Тень при лунном свете (Тень Луны) - Кабанов Александр М. - Страница 7

— Я так и сделаю, непременно так и сделаю. Спасибо. Огромное спасибо! — расчувствовавшись, сказала я.

После ухода Хиираги я снова заснула. Возможно, под действием лекарства от простуды я долго и спокойно спала, не видя никаких снов. Такой блаженный сон бывал у меня только в детстве в ночь перед Рождеством, в предвкушении праздника. Я знала, что, проснувшись, должна буду отправиться к реке, где меня ждет Урара, и что-то там увидеть.

Еще не рассвело.

Я чувствовала себя еще не вполне здоровой, но все равно переоделась и побежала.

Это было морозное утро, когда луна казалась ярким пятном, наклеенным на небе. Звук моих шагов разносился в тихом голубом воздухе и исчезал, засасываясь пустотой улицы.

На мосту стояла Урара. Когда я приблизилась к ней, руки у нее были в карманах, а лицо наполовину закутано шарфом, но в ее искрящихся глазах читалась улыбка.

— Доброе утро! — сказала она.

Несколько последних звезд, как бы собираясь вот-вот исчезнуть, слабо мерцали в голубоватом фарфоровом небе. Река яростно шумела, воздух был прозрачным.

— Такая синева, что кажется, будто она растворяется в твоем теле, — сказала Урара, показывая на небо.

Слабо вырисовывались очертания деревьев, с шелестом покачивающихся под порывами ветра. Небо медленно менялось. Лунный свет разливался в полумраке.

— Самое время, — напряженным голосом сказала Урара. — Готова? Еще немного — и данное измерение, пространство и время придут в движение, станут меняться. И хотя мы с тобой стоим рядом, возможно, не сможем видеть друг друга, но мы увидим совершенно разное по ту сторону реки. Но только ни в коем случае не открывай рта и не переходи через мост! Поняла?

— Хорошо, — ответила я.

Мы пребывали в молчании. Был слышен только шум реки, а мы с Урарой стояли рядом, всматриваясь в противоположный берег. Мое сердце яростно билось, я поняла, что у меня даже ноги дрожат. Понемногу наползал рассвет. Голубизна неба стала более бледной, раздавались птичьи голоса.

Мне показалось, что откуда-то издалека доносится слабый звук. Я повернула голову и обнаружила, что Урары нет. Остались только река, я и небо, и тогда я услышала хорошо знакомый приятный звук, который примешивался к звукам ветра и реки.

Колокольчик. Не было ни малейших сомнений, что это звенит колокольчик Хитоси. Слабый звон доносился с того места, где никого не было. Я закрыла глаза, чтобы сквозь шум ветра отчетливее услышать этот звук. Когда я их открыла и снова посмотрела на другой берег, мне показалось, что я еще более чокнутая, чем была в последние два месяца. Я с трудом сдержалась, чтобы не закричать.

Там был Хитоси. Если это только был не сон и я еще не сошла с ума, то по ту сторону реки виднелась фигура Хитоси. Нас разделяла река. От волнения моя грудь высоко вздымалась, и я вглядывалась в эту фигуру, очертания которой прочно запечатлелись в моем сердце.

Он смотрел на меня сквозь голубоватую дымку. Он смотрел на меня с тем тревожным выражением глаз, какое бывало у него всякий раз, когда я совершала глупость. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня в упор. Годы, проведенные в его объятиях, показались мне близкими и далекими одновременно. Мы просто всматривались друг в друга. Только бледная луна созерцала разделяющий нас слишком бурный поток и слишком большую пропасть между нами. Мои волосы и воротник милой моему сердцу рубашки Хитоси, словно во сне, трепетали под порывами ветра с реки.

Ты хочешь поговорить со мной, Хитоси? Я хочу поговорить с тобой. Я хочу быть с тобой рядом, обнять тебя, испытать радость новой встречи. Но, но… У меня потекли слезы. Судьба распорядилась, чтобы нас с тобой отныне разделяла река, и я ничего не могу поделать. Я заливалась слезами, но могла только продолжать смотреть на него. Хитоси тоже печально смотрел на меня. «Хорошо бы, чтобы время остановилось», — подумалось мне, но с первыми лучами рассветного солнца все начало медленно бледнеть. Хитоси начал отдаляться. Я встревожилась, и тогда Хитоси с улыбкой помахал мне рукой. Он продолжал махать рукой, исчезая в синем мареве. Я тоже помахала ему. Мой любимый Хитоси! Мне хотелось навсегда запечатлеть в своей памяти все: его плечи, милые мне очертания рук. Мне ужасно хотелось сохранить в памяти все: эти исчезающие очертания его фигуры, тепло льющихся по моим щекам слез… Линия, прочерченная его рукой, оставалась подвешенным в пустоте образом. Его образ становился все бледнее и наконец полностью исчез. Я в слезах наблюдала за всем этим.

Когда я уже ничего не могла различить, все вернулось в прежнее состояние. Было обычное утро на берегу реки. Рядом стояла Урара. Она не поворачивала головы, но я видела душераздирающую скорбь в ее глазах.

— Увидела? — спросила она.

— Да, — ответила я, вытирая слезы.

— Ты этого и ждала? — спросила Урара, на этот раз повернувшись ко мне уже с улыбкой. На душе у меня становилось спокойней.

— Именно этого, — ответила я и улыбнулась.

Взошло солнце, наступило утро, а мы с ней еще некоторое время молча стояли рядом.

Когда мы сидели в одной из первых открывшихся пышечных и пили кофе, немного невыспавшаяся Урара сказала:

— Я тоже пришла сюда, потому что мой любимый преждевременно погиб. Я специально приехала в этот город в надежде попрощаться с ним.

— Удалось? — спросила я.

— Да, — ответила Урара и слабо улыбнулась. — Это на самом деле бывает раз в сто лет, причем только в том случае, если все обстоятельства складываются благоприятно. Время и место точно не определены. Знающие люди называют это «феноменом Ткачихи и Пастуха». Это бывает только на берегу большой реки. Некоторые люди вообще ничего не могут увидеть. Оставшиеся скорбные мысли умершего человека и печаль оставшегося в живых вступают в перекличку, и тогда появляется этот мираж. Я тоже видела такое впервые… Я убеждена, что сегодня ты была очень счастлива.

— Раз в сто лет… — выдавила я, пораженная мыслью о том, что мне выпал счастливый шанс увидеть такое.

— Когда я впервые пришла сюда, чтобы проверить, подходящее ли это место, ты стояла здесь. Каким-то животным инстинктом я поняла, что ты кого-то потеряла. Поэтому я и позвала тебя.

Утреннее солнце сияло на ее волосах. Говоря это, Урара улыбалась, но оставалась неподвижной, как статуя.

Кто она такая на самом деле? Откуда приехала, куда уедет? И кого увидела она на том берегу реки? Я не решилась ее об этом спрашивать.

— Расставание и смерть невыносимы. Но терзаться мыслью, что это твоя последняя любовь, разрушительно для женщины, — сказала Урара, прожевывая пышку, словно вела пустячный разговор. — Поэтому я рада, что сегодня мы смогли наконец по-настоящему попрощаться. — Тут в ее глазах появилась невыносимая печаль.

— Да… я тоже… — выдавила я, и вдруг Урара зажмурилась от слишком сильного солнечного света.

Машущий рукой Хитоси. Этот образ болью остался в моем сердце, словно его пронзил луч света. Я еще не могла до конца понять, хорошо ли это для меня. Пока что я ощущала только боль в груди от этого слишком яркого света. Я с трудом могла дышать.

И все же… все же, глядя на сидящую напротив меня улыбающуюся Урару, ощущая запах слабого кофе, я все сильнее чувствовала, что нахожусь совсем близко от этого «чего-то». Оконные стекла задрожали под порывами ветра. Подобно нашему расставанию с Хитоси, сколько бы я ни раскрывала свое сердце, сколько бы ни напрягала зрение, для меня это оставалось чем-то преходящим. Это «что-то», как солнце, проникало сквозь мрак, через который я проходила на большой скорости. И как молитву я мысленно твердила: «Помоги мне стать сильной!»

— Куда ты теперь направляешься? — спросила я, когда мы вышли из заведения.

Она улыбнулась и взяла меня за руку.

— Мы еще когда-нибудь снова встретимся. Я еще не забыла номер твоего телефона.

И она исчезла в утреннем потоке горожан. Я смотрела ей вслед и думала, что тоже никогда ее не забуду. Она так много подарила мне.