоценных камнях, среди которых выделялись бесценное яшмовое ожерелье и кольцо с алмазом на четыре карата. — Да, джосс, — повторила она.

Данросс кивнул: она показалась ему противнее обычного. Он разглядывал содержимое коробки, не прикасаясь к ней. На мятом газетном листе лежала авторучка, в которой он признал ту, что принадлежала Джону Чэню, водительское удостоверение, связка ключей, письмо на имя Джона Чэня, адресованное на Синклер-тауэрс, 14А, и небольшой пластиковый пакет с наполовину засунутой в него тряпкой. Вынув свою ручку, он раскрыл водительское удостоверение: Джон Чэнь.

— Открой пакет, — предложил Филлип.

— Нет. Я могу стереть отпечатки пальцев, если они есть. — Данросс знал, что это глупость, но все равно произнес эти слова.

— Ох... Я и забыл. Черт. Ну конечно, отпечатки пальцев! Мои... я, конечно, открывал его. Мои отпечатки должны быть везде, на всем.

— Что там?

— Там... — Филлип Чэнь подошел, и не успел Данросс остановить его, как он уже вытащил тряпку из пластика, больше не прикасаясь к нему. — На тряпке ведь нельзя оставить отпечатки, верно? Смотри! — В тряпку была завернута большая часть человеческого уха. Отрезали его аккуратно, без рваных краев.

Данросс тихо выругался.

— Как вы получили эту коробку?

— Её принесли. — Трясущимися руками Филлип Чэнь снова завернул ухо и положил назад в коробку. — Я лишь... я лишь открыл эту посылку, как сделал бы любой другой. Доставили её около получаса назад.

— Кто доставил?

— Мы не знаем. По словам служанки, какой-то молодой человек. Молодой человек на мотороллере. Она его не запомнила и номера не записала. Нам доставляют много посылок. Ничего необычного — только надпись на пакете: «Мистеру Филлипу Чэню, чрезвычайно важно, открыть лично», на которую она поначалу не обратила внимания. К тому времени, когда я открыл пакет и прочитал письмо... Просто молодой человек, который сказал: «Посылка для мистера Филлипа Чэня», — и уехал.

— В полицию звонил?

— Нет, тайбань, ты же сказал ничего не предпринимать. Данросс подошел к телефону.

— С женой Джона связывались?

— А почему плохие вести ей должен сообщать Филлип? — тут же подала голос Диана. — Она такое разведет, что с крыши черепица посыплется, будьте уверены. Звонить Барбаре? О боже, нет, тайбань, нет... только когда сообщим в полицию. Пусть говорят они. Они знают, как это делать.

Данросс почувствовал ещё большую неприязнь.

— Лучше доставьте-ка её сюда, и побыстрее. — Он набрал номер Главного управления полиции и попросил Армстронга. Того не оказалось на месте. Данросс назвался, а потом потребовал соединить его с Брайаном Квоком.

— Да, тайбань.

— Брайан, ты не мог бы сейчас же подъехать? Я в доме Филлипа Чэня на Струанз-Лукаут. Похищен Джон Чэнь. — И он рассказал о содержимом коробки.

Последовало ошеломленное молчание, потом Брайан Квок промолвил:

— Сейчас буду. Ничего не трогайте и не позволяй ему ни с кем говорить.

— Хорошо.

Данросс положил трубку.

— А теперь дай мне это письмо, Филлип. — Он обращался с листком осторожно, придерживая за края. Иероглифы написаны четко, но человеком не очень образованным. Он неторопливо прочитал письмо — почти все иероглифы были ему знакомы:

М-р Филлип Чэнь, ставлю вас в известность, что мне крайне нужны 500 000 гонконгских долларов. Вы настолько богаты, что для вас это капля в океане, волосок с девяти быков. Из опасения, что вы можете отказать, я не придумал ничего лучше, как взять в заложники вашего сына. Теперь отказа я уже не приму. Надеюсь, вы всё хорошенько обдумаете и серьезно рассмотрите этот вопрос. Вам решать, сообщать в полицию или нет. В подтверждение своих слов посылаю принадлежащие вашему сыну предметы повседневного обихода. А также небольшую часть уха вашего сына. Вы должны понять, что действовать я буду без жалости. Если вы без проволочек выплачиваете деньги, безопасность вашего сына гарантирована. Вервольф.

Данросс указал на коробку:

— Прошу прощения, ты узнаешь... э-э... это? Филлип Чэнь нервно усмехнулся, а за ним и его жена.

— А ты, Иэн? Ты знаешь Джона всю жизнь. Это... как можно узнать что-нибудь подобное, хейя?

— Кто-нибудь ещё знает?

— Никто, если не считать слуг, конечно, Шити Чжуна и кое-кого из друзей, приглашенных на ланч. Они... они были здесь, когда принесли пакет. Они, да, они были здесь. Уехали перед самым твоим приездом.

Диана Чэнь зашевелилась в кресле и высказала вслух то, о чем думал Данросс:

— Значит, к вечеру об этом будет знать весь Гонконг!

— Да. А к утру новость появится на первых страницах газет. — Данросс пытался сопоставить множество скопившихся в голове вопросов и ответов. — Пресса подхватит толки насчет... э-э... уха и Вервольфа и будет их смаковать.

— Да. Так оно и будет. — Филлип Чэнь вспомнил, что сказал Шити Чжун, когда все прочитали письмо. «Не плати выкуп по крайней мере неделю, дружище Филлип, и ты прославишься на весь мир! Айийя, надо же, кусок уха и Вервольф! И-и-и. Ты прославишься на весь мир!»