Медные колокола (СИ) - Анненкова Ирина - Страница 54

Тем временем, парень перешел к решительным действиям. Хорошенько приложив меня спиной об стену, он плотоядно заворчал и, одной рукой удерживая оба мои запястья, другой попытался рвануть ворот моей полотняной рубашки.

Ситуация, надо сказать, пренеприятная! Колдовство на него почему-то не действует, руками-ногами особо не помашешь. Покусать если только? Впрочем, есть у меня ещё одна идея…

Пока мой противник, увлеченно сопя, возился с непослушной одёжкой, я быстро пробормотала коротенький заговор, покрепче зажмурилась и изо всех сил завизжала в его гладкую физиономию. Эффект, надо сказать, превзошел мои самые смелые ожидания. Усиленная магией звуковая волна отшвырнула охальника к противоположной стене и смачно приложила о некрашеные доски. Парень немножко поскучал стоя, а затем медленно сполз на пол и…захрапел! Висевшая под самым потолком кабанья голова задумчиво покачалась, а потом бесшумно рухнула точнехонько ему на макушку. Звериные шкуры, висевшие перед дверью в зал, дружно обвалились на пол, а сама дверь, обиженно поскрипывая, повисла на одной петле. А в остальном жертв и разрушений и не было!

Очень действенное заклинание! Не знаю, как кому, а мне понравилось: простенько и со вкусом!

- Это что было?! – в сени осторожно заглянул Дар, охватывая цепким взглядом потрепанную меня, потирающую ушибленную спину, Леля с кабаньей головой на плечах и валяющиеся на полу шкуры.

- А это вот пришел добрый молодец, - охотно объяснила я, - увидал красну девицу, да и решил обратить на нее свой молодецкий взор. Весна, вишь, так щепка на щепку лезет! Кто это, не знаешь? Может, дружок твой? Тогда уж не обессудь, что не разделила я его романтических настроений!

Несколько мгновений Дар во все глаза смотрел на Леля, который тихо посапывал а уголке, пристроив кабана вместо подушки, а потом шагнул вперед (на всякий случай я осторожно попятилась), обхватил меня своими длинными руками и крепко прижал к себе.

- Прости, что я привел с собой это недоразумение, - выдохнул он в мои волосы. – Вот ведь знал же, что нельзя было его сюда брать!.. Мне, правда, очень жаль, что так получилось!

Я подняла голову и недоверчиво уставилась на парня. Он был совершенно трезв! Даже запах браги исчез! Вместо этого от него пахло какими-то травками и свежей водой.

- А ты это как?..- я с намеком покрутила носом.

- «Это»? – насмешливо переспросил Дар, смешно наморщив переносицу и засопев. – Это очень легко. Во-первых, чтоб ты знала, когда нужно для дела, я умею пить, не пьянея. А во-вторых, немного заранее подготовленного зелья – и любые последствия чрезмерного употребления браги, пива, медовухи, а также заморских вин исчезают, и даже запаха не остается. Вот так!

- Так ты что, пил с этим индюком вроде как «для пользы дела»? – подозрительно спросила я, всё ещё не до конца веря его словам.

- А ты думала, ради удовольствия? – подколол меня Дар. – Запомни: при сборе информации приходится порой действовать нестандартно! Впрочем, что я тебе объясняю, ты же всё равно гусыня!

Тут пришлось обидеться и обнаружить, что он по-прежнему меня обнимает.

- Эй, эй! Ты что? А ну-ка, пусти! – запоздало возмутилась я. – Тебе что, тоже цветень в голову ударил?

- Да уж лучше цветень, чем твой визг, - с ехидством ответил Дар, неохотно выпуская меня. – Ну, что, займемся твоей жертвой?

Он резко распрямил пальцы рук, и из них светящимся веером вылетели серебристые нити, опутавшие крепко спящего парня полупрозрачным коконом. Взмах рукой – и красавец-мужчина закачался в воздухе, готовый лететь, куда прикажут.

- А как это у тебя получилось? – заинтересовалась я. – На него же, вроде, заклинания не действуют! Кстати, не знаешь, почему?

- А у Молнезара (ага, значит, красавчик Лель носит гордое имя Молнезар!) есть такой амулет, - охотно сообщил Дар. – Но дело в том, что отводит он не любые чары, а только атакующие. Ту магию, которая, в принципе, не должна причинить хозяину особого вреда, амулет пропускает. А потом, я же его сам делал, так что против моих чар он бессилен.

- Так он и в самом деле твой друг?!

- Скажем так: ценный знакомый, который очень много знает, но совсем не умеет пить, - криво усмехнулся чародей, щелчком пальцев открыл дверь и ценный Молнезар величаво выплыл во двор. Там он уверенно подлетел к привязанному у крыльца жилой избы рослому гнедому жеребцу в нарядной сбруе, легко вспорхнул к нему на спину и там повис на манер степной полонянки. Конь, казалось, совсем не удивился, когда его хозяин, вместо того, чтобы лихо вскочить в высокое седло, улегся на него животом. Похоже, ему было не в диковинку возить хозяйское бесчувственное тело. Дар отвязал повод, подхватил гнедка под уздцы, взмахом руки открыл проём в частоколе, обронил: «Сейчас вернусь», и растворился среди елового подроста, оставив меня стоять с открытым от удивления ртом.

Правда, стоять мне пришлось недолго. Прошло меньше времени, чем требуется, чтобы вскипятить котелок воды, как он вернулся. Один.

- А-а-а… этот, как его, Молнезар где? – глупо вытаращилась я. На Дара было совсем не похоже, чтобы тот просто так, за здорово живешь, вышвырнул в кишащий волками и нежитью лес человека, пусть даже и такого несимпатичного. А уж, тем более, коня. Увидав мою вытянувшуюся физиономию, парень хищно ухмыльнулся и открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь берущую за душу историю - ну не пропадать же такому благодарному слушателю! Но потом он, судя по всему, решил, что мне на сегодня уже хватит, и спокойно сказал:

- Не волнуйся, в полусотне саженей отсюда открывается кротовина, связывающая здешний лес и Преславицу. Молнезар уже рядом со своим домом. Его Орешек – конь умный, не чета хозяину, довезет.

Значит, кротовина? И прямиком в Преславицу? Интере-е-есно…

На другой же день эта самая кротовина доставила к нам неожиданного гостя. Вернее, гостью.

После полудня я вывела во двор Тинку. Мне хотелось как следует осмотреть старую кобылу, хорошенько ее вычистить и привести в порядок копыта – словом, убедиться в том, что она готова продолжить наше путешествие. В том, что нам осталось недолго куковать у подножья Синих Гор, я не сомневалась. Тинка шумно прихлебывала укрепляющий отвар трав, а я увлеченно работала сперва волосяной щеткой, а потом и жгутом из сена. Ванятка вертелся поблизости, помогал: приносил свежую воду, солому и сено, разбирал по волоску лошадиный хвост. Было тепло и солнечно, мы лениво переговаривались, и Тинка добродушно подставляла мне бока, прося «почесать ещё вон там».

Вдруг моя лошадка насторожила ушки, прислушалась и сообщила:

- Сюда направляется всадник.

В этот же момент Угрюм, бдительно дремавший у входа в конюшню, приподнял голову, втянул ноздрями воздух, неслышно поднялся и скользнул к частоколу. Там он постоял, принюхиваясь, а затем гулко, как в пустую бочку, гавкнул.

- Эй, Дар! – немедленно раздался оттуда звонкий девичий голосок. – Открой мне ворота и убери свою собаку!

Я поглядела на Ванятку, и мальчик без лишних слов метнулся в избу. Вскоре на пороге показался хозяин дома. Он вопросительно посмотрел на меня. Сообразив, что Ванька не стал вдаваться в подробности, я кивнула на забор, за которым фыркала лошадь.

- Да-ар! Открой же мне немедленно! – уже недовольно позвал голос. Парень удивленно приподнял брови, почему-то покосился на меня, взглядом угомонил забеспокоившегося Угрюма и быстро махнул в сторону частокола рукой. В стене открылся довольно широкий проем, и во двор неторопливо въехала на изящной белой кобыле очень молоденькая девушка.

Не просто девушка. Самая настоящая боярышня. И вполне подходящая на роль дарительницы многозначительных платочков, хмуро подумала я.

Незнакомка была одета в белую атласную шубку, подбитую мехом куницы и расшитую диковинными листьями и цветами. Из-под шубки выглядывал подол лазоревого летника, причудливо изукрашенный узором из речного жемчуга. Маленькая кунья шапочка сверкала камнями, толстая коса, перекинутая на грудь, была искусно перевита шелковой голубой лентой. Девушка сидела на спине лошади боком, поставив ножки в бархатных башмачках с загнутыми носами на резную дощечку. Да уж, в нормальное человеческое седло в таком наряде не усядешься, мстительно порадовалась я, с любопытством поглядывая на нежданную гостью и стараясь не встретиться с нею глазами. Впрочем, мои предосторожности были совершенно напрасны: красавица (а девушка была очень хороша собой) не обратила на меня ни малейшего внимания. Её взоры были прикованы к Дару.