Маг-гончая (ЛП) - Каннингем Элейн - Страница 67

Все уцелевшие получили прощение за любые прежние прегрешения, и осыпаны почестями. Джордайни немедленно поступили на службу могущественным чародеям. Только Тзигона загадочно молчала по поводу своих планов. Но, заметив отстраненное выражение на ее лице, Маттео подумал, что она, наконец, готова раскрыться.

— Я скоро уеду из Халараха, — бросила она вдруг. Маттео взглянул лукаво.

— Дорога зовет? Ты еще не прояснила судьбу своей матери. Полагаю, ты собираешься искать ее?

— В свое время. — Тзигона помедлила, и искоса, неуверенно посмотрела на него. — На самом деле я подумала, может стоит вначале кое-чему научится. Подобрать оружие перед битвой, в некотором роде. Я стала ученицей Базеля Индолара.

Расхохотавшийся Маттео удостоился сердитого взгляда.

— Повторяй за мной: я не маг. Повторяй теперь почаще, пока еще можешь.

— Очень смешно, — проворчала она. — Я получила в наследство всю эту магию, нравится она мне или нет. Может, когда я узнаю точно свои способности, я найду родителей. Сейчас это все равно, что искать монетку в драконьей сокровищнице. А ты как? Продолжишь службу королеве?

Джордайн задумался, прежде чем ответить.

— Всю жизнь меня готовили служить чародеям. Но я поклялся следовать истине, и буду исполнять клятву независимо от своего положения.

— Королеве это может не понравиться.

— Королева может оказаться лишь частью проблемы, — негромко сообщил Маттео.

— Значит, ты собираешься оставаться в Халарахе, и искать истину среди тех, кто меняет ее по своей воле. — Она лукаво улыбнулась. — Знаешь, мы меняемся местами.

— Правда?

— Ага. Я теперь в ладах с законом, хоть мне это и не совсем по душе. А ты наоборот. И из нас двоих, ты, похоже, счастливее.

— Счастливее? — Маттео отрицательно мотнул головой. — Я не планирую жизнь в недомолвках и тайне. Это слишком странный способ послужить истине. Но не всякую истину необходимо произносить вслух.

— А в некоторых случаях не помешает чуток цвета и красочности, — подмигнула Тзигона. — Если понадобятся уроки по улучшению истины — только позови.

Гибко, как кошка, она раскинула руки, и на месте где только что стояла девушка, раскинулось тонкое радужное пламя. Оно исчезло так же быстро, как появилось, и Тзигона вместе с ним. С цветом и красочностью, это уж точно.

Маттео улыбнулся и покачал головой. Базель Индолар сделал правильный выбор. Талант у Тзигоны был огромный, и она, несомненно, станет лучшей ученицей Базеля. Совсем скоро она будет волшебницей.

Его улыбка неожиданно увяла. Теперь, когда Тзигона стала на путь чародейки, их странной дружбе суждено подойти к концу. Она для него теперь может быть только противником или…

— Патроном, — простонал он.

К счастью, от кошмарной мысли его оторвали дворцовые колокола, призывавшие слуг перед закрытием ворот на ночь.

Он направился прямиком в покои королевы, узнать, не понадобятся ли вечером его услуги. Он вошел бесшумно, заметив, что королева в мастерской одна. Роскошная музыкальная шкатулка лежала на столе рядом с ней, механическая кошка урчала на коленях. Шкатулка выглядела как золоченая клетка, в которой на тонкой жердочке качалась заводная птица, покрытая тонкими, разноцветными перышками из металла.

Королева отстраненно поглаживала кошку, глядя куда-то вдаль, и вдруг запела. Сначала ее голос был слабым, ровным и лишенным эмоций, как когда она разговаривала. Но он становился сильнее, глубже, богаче. Безмолвная мелодия, полная печали и потери, которую не смог бы превзойти погребальный плач лучшего из бардов.

Маттео встал как вкопанный. Он слышал этот голос. Нельзя было ошибиться ни в нем, ни в магии, сквозившей в каждой ноте. Этим голосом Тзигона звала ларакена. На миг воспоминания о битве вернулись к нему — возбуждение, ужас, утрата.

Затем память угасла, словно задули свечу, и момент узнавания сменился сомнениями. Стоит ли говорить Тзигоне? Или это — одна из истин, которым лучше остаться непроизнесенными?

Да и истина ли?

Королева Беатрикс умолкла, лицо по-прежнему оставалось нечеловеческой, непроницаемой маской. Она отложила кошку, и взяла в руки музыкальную шкатулку, глядя на чудо механической мысли. Зазвенели крошечные колокольчики. Заводная птица подхватила душераздирающий напев.