Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 95

После секундного колебания все как один устремились вперед.

— Стоять! — Это слово прозвучало как выстрел — на английском, потом на хакка и кантонском, потом снова на английском.

Все вдруг умолкли.

Перед ними, безоружный и спокойный, стоял старший инспектор полиции в форме с электрическим мегафоном в руке. Он прошел во внутренний офис через заднюю дверь и теперь окидывал их взглядом.

— Сейчас три часа, — негромко произнес он на хакка. — Закон говорит, что в три часа банки закрываются. Банк закрыт. Прошу разойтись по домам! Без шума!

Снова молчание, на этот раз злое. Вал ярости рос. Кто-то угрюмо пробормотал: «А как насчет моих денег, ети его?..» Остальные чуть было не подхватили эти слова в едином крике, но полицейский двигался быстро, очень быстро, прямо к тому человеку. Бесстрашно открыв дверцу в стойке, он направился через толпу прямо к нему. Люди расступились.

— Завтра, — мягко произнес офицер, возвышаясь над незадачливым вкладчиком. — Ты получишь свои деньги завтра. — Китаец потупился: холодный взор голубых рыбьих глаз и близость заморского дьявола были невыносимы. Он угрюмо отступил на шаг.

Полицейский обвел взглядом остальных, смотря всем в глаза.

— Вот ты, сзади! — произнес он тоном приказа, с той же спокойной уверенностью, мгновенно и безошибочно выбрав одного среди многих других. — Повернись и освободи дорогу остальным.

Человек послушно выполнил приказание. Неуправляемая толпа снова стала простым скопищем людей. Поколебавшись, ещё один повернулся и стал проталкиваться к двери.

— Цзю ни ло мо. Не могу же я торчать здесь целый день? Давайте быстрее! — мрачно процедил он.

И все стали выходить, все ещё злобно бормоча, но уже каждый сам по себе. Сун и кассиры вытерли пот со лба и, дрожа, сели в безопасной зоне за стойкой.

Главный инспектор помог дряхлой ама подняться. В уголке рта у неё была кровь.

— Вы хорошо чувствуете себя, Старая Дама? — спросил он на хакка. Ама смотрела на него непонимающим взглядом. Он повторил то же на кантонском.

— А, да... да, — хрипло ответила она, так же крепко прижимая к груди свой бумажный пакет. — Благодарю вас, Досточтимый Господин. — Она торопливо смешалась с толпой и исчезла из виду.

— Сержант!

— Да, сэр.

— Можете отпустить своих людей. Пришлите сюда наряд завтра в девять. Поставьте ограждения и запускайте этих ублюдков в банк только по трое. Вас и ещё четверых будет более чем достаточно.

— Есть, сэр, — отдал честь сержант.

Главный инспектор вернулся назад в банк. Запер входную дверь и улыбнулся управляющему Суну:

— Довольно влажно сегодня, верно? — Он говорил по-английски, чтобы не уронить достоинства Суна: все образованные китайцы в Гонконге гордились тем, что изъясняются на этом международном языке.

— Да, сэр, — нервно ответил Сун.

Вообще этот главный инспектор ему нравился, Сун даже восхищался им. Но сегодня он впервые увидел гуйлао с дурным глазом, который в одиночку встал перед толпой, как злой бог, и бросил ей вызов, чтобы она пришла в движение и дала ему повод изрыгнуть пламя и серу.

Сун снова поежился:

— Благодарю вас, главный инспектор.

— Давайте пройдем к вам в кабинет. Я возьму у вас показания.

— Да, пожалуйста. — Сун приосанился перед своим персоналом, снова беря командование на себя. — А вы подбейте итоги и наведите порядок.

Он провел главного инспектора в свой кабинет, уселся в кресло и расплылся в улыбке:

— Чаю, главный инспектор?

— Нет, благодарю вас. — Главный инспектор Дональд С. С. Смит, светловолосый, голубоглазый, с худощавым загорелым лицом, был не очень высок — пять футов десять дюймов — и хорошо сложен. Вытащив кипу бумаг, он положил их на стол. — Это счета моих людей. Завтра в девять вы закроете их и выплатите деньги. Они придут через задний ход.

— Да, конечно. Почту за честь. Но это будет урон для моей репутации, если закроется столько ценных счетов. Банк так же надежен, как и вчера, главный инспектор.

— Конечно. Тем не менее завтра в девять. Наличными, пожалуйста. — Он передал управляющему другие бумаги. И четыре сберегательные книжки. — А на это я возьму банковский чек. Сейчас.

— Но, главный инспектор, сегодня случилось нечто из ряда вон выходящее. У «Хо-Пак» нет проблем. Вы, конечно, могли бы...

— Сейчас, — мило улыбнулся Смит. — Все заявления о закрытии счетов подписаны и готовы.

Сун посмотрел на них. Все имена были китайские, но он-то знал, что это подставные лица подставных лиц этого самого человека, известного под кличкой Змея. Всего на счетах лежало почти восемьсот пятьдесят тысяч гонконгских долларов. «И это только в моем филиале, — подумал он, немало впечатлившись сообразительностью Змеи. — А сколько ещё в „Виктории", „Блэкс" и всех других филиалах в Абердине?»

— Очень хорошо, — устало проговорил он. — Но мне очень жаль видеть, что столь много вкладчиков покидает банк.

— Но ведь «Хо-Пак» ещё не обанкротился, верно? — снова улыбнулся Смит.

— О нет, главный инспектор, — пролепетал пораженный Сун. — По официальным данным, наши активы составляют миллиард гонконгских долларов, а резервы наличности — многие десятки миллионов. Но эти люди... тёмный народ. Это всего лишь проблема доверия. Временная проблема. Вы читали колонку мистера Хэпли в «Гардиан»?

— Да.

— Ах. — Лицо Суна потемнело. — Злобные слухи. Их распространяют завистливые тайбани и другие банки! Если Хэпли заявляет об этом, то, несомненно, так оно и есть.

— Конечно! Тем не менее я сегодня немного занят.

— Да. Конечно. Сейчас же все сделаю. Я... э-э... прочитал в газете, что вы поймали одного из этих мерзких Вервольфов.

— У нас есть подозреваемый. Член триады, мистер Сун. Лишь подозреваемый.

Сун поежился:

— Дьяволы! Но вы поймаете их всех... Дьяволы, прислать ухо! Должно быть, это иностранцы. Могу поспорить, что иностранцы, точно. Вот, сэр, я выписал чеки...

В дверь постучали. Вошедший капрал отдал честь.

— Прошу прощения, сэр, на улице банковский грузовик. Говорят, что из головного офиса «Хо-Пак».

— Айийя, — произнес Сун с огромным облегчением, — и вовремя. Они обещали доставку в два. Это прибыли деньги.

— И сколько? — спросил Смит.

— Полмиллиона, — тут же ответил капрал, невысокий, смышленый, с бегающими глазками, передавая документы.

— Прекрасно, — одобрил Смит. — Ну, мистер Сун, теперь вам будет полегче, верно?

— Да-да, конечно. — Увидев, что оба полицейских смотрят на него, Сун тут же с чувством добавил: — Если бы не вы и ваши люди... С вашего разрешения я сейчас же позвоню мистеру Ричарду Квану. Уверен, что он, как и я, сочтет за честь сделать в знак благодарности скромный добровольный взнос в ваш полицейский фонд.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Сун, но в этом нет необходимости.

— Но если вы откажетесь, для меня это будет страшная потеря лица, главный инспектор.

— Вы очень любезны, — произнес Смит, прекрасно понимая, что если бы не он и не его люди на улице, Суна, кассиров и многих других уже не было бы в живых. — Благодарю вас, но в этом нет необходимости. — Он взял банковские чеки и вышел.

Мистер Сун стал упрашивать капрала, который в конце концов позвал своего начальника. Главный сержант Мок также отказался.

— Умножить на двадцать тысяч, — сказал он при этом.

Однако мистер Сун настаивал. Он знал, что делает. Ричарду Квану было тоже очень приятно и очень лестно одобрить этот дар, о котором никто не просил. Двадцать тысяч гонконгских долларов. С выплатой наличными.

— С величайшей признательностью от банка, Главный Сержант Мок.

— Благодарю вас, Досточтимый Управляющий Сун, — вежливо сказал Мок, кладя деньги в карман. Он был доволен работой на участке Змеи и поражен тем, насколько точно тот установил рыночную цену их послеполуденной работы. — Надеюсь, ваш великий банк останется платежеспособным и переживет эту бурю с обычной стойкостью. Завтра, конечно, будет больше порядка. Мы придем сюда за нашими деньгами утром, ровно в девять...