Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 76

Ему пришлось приложить усилие, чтобы успокоиться и сосредоточиться.

— Я подумаю над тем, что ты сказал, и поговорю с тобой завтра. Первым делом.

— Прошу прощения, Иэн. Мне приказано на... убедить тебя в том, что дело не терпит отлагательства.

— Ты хотел сказать «настоять»?

— Да. Извини. Мы просим о помощи. Это официальное обращение с просьбой о сотрудничестве.

— А «Восточное облако» и «Нельсон трейдинг» — это что, бартер?

— «Восточное облако» — подарок. Эта информация тоже подарок. До «Нельсон трейдинг» нам нет дела, лишь мимолетный интерес. Все сказанное останется между нами. Насколько мне известно, никаких официальных документов у нас нет.

Данросс изучающе смотрел на приятеля: высокие скулы, широко поставленные глаза с тяжелыми веками, прямой немигающий взгляд, приятные и правильные черты лица и густые чёрные брови.

— Ты читал этот доклад, Брайан?

— Да.

— Тогда ты понимаешь, в каком я затруднительном положении, — сказал он, проверяя Квока.

— А, это ты о предателе в полиции?

— А что там говорится на сей счет?

— Ты прав, что осторожничаешь. Да, совершенно верно. Ты говоришь об агенте, возможно в чине суперинтендента?

— Да. Тебе известно, кто он?

— Нет. Нет ещё.

— Ты кого-нибудь подозреваешь?

— Да. За ним сейчас ведется наблюдение. Об этом не нужно беспокоиться, Иэн, копии просмотрим только я и мистер Кросс. У них будет высший уровень секретности, это точно.

— Минуточку, Брайан! Я не говорил, что они существуют. — Данросс сделал вид, что сердится, и тут же заметил промелькнувшую в глазах собеседника вспышку — то ли гнева, то ли разочарования. Лицо оставалось бесстрастным. — Поставь себя на мое место, человека далекого от всего этого. — Все его чувства пришли в напряжение, и он продолжал в том же духе: — С моей стороны было бы довольно, черт возьми, глупо хранить такую информацию, верно? Гораздо мудрее уничтожить её, после того как были предприняты конкретные шаги. Верно?

— Да.

— Давай на этом сегодня и остановимся. До, скажем, десяти утра. Брайан Квок задумался. Потом его лицо напряглось.

— Мы не играем в кабинетные игры, Иэн. Речь идет не о нескольких тоннах золота, или сомнительных операциях на фондовой бирже, или многомиллионных закулисных сделках с КНР. Эта игра смертельно опасна, и вовлеченные в неё миллионы — это миллионы людей, и ещё не родившиеся поколения, и коммунистическая чума. «Севрин» — это плохая новость. КГБ — очень плохая новость. И даже наши друзья в ЦРУ и гоминьдане могут быть не менее безжалостны, если потребуется. Хорошенько охраняй свои папки сегодня ночью.

Данросс бесстрастно смотрел на приятеля.

— Значит, вы официально признаете, что информация, содержащаяся в докладе, соответствует истине?

— Кросс считает, что может быть и так. Может, с нашей стороны было бы благоразумно поставить здесь на всякий случай человека, как ты считаешь?

— Как тебе будет угодно, Брайан.

— Может, мы поставим человека у Шек-О?

— Как тебе будет угодно, Брайан.

— Ты, похоже, не очень расположен сотрудничать, да?

— Ты не прав, старина. Я воспринимаю все, что ты говоришь, со всей серьезностью, — резко проговорил Данросс. — Когда и каким образом у вас оказалась эта копия?

Брайан Квок ответил не сразу.

— Я не знаю, а если бы и знал, то не уверен, следует ли мне это говорить.

Данросс встал:

— Давай тогда пойдем и отыщем Кросса.

— Но почему Горнты и Ротвеллы так ненавидят Струанов и Данроссов, Питер? — спросила Кейси. Они с Бартлеттом прогуливались по вечерней прохладе в прекрасном саду вместе с Питером Марлоу и его женой Флер.

— Всех причин я ещё не раскопал. — У этого высокого светловолосого тридцатидевятилетнего англичанина был аристократический выговор, и во взгляде серо-голубых глаз открывалась необычайная глубина. — Говорят, это восходит к Брокам: якобы есть некая связь, некая семейная связь между семьей Горнтов и семьей Броков. Возможно, к самому старику Тайлеру Броку. Вы слышали о нем?

— Конечно, — сказал Бартлетт. — Как это все началось, эта распря?

— Мальчиком Дирк Струан служил юнгой на одном из вооруженных торговых судов Тайлера Брока. Корабельная жизнь в то время была весьма жестокой, да, вообще-то, и не только корабельная, но, боже мой, в те времена в море... Ну так вот, Тайлер Брок безжалостно выпорол кнутом юного Струана за якобы проявленное неуважение и бросил где-то на побережье Китая, сочтя мертвым. Дирку Струану тогда было четырнадцать, и он поклялся перед Богом и дьяволом, что, когда вырастет, разорит торговый дом «Брок и сыновья» и придет за Тайлером с плетью-девятихвосткой. Насколько мне известно, он так за ним и не пришел, хотя рассказывают, что он забил старшего сына Тайлера до смерти каким-то китайским боевым оружием.

— Каким оружием? — забеспокоилась Кейси.

— Это что-то вроде булавы, Кейси. Три-четыре коротких железных звена с утыканным шипами шаром на одном конце и ручкой на другом[106].

— Он убил сына, мстя отцу? — поразилась Кейси.

— Этого я ещё пока не знаю, но могу поспорить, что причины у него были. — Питер Марлоу улыбнулся какой-то странной улыбкой. — Дирк Струан, старик Тайлер и все остальные, кто создал Британскую империю, покорил Индию, открыл Китай. Господи, какие это были гиганты! Я говорил, что Тайлер был одноглазый? Один глаз ему вырвал хлестнувший по лицу свободный фал во время шторма в тысяча восемьсот тридцатых годах, когда он гнался на своем трехмачтовом клипере — «Белой ведьме» — за Струаном с полными трюмами опиума. Струан на «Китайском облаке» опережал его на целый день. Это была гонка от британских опиумных полей в Индии до рынков Китая. Говорят, Тайлер просто залил пустую глазницу ромом и, выругавшись, приказал матросам на реях поставить ещё парусов. — Помолчав, Питер Марлоу продолжал: — Дирк погиб во время тайфуна в Хэппи-Вэлли в тысяча восемьсот сорок первом году, а Тайлер умер без единого пенни, полным банкротом в шестьдесят третьем.

— А почему без единого пенни, Питер? — спросила Кейси.

— Как гласит легенда, его старшая дочь Тесс — которая потом станет «Каргой» Струан — годами замышляла свалить отца. Вы ведь знаете, что она вышла замуж за Кулума, единственного сына Дирка? Так вот, «Карга» Струан тайно договорилась с банком «Виктория», который был основан Тайлером в тысяча восемьсот сороковых годах, и компанией «Купер-Тиллман», партнерами Тайлера в Штатах. Они заманили его в западню и разорили великий дом «Брок и сыновья» одним сокрушительным ударом. Тайлер потерял все: судоходную компанию, опиум, имущество, склады, акции — все. Его уничтожили.

— И что с ним было дальше?

— Не знаю. Точно не знает никто. Однако рассказывают, что в тот вечер, тридцать первого октября тысяча восемьсот шестьдесят третьего года, старый Тайлер отправился в Абердин — это гавань на другой стороне Гонконга — с внуком Томом, которому тогда было двадцать пять, и шестью матросами. Они захватили океанскую лорку — это судно с корпусом как у китайских джонок, но с европейским парусным вооружением — и вышли в море, укрепив на верхушке мачты вымпел Брока. Говорят, он был вне себя от ярости: с пистолетами за поясом и окровавленной абордажной саблей в руке — при захвате корабля они убили четырех человек. В устье гавани в погоню за ним устремился одномачтовый корабль, но Тайлер потопил его — в те времена из-за пиратов почти все суда были вооружены пушками, а эти моря кишели пиратами с незапамятных времен. Так вот, старик Тайлер вышел в море. С востока дул хороший ветер, и начинался шторм. В устье Абердина он стал выкрикивать ругательства. Он проклял «Каргу» Струан, проклял этот остров, проклял банк «Виктория», предавший его, и Куперов из компании «Купер-Тиллман», но больше всего он проклинал Тайбаня, которого не было в живых почти что двадцать лет. И старый Тайлер Брок поклялся отомстить. Говорят, он орал, что идет за добычей на север и что собирается начать все сначала. Что снова построит свой дом и тогда... и тогда я вернусь, клянусь Богом... я вернусь, и буду отомщен, и тогда мой дом станет Благородным Домом, клянусь Богом... я вернусь...

106

Вероятно, имеется в виду фэй чуй, «летающий молот».