Маг-гончая (ЛП) - Каннингем Элейн - Страница 37

37

— Так все чудесно, верно? Станешь королевским советником.

— Ничего хорошего, если это означает отправиться во дворец опозоренным, единственно дабы избавить нынешнего патрона от хлопот.

— После того, как ты очутился на месте, какая разница, скакал ли ты на коне или муле? — заметила она. — Когда путешествие окончено, оно быстро забывается.

Пришлось признать, что в этом есть некая практичность.

— Я начинаю понимать логику твоих аргументов, — сообщил Маттео, и вздохнул. — И это меня тревожит.

Весело рассмеявшись, девушка взяла его под руку и заставила шагать помедленнее.

— Разве я не говорила, что со временем ты ко мне привыкнешь?

— По этому поводу нам нужно поговорить, — медленно проговорил он. — Не могу отрицать, мне приятна твоя компания, я часто вспоминал о тебе с нашей последней встречи. Поверь, я вовсе не хочу нанести обиду, но должен настоять, чтобы ты прекратила вмешиваться в мои дела.

Замерев на месте, Тзигона уставилась на него.

— Вмешиваться!

Настолько ошеломленной она выглядела, что Маттео почувствовал себя обязанным прояснить мысль.

— Лезть без спросу. Или заниматься, если тебе такой термин больше по вкусу. Последний пример — твое представление на Площади Древ.

— Тебя собирались пырнуть двумя очень неприятного вида кинжалами. Мой рассказ помешал этому.

— Помешал, и оскорбил джордайна, заставив его бросить вызов.

Тзигона скрестила руки на груди.

— Что, в свою очередь, привлекло к себе внимание главного советника короля.

— Не всякое внимание на пользу. Кассия считает меня глупцом, и поэтому собирается порекомендовать своей сопернице.

— Которая как раз случайно оказалась королевой Халруаа, — завершила за него Тзигона, повышая от раздражения голос. — Я-то думала, джордайни должны быть амбициозными! Какая разница, как ты пролез на высокий пост? Только попади туда, а дальше все зависит от тебя. — Она встала в надменную позу, и подвела итог голосом Кассии: — Если ты не способен использовать такой шанс, тогда ты и в самом деле дурак, каким сочла тебя советница короля.

Невероятная точность имитации, лучше любого эха, заставила Маттео удивленно покачать головой.

— Как у тебя получается?

— Голоса? — переспросила она небрежно. — Мне говорили, что у меня природный дар. Я как-то путешествовала с артистической труппой, так меня объявляли "человеком-пересмешником". Было весело, какое-то время, — доверительно сообщила она, — Но от перьев на костюме я вечно чихала. Слышал о Старой Бесс?

Маттео не сразу сообразил, о чем она вдруг заговорила, но спустя миг он кивнул. Мало кто из прибрежных жителей не слышал о знаменитом пирате. Пухлая женщина средних лет с добродушными манерами стареющей молочницы, Старая Бесс, тем не менее, числилась среди самых кровавых и безжалостных капитанов Великого Моря.

— Мне довелось однажды переговорить с ней, — признал Маттео. — Два года назад она провалялась в горячке часть времени летних дождей в доме джордайни.

— Старая акула? — изумилась Тзигона. — Странно слышать, что джордайни вообще стали возиться с ней.

— Иногда преступники и чужеземцы оказываются в доме на лечении, чтобы студенты смогли пронаблюдать течение серьезной болезни или травмы, и изучить способы борьбы с ними, — объяснил он. — На самом деле никто не ожидал, что она выживет. Когда она очнулась, то настояла в качестве оплаты за уход поделиться с несколькими студентами знаниями о приливах и течениях. Но самыми интересными уроками были ее рассказы о сражениях, — сознался он, слегка улыбнувшись.

— Значит голос ты знаешь. — Тзигона прочистила горло и, улыбаясь, вытянула губы трубочкой, надула щеки и полуприкрыла глаза. Для пущего эффекта она шагнула под алый навес, и просачивавшийся сквозь него свет добавил рыжих отблесков ее волосам, раскрасив лицо в выжженный ветром розовый оттенок. Не меняя ни облика, ни черт лица, она сумела передать сущность веселой, розовощекой пиратки.

— И чо теперь, милок? — осведомилась она с жизнерадостным очарованием и акцентом северных Муншае. — Рыбным ножичком по глотке чикнуть, или присядешь на рабочий кончик пики?

Небрежный тон, которым она перечисляла все более и более кровавые методы убийства, больше подходил для служанки в таверне, объявляющей меню.

Маттео обнаружил, что улыбается, а гнев начинает утихать. Трудно было оставаться сердитым на Тзигону долго. Забавная девчонка, в конце концов, действительно хотела как лучше.

Кроме того, джордайн решил, что интерес представляют далеко не только ее бесконечные истории: в ней самой таилась какая-то загадка. От его внимания не укрылось, с какой легкостью Тзигона перешла на Общий, широко распространенный торговый язык, не пользовавшийся популярностью среди, в большинстве своем замкнутых и гордых халруанцев.

— А теперь кое-что из упадочных северных земель, — объявила она, сменив манеру речи с хриплого диалекта Муншае на подчеркнуто-протяжную.

Не спят, вернувшись с рейдаЗентил Кипа молодцы,Женщин всех убили —Но остались две овцы.Добычи военной не вкусит солдат,Гурманом себя не зовет,Но как же тогда объяснит,Почему овцой от него так несет?

Звонкая, размеренная декламация напоминала классический стиль бардов, повествующих о сражении, или зачитывающих эпическое сказание о давно сгинувших героях. Комбинация отточенного тона и непристойного содержания заставила Маттео потрясенно покачать головой.

— Где ты наслушалась такого?

— Великие песни сохраняются, но дурные распространяются, — уведомила она со смешком. Он хмыкнул.

— Я не знаком с этой поговоркой, но она, по-видимому, верна.

— Поговорка? — Тзигона раздраженно поморщилась, но тут же заговорила о другом. — Так, что мы теперь будем делать?

У Маттео был ответ, хотя, как он обнаружил, его не слишком хотелось озвучивать.

— Боюсь, нам пора расстаться, — с искренним сожалением произнес джордайн, собираясь скинуть с плеча ее мешок.

Неожиданно встревоженная, она предупреждающе выставила ладонь. — Не клади его!

Вернувшиеся подозрения сопровождались острым приступом самобичевания. Отличительным свойством джордайни являлась сильная сопротивляемость магии, включая все средства магического сканирования. Поскольку соответствующие устройства и заклинания редко могли обнаружить их, джордайни представляли собой прирожденных курьеров. Сложные правила протокола не позволяли никому использовать их в этой роли, даже собственным патронам. Они могли нести только то, что помещалось в кожаные мешочки на поясе, и запоминали сообщения вместо того, чтобы брать с собой свитки. Приняв сумку Тзигоны, Маттео пошел против традиций, нарушив несколько основополагающих правил. А не подумав о причинах, по которым девушка вручила ему свою поклажу, Маттео доказал, что слова о его наивности более чем соответствуют истине.

— Что там? — потребовал он.

Не дожидаясь ответа, он распахнул мешок и запустил туда руку. Пальцы сомкнулись на гладком, твердом цилиндре, и, под грохот колотящегося сердца, на свет появился деревянный тубус для пергаментов.

— Книга заклинаний, — ошеломленно выдавил он. — Ты же сказала, что не маг.

— Не обязательно быть магом, чтобы знать цену таким вещам! — процедила Тзигона. — На рынке за нее можно выручить немалую сумму, только продавать надо после захода солнца и подальше отсюда.

Маттео окатила волна облегчения, удивившая его самого — как и понимание того факта, что ему куда легче иметь дело с Тзигоной-воровкой чем с Тзигоной-волшебницей. Конечно, воровство он не одобрял, но в его мире маги могли исполнять только две роли: патроны, которым надо служить, или враги, которым надо противопоставить свое мастерство и победить.