Ложа рыси - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 72

Но виновным должно было быть лекарство, которое он принял сразу после полуночи — не ожидаемое обезболивающее и противовоспалительное, а мощное успокоительное средство. Желтые капсулы выглядели такими же, как те, что он принял раньше, но на самом деле он не обратил особенного внимания.

Дрожь пробежала по позвоночнику, когда он понял, что легко мог умереть — скорее от какого-нибудь другого наркотика, чем от психической атаки, которую облегчило его уязвимое состояние. То, что он не умер от наркотика, только указывало на крайнее высокомерие тех, кто стоял за атакой… или на их нежелание, чтобы его смерть выглядела убийством. Отсюда и психическая атака. Это также указывало на агента Рыси не только в правоохранительных органах, но и в медицинских кругах. Теперь, когда Адам знал об опасности, он не собирался снова спать, пока не вернется в безопасные пределы Стратмурна.

Застонав от боли, он повернулся и нажал кнопку вызова медсестры. Через несколько мгновений дверь открылась, и в дверь просунулась головка хорошенькой рыжеволосой сестры.

— Чем могу помочь, доктор Синклер? — спросила она заботливо. — Что случилось? Не можете уснуть?

— Который час? — спросил он.

— Всего пять.

— Тогда вы можете мне помочь, — сказал он с усилием. — Мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне добраться до телефона. И как только я поговорю с семьей и организую транспорт, я намерен выписаться.

Филиппа Синклер уже проснулась, когда услышала телефонный звонок где-то в глубине дома. В звуке было что-то призывное. Она выскользнула из постели и потянулась за стеганым атласным халатом. Через мгновение зазвонил внутренний телефон на столике у ее кровати. Она присела на край постели и взяла трубку.

— Да, Хэмфри, в чем дело?

— Это сэр Адам, миледи, звонит из больницы.

— Да? — сказала она. — Тогда вам лучше сразу переключить его.

— Сейчас, миледи.

После нескольких щелчков, когда Хэмфри переводил звонок, в трубке раздался знакомый голос Адама, дрожащий и огрубевший от напряжения и боли.

— Привет, Филиппа. Прости, что звоню так рано. Наверное, разбудил тебя.

— Нет, я уже начала шевелиться, — сказала Филиппа. — Что с тобой?

— Я… м-м… не думаю, что мне следует провести в больнице больше времени, чем необходимо, — сказал он с трудом. — Я попросил Хэмфри приехать и забрать меня.

Сами слова были довольно нейтральны, но в тоне было что-то зловещее.

— Адам, ты в порядке? — спросила она.

— Сейчас да, — ответил он. — Просто пошли Хэмфри. Не беспокойся.

— Понимаю, — сказала она. — Ну что же, в такую рань не должно быть напряженного движения. Хочешь, чтобы я тоже приехала?

— Нет, со мной все будет в порядке. Увидимся через пару часов.

Хэмфри приехал в больницу вскоре после шести и привез одежду. К тому времени Адам, выпивший несколько чашек кофе, решил, что худшее воздействие успокоительного уже прошло, но одевание, даже с помощью Хэмфри, потребовало от него гораздо больших усилий, чем хотелось бы. Подписав все необходимые для выписки бумаги, он не стал возражать, чтобы его отвезли к ожидающему «бентли» в инвалидном кресле.

Он позволил себе немного перевести дух, когда его засунули на заднее сиденье, и они направились домой. Но, отвечая на встревоженные расспросы Хэмфри об аварии, он снова задумался об этой стороне последних суток — не следствии, а причине.

— Хэмфри, не хочу быть невежливым, но я совершенно измотан, — сказал он, пытаясь найти положение поудобнее. — Я попытаюсь вздремнуть.

— Конечно, сэр.

Но пока Хэмфри ехал к дому, а значит, и к безопасности, Адам снова начал вспоминать саму аварию. Даже Маклеод с самого начала усомнился, что это был несчастный случай, а Адам, еще находящийся в шоке, отмел это, почти не задумавшись. Теперь он полагал, что знает, как и кем это, наверное, было организовано.

Он вспомнил мотоцикл, быстро нагоняющий его слева — и умчавшийся вперед примерно тогда же, когда лопнула шина. Он сомневался, что это можно доказать, но был готов поспорить, что шина «наткнулась» на пулю, выпущенную тем самым мотоциклистом, который так удачно, как подумал тогда Адам, пытаясь удержать машину, избежал столкновения.

И своевременное прибытие «доброй самаритянки»… это тоже, наверное, было частью плана: позаботиться о том, чтобы, если он выживет при аварии, он оказался бы в нужной больнице, где еще одна «ударная группа» позаботилась бы, чтобы он не выжил.

— Мне кажется, ты прав, — сказала Филиппа, когда за завтраком в утренней гостиной он повторил все снова. — Должна сказать, все было очень хитро спланировано. Будь ты менее искусным водителем, дело обернулось бы совершенно по-другому.

— Будь я хоть капельку внимательнее, все это могло вообще не произойти, — хмуро сказал Адам.

— А теперь ты чрезмерно суров к себе, — ответила она. — Если «удар» был спланирован, как ты допускаешь, ты ничего не смог бы сделать, чтобы предотвратить это. А когда ты выжил в катастрофе, то прекрасно со всем справился, особенно учитывая, что был в состоянии шока. Ты явно очень быстро почувствовал, что что-то не так, иначе не отказался бы от анализа крови.

— Это, кажется, не имело особого значения, — уныло сказал Адам, отталкивая чашку чая. — Они явно ухитрились достать что-то другое для установления физической связи… возможно, окровавленные тампоны, оставшиеся после наложения швов на голову. Нет, не думаю, что доктор Локхарт участвовали в этом.

Филиппа пожала плечами, словно говоря: «Я даже не собиралась предполагать это», и Адам взволнованно продолжал:

— Они также сумели подделать лекарство… что по-настоящему тревожно, ведь мы не знаем, что я принял!

Филиппа улыбнулась.

— Вероятно, это можно узнать, если это так тревожит тебя. Ты явно миновал пиковый эффект, каким бы он ни был, но в твоем организме еще должно остаться достаточно, чтобы показать параметры препарата. Хочешь, я возьму анализ и попрошу Хэмфри отвезти его в Джорданберн?

Он горько хмыкнул и подпер голову левой рукой, осторожно дотронувшись до повязки.

— Идея недурна… хотя, судя по моей реакции, это было всего лишь какое-то успокоительное. Ничего такого, что было бы заметно сразу, а тем более через день после приема, но достаточно, чтобы ослабить сопротивление, особенно если препарат был замедленного действия: что-то, достигающее пика часа через три-четыре после приема. Именно так сделал бы я.

Он зевнул и вздохнул.

— А если бы нападающий достиг успеха, то мою смерть списали бы на кровоизлияние в мозг или что-то в этом роде: расширение ран после автокатастрофы. При таких обстоятельствах немножко валиума или либриума в организме никого бы не удивило.

— Думаю, мне бы хотелось сделать тебе анализ, Адам, — сказала Филиппа, откладывая салфетку. — И думаю, мне бы хотелось, чтобы ты отправился в постель и как следует выспался. Мне также не нравится мысль, что у Ложи Рыси есть проба твоей крови. Это заставляет гадать, что они могут держать в запасе — для второй атаки, раз первая не удалась.

— Здесь им меня не достать, — спокойно сказал он.

— Знаю. Но со временем тебе придется выйти.

— Верно. Но у меня есть обязанности.

— Это я тоже понимаю, — согласилась Филиппа, — но не хочу, чтобы ты рисковал без необходимости. Пообещай мне, что на несколько дней спрячешься — по крайней мере до тех пор, пока немного не поправишься. С самой сильной волей на свете, — добавила она практично, — ты не можешь хорошо охотиться на преступников с рукой на перевязи и скрипящими при каждом вздохе ребрами.

— Не очень-то героический вид, а? — улыбнулся Адам, вспомнив слова доктора Локхарт о «благородном челе» — Не могу обещать чуда, но даю слово, что не сделаю ничего, отдающего бравадой.

— Сойдет, наверное, — вздохнула Филиппа. — Если ты покончил с завтраком, можешь отправляться в постель. Через. несколько минут я зайду, чтобы взять кровь.

Глава 29

Адам проснулся около пяти часов вечера; все тело ломило, но головной боли или путаницы в мыслях почти не ощущалось. Он еще размышлял, хватит ли ему сил встать и спуститься вниз, когда вошел Хэмфри с ужином на подносе.